В Бурятии пройдет юбилейный «Голос Кочевников»
В Бурятии «Голос Кочевников» (6+) в этом году пройдет в юбилейный, 15-й раз. За полтора десятилетия фестиваль стал больше, шире, значимее и известнее — на него приезжают знаковые российские артисты и коллективы, а не крутые, пока не очень знаменитые коллективы получают возможность заявить о себе, найти своего зрителя. О подготовке к мегафесту в ацагатской степи, который состоится 11–12 июля, «АН» рассказала арт-директор «Голоса кочевников» Наталья Уланова.
Самый первый «Голос кочевников» в Бурятии состоялся в 2009 году, тогда еще в границах Улан-Удэ, на территории сначала театра, потом Этнографического музея. Уже через пару лет организаторы поняли, что и в музее не хватает места для фестиваля, который уже тогда обещал стать самым масштабным и крутым летним событием в республике. Да и не подходила территория музея народов Забайкалья для музыки кочевников по формату. Хотелось свободы, гор, неба и простора — так фестиваль переехал в степь. И вот уже много лет бессменным местом его проведения становится комплекс «Степной кочевник» возле небольшого бурятского села Ацагат, в часе езды от Улан-Удэ.
— Теперь и туда уже не входим, — говорит Наталья Уланова. — Потому что с каждым годом всего становится больше: участников, гостей, партнеров на фудкорте, масштаба. Поменять площадку в силу ряда причин пока не получается, поэтому мы решили максимально расширить территорию проведения фестиваля.
Сцен все также останется три — традиционные «Солнце», «Луна», и «Звезды». Но в этом году организаторы решили убрать один из палаточных лагерей, который располагался у входа, и вместо этого расширить территорию второго палаточного лагеря, за главной сценой «Солнце». Освободившаяся территория пойдет под сцену «Луна», которая станет в этом году представительнее и по размеру, и по участникам. В принципе, отмечают организаторы, грань между сценами давно уже несколько условна — на всех выступают знаковые и известные группы, гармонично деля между собой слушателей, и еще в прошлом году было понятно, что «Луне» нужно больше места. Вообще, отмечается, что число участников в этом году выросло значительно и уже известно о 45 исполнителях и группах. Возможно, к июлю их станет еще больше. Из зарубежных участников анонсированы группы из Монголии и Японии, приедет Казахстан, Татарстан, Москва, Иркутск, Красноярск, да почти вся карта РФ.
Про артистов
Кто же приедет в этом году на «Голос кочевников»? Более 40 участников, из которых на сегодня озвучено еще менее половины. Но назвали всех хедлайнеров — это неповторимый лирический «Дельфин», одно из самых ярких и самобытных явлений русской рок-сцены — группа «Крематорий» и певица МакSим.
Но помимо них анонсируется плотная двухдневная программа артистов самых разных направлений и стилей: это пост-этно группа AINA из Красноярска, «новые Бременские музыканты», путешественники и кочевники «Экспедиция Восход», панки «Мытищи в огне» из Москвы. Это один из самых узнаваемых и самобытных российских исполнителей, певец и трубач Антоха МС (Антон Кузнецов), «Муза» из Барнаула, не нуждающиеся в особом представлении Хаски и Feduk, монгольские «Домог», R&B исполнитель родом из Павлодара, автор песен и саундпродюсер «Dose» (Казахстан), инди-поп и хип-хоп исполнительница из Татарстана «Дышать» и многие другие. Приедет группа из Иркутска «Вещества». Ребята попали на фестиваль благодаря UU.SOUND — они классно выступили там и получили приглашение в Ацагат.
— Как выбирали в этом году хедлайнеров фестиваля? Почему Максим?
— Это, можно сказать, в каком-то смысле стечение обстоятельств, — рассказывает Наталья Уланова. — Чтобы привезти к нам группу или исполнителя большого масштаба, нужны довольно большие затраты: нужно соответствующее оборудование, звук, свет, плюс есть технические и бытовые райдеры и некоторые довольно сложно выполнить. Не всех звезд мы можем себе позволить, плюс у них есть свой график концертов. Что касается Максим, есть мнения, что, мол, поп-певица не совсем вписывается в формат нашего фестиваля. Но вы знаете, все меняется, мир меняется, сегодня даже на таких мировых фестивалях как FUJI ROCK FESTIVAL выступают поп-исполнители с мировым именем и в этом нет ничего странного. Нам хочется показать как можно более широкую палитру музыкальных исполнителей — на нашей сцене есть этно, рок, фолк, рэп, техно, электронная музыка, поп. Где еще можно услышать в одном месте сразу все? В этом тоже уникальность фестиваля.
Про райдеры
— У нас каждый год особенный, потому что хочется постоянно развиваться, происходит эволюция фестиваля, — говорит Наталья Уланова. — Если бы мы не хотели развития, то так бы и остались, как начинали, на сцене театра. Это удобно, комфортно, все пришли красивые, есть электричество, достаточно туалетов, парковок и так далее. Но не хотелось так, хотелось большего. Ориентиром у нас в самом начале еще был фестиваль «Glastonbury» (Гластонберийский фестиваль современного исполнительского искусства, — ред.) в Великобритании. Этот фестиваль когда-то на своем поле организовал фермер, а сейчас это одно из самых крупных музыкальных событий в мире, и едут туда звезды мировой величины. Нам хотелось нечто подобное сделать у нас, и вот 15 лет с тех пор мы вот так постепенно к этому идем.
Сегодня «Голос кочевников» — это уже имя, бренд, куда уже музыканты шлют заявки для включения в программу и проходят отбор. Музыкальная индустрия развивается, у всех есть технические и бытовые райдеры, администраторы, менеджеры, причем, как правило, очень вежливые и приятные в общении люди. Заставляют напрячься технические райдеры звезд — они сложные, требуют специального оборудования и порой это становится довольно ощутимым препятствием.
В Бурятии нет оборудования, которое бы удовлетворяло запросы звезд. И в итоге, чтобы обеспечить технический райдер, мы собираем оборудование из разных городов: Иркутска, Читы, Москвы. Вот сейчас на этот фестиваль мы привозим техническую команду из Владивостока, у нас будут работать 9 человек — системных инженеров, звукорежиссеров: в нашем регионе нет достаточного количества таких специалистов, чтобы «вывезти» такой «Голос», каким он стал за эти годы.
— Бытовые райдеры сложные?
— Порой да. Порой там даже оговаривается марка питьевой воды, которой у нас в продаже может элементарно не быть. И чем выше звезда, тем жестче и шире требования. Растет уровень бэкстэйджа: если раньше это были просто палатки и условные три стула, то теперь уже запросы почти на благоустроенное жилье. Просят, чтобы в палатке был свет, пол, диваны, кресла, кофемашины, холодильники, кондиционеры. И все это в степи. Раньше о таком странно и даже страшно было бы даже подумать, но сейчас мы с этим справляемся спокойно. Более того: для нас это еще одна точка роста, мы повышаем уровень с каждым годом. Есть, конечно, и сопутствующие вопросы, и сложности — например, электричество, которого уже не хватает на это все. Выходим из ситуации с помощью генераторов, и вы можете представить, сколько их нужно, чтобы обеспечить электроэнергией всю площадку, сцены, палатки, фудкорт. Кстати, фудкорты тоже с каждым годом становятся все более крутыми. Когда-то это были несколько палаток с фастфудом, но в последние годы приезжают кофейни, рестораны, кафе. Они тоже хотят приехать и сделать все красиво и удобно для людей, чтобы была цивилизация и красота. Те, кто приезжает на «Голос», могут оценить эти перемены, — говорит Наталья Уланова.
Про деньги
Все возрастающее количество участников фестиваля тянет за собой сопутствующие вопросы — очереди на вход, парковки и туалеты. За последние пару лет оказалось, что в Бурятии большая проблема с биотуалетами. И речь не о санитарных остановках где-то в пути или в городе (с ними тоже не все хорошо), нет, речь об обычных кабинках, которые нужно привезти и установить в поле, почистить и вымыть в конце каждого фестивального дня и в целом содержать в чистоте. Хорошо японцам: на их крутом фестивале Fuji Rock работают сотни кабинок, в бурятской степи их в такие же сотни раз меньше.
Но какие-то вопросы решить проще: например, по организации парковок в этом году будут тесно взаимодействовать с ГИБДД. Чтобы не получалось так, что в одной и той же пробке прямо в степи оказались и зрители, и артисты, которых те приехали послушать. Чтобы развести очереди на входе, сейчас продумывают варианты — сделать больше входов, как-то унифицировать досмотр. В общем, бытовые вопросы под контролем, это хорошо показал прошлый год, когда, по оценкам организаторов, фестиваль посетили около 20 тысяч человек и все прошло штатно. Хотя, конечно, отмечает Наталья Уланова, на все это нужны средства.
Если говорить о бюджетных вливаниях, то эта сумма не менялась с 2016 года и составляет 4 миллиона рублей в год. Бюджетные деньги — это лишь малая часть финансирования «Голоса»: в основном, это средства спонсоров и деньги, вырученные от продажи билетов. В соцсетях Бурятии обсуждают цены на билеты — в этом году это 3–3,5 тысячи рублей за каждый день фестиваля. Люди возмущаются, что это много — ведь за два дня нужно отдать около 7 тысяч рублей.
— Да, но люди, которые такое говорят, просто не представляют, сколько стоит провести такой крупный фестиваль, — объясняет Наталья Уланова. — Да еще и в степи, вдали от благ цивилизации. Нам платить приходится вообще за все — свет, звук, уборку, охрану, еду, воду и многое-многое другое, не говоря уже о гонорарах артистам. И потом — многие считают нормальным потратить по 5–6 тысяч рублей на концерт одного артиста где-то в Улан-Удэ. А ведь у нас за те же деньги можно получить гораздо больше разножанровых музыкальных впечатлений. Плюс «Голос» — это своя, уникальная и ни с чем не сравнимая атмосфера. Место силы, если хотите.
Про любовь
— Как можно 15 лет заниматься организацией такого крупного события и не выгореть?
— Наверное никак, а почему. Потому что «Голос» — это про любовь. Да, бывает усталость, бывает, выматываешься, когда решаешь сразу массу проблем, бывает физически и эмоционально затратно, но все же музыка вдохновляет и никогда не надоедает. Особенно потом, когда слышишь «спасибо» просто от людей на улице, или от просто счастливых людей, которые услышали и увидели своих любимых исполнителей на нашем фестивале или когда открыли для себя новую классную музыку. Это очень вдохновляет, чувствуешь, что все не зря.