Паленка из прошлого

В неразберихе приватизации и рыночных реформ мало кто заметил указ президента Ельцина от 7 июня 1992 года, отменивший государственную монополию на производство и сбыт алкогольной продукции. Между тем, это решение имело для России катастрофические последствия. Во-первых, резко подскочила уголовная преступность – алкогольный бизнес моментально превратился в одну из самых криминализованных отраслей свежеиспеченной рыночной экономики. А во-вторых, качество алкоголя упало ниже плинтуса и, как следствие, значительно возросло количество отравлений, в том числе с летальным исходом. За истекшие тридцать лет Россия потеряла от паленой водки, по самым скромным подсчетам, не менее миллиона своих граждан. И судя по недавним событиям на Урале, где от суррогата скончались десятки человек, проблема некачественного алкоголя сегодня так же актуальна, как и четверть века назад.

К середине 1990-ых подпольный ликероводочный бизнес прочно вошел в пятерку самых доходных отраслей теневой экономики. Деньги, которые там крутились, достигали астрономических сумм. Подавляющая их часть уходила не в доход государства, а в карманы теневых дельцов, на подпитку организованной преступности и на подкуп коррумпированных чиновников.

Нечто похожее в нашей истории уже случалось: в начале 1920-ых годов, после объявления Новой экономической политики. Правда, масштабы тогда были гораздо скромнее. Тем не менее, в приказе от 2 мая 1922 года по Главному управлению милиции НКВД РСФСР ликвидация самогоноварения была названа важнейшей задачей советской милиции. И сотрудники уголовного розыска, как могли, ее решали – в тесном взаимодействии с коллегами из Экономического управления ОГПУ.

В течение нескольких лет в Москве, например, муровцы регулярно проводили массовые спецоперации по выявлению мест, где подпольно изготовлялся алкоголь. Так, за один только 1922 год московские сыщики проверили около шести тысяч квартир и частных домовладений. В половине из них хозяева активно гнали на продажу суррогатное пойло, причем в довольно больших объемах. Помимо готового к продаже алкоголя, у дельцов было изъято большое количество зерна, спирта и другой продукции, считавшейся в те годы дефицитной.

У многих дельцов, занимавшихся производством самогона, были налажены устойчивые связи с московскими ресторанами. Их владельцы не гнушались закупать у самогонщиков сомнительную продукцию и реализовывать ее через общепит. Так, в ночь на 15 января 1923 года столичные сыщики внезапно нагрянули с проверкой в рестораны «Саратов», «Ливорно» и «Палиха». Повсюду был обнаружен самогон, причем довольно невысокого качества. Рестораны пришлось закрыть. Впоследствии та же участь постигла еще с десяток московских кабаков.

В целом проблему удалось решить только к середине 1920-ых годов, когда в СССР была введена государственная монополия на производство и сбыт алкогольной продукции. Это сразу же благотворно отразилось на качестве алкоголя и на уровне преступности в стране. Кстати, госмонополия на водку, введенная в 1924 году, стала пятой по счету в истории Отечества. Первая, напомним, была введена еще в конце XV века при Иване III, вторая – при Алексее Михайловиче в середине XVII века. Третью монополию ввел Пётр I в начале своего царствования, правда, вскоре сам же ее и отменил. И наконец, незадолго до революции, в 1894 году, с подачи тогдашнего министра финансов Сергея Витте в России была введена четвертая по счету государственная монополия на производство и сбыт алкогольной продукции. Это нововведение принесло в казну огромные деньги: в начале XX века бюджет Российской империи примерно на четверть состоял из винно-водочных денег.

Так что ничего нового, по сути, большевики не придумали – просто вернулись к давнему и хорошо проверенному способу контроля за оборотом спиртосодержащей продукции. Пятая монополия, кстати, оказалась самой продолжительной: без малого семьдесят лет.

В «ГОЛУБОМ ЛЕСУ»

Но вернемся к приснопамятным 1990-ым. Окрестности Москвы в те годы превратились в один гигантский подпольный цех по производству «липовой» водки. Сотрудники местных отделов по борьбе с экономической преступностью (ОБЭПов) буквально с ног сбивались, выявляя и ликвидируя подпольные водочные цеха. В среднем в год выявлялось и закрывалось 60 подпольных предприятий. Впрочем, на месте ликвидированных цехов моментально открывались новые.

Чаще всего нелегальные винно-водочные предприятия появлялись в Мытищинском районе Московской области. Знатоки объясняли сей феномен наличием в Мытищинском районе чистой родниковой воды. А от качества воды, как известно, во многом зависит и качество конечного продукта, то есть водки. Изготовленная на чистой родниковой водичке, водка, даже если при этом были грубо нарушены технические условия, почти не отличается по вкусу и запаху от нормальной. Неудивительно, что в Мытищи в начале 1990-ых слетелись аферисты со всего бывшего Советского Союза. В те годы не проходило и недели, чтобы местные оперативники не накрывали какой-нибудь подпольный цех, организованный творческим гением гостя из ближнего зарубежья.

Иногда эти цеха смахивали на вполне приличное по масштабам производство. Весной 1997 года один такой цех сотрудники ОБЭПа накрыли на территории бывшего пионерского лагеря «Голубой лес». Производством водки там занималась целая бригада из 45 человек. Все они оказались гостями из ближнего зарубежья – Украины, Молдавии, Азербайджана, Латвии, Узбекистана. Верховодили на заводике 65-летний аксакал из Гянджи и 33-летняя уроженка Чимкента. Под их чутким руководством преступники за несколько месяцев неустанной работы изготовили 20 тысяч бутылок «Привета», «Родника», «Праздничной» и других популярных в то время сортов водки. Кроме огромного количества готовых к продаже бутылок, оперативники обнаружили десятки тысяч этикеток, сотни пустых бутылок и 4,5 тысячи литров технического спирта. Общая стоимость изъятого, по подсчетам оперативников, потянула на полмиллиарда дореформенных рублей. Чтобы описать и вывезти имущество и готовую продукцию, пришлось задействовать весь личный состав местного отдела внутренних дел.

НЕТ ПРЕДЕЛА СОВЕРШЕНСТВУ

Как известно, отличить нормальную водку от суррогата внешне почти невозможно. Для этого содержимое бутылки необходимо подвергнуть специальным лабораторным исследованиям. Кроме того, теневые дельцы постоянно совершенствовали свое мастерство. Самые шустрые из них научились подделывать даже те сорта водки, которые считались надежно защищенными от подделок. В середине 1990-ых даже на прилавках фирменных московских магазинов можно было запросто обнаружить, например, «Столичную» с этикеткой завода «Кристалл», но разлитую не в цехах прославленного предприятия, а в каком-нибудь малоприметном сарайчике на территории Мытищинского района. Бывали случаи, когда из продажи изымали даже «Смирновку» в фирменных бутылках, но с содержимым, весьма отдаленно напоминавшим продукцию известных русских виноделов.

Далека от идеала была и хваленая заграничная водка, которая в начале 1990-ых хлынула в Россию широким потоком. В 1995 году, например, в страну было ввезено винно-водочной продукции из-за рубежа на сумму 4 миллиарда долларов. Согласно проведенным исследованиям, большинство сортов заграничной водки не отвечало элементарным нормам безопасности. Иначе говоря, в страну огромными партиями завозили, по сути, такой же суррогат, какой клепали в подпольных цехах Подмосковья.

СОБИРАТЕЛИ МАРОК

Чтобы навести хотя бы видимость порядка в сфере оборота алкогольной продукции, в Министерстве по налогам и сборам (МНС) России решили ввести акцизные марки, которые, по замыслу авторов идеи, должны были служить некоей гарантией того, что в бутылке с акцизной маркой не суррогатное пойло, а качественный алкогольный напиток. Однако на деле получилось не совсем так, как затевали. Введение акцизных марок не только не решило старые проблемы, но и породило массу новых.

Выдавать акцизные марки поручили налоговым инспекциям на местах. Чиновники восприняли это как подарок судьбы и не преминули им воспользоваться. В конце 1990-ых годов лицензии и акцизные марки на алкоголь и табак не выдавались – они покупались. Средняя такса по Москве – 30 тысяч долларов. Плати по таксе – и торгуй себе спокойно, чем хочешь, хоть денатуратом. Известно немало случаев, когда лицензии и марки получали фирмы, которые вообще не имели никакого отношения к производству винно-водочной и табачной продукции. Никому не известная табачная фирма «Принцхауз», например, получила аж 10 миллионов акцизных марок, хотя на тот момент у нее не было даже оборудования для производства сигарет.

Зато крупные предприятия с хорошей репутацией порой годами не могли получить лицензии и марки. Руководители Государственного унитарного предприятия «Мосвинокомбинат», например, два года обивали пороги налоговой инспекции – безрезультатно! Под надуманными предлогами предприятию каждый раз отказывали. А когда лицензию все-таки выдали, тут же арестовали сырье для производства на общую сумму 3 миллиона долларов и начали тянуть с выдачей акцизных марок. Больше года предприятие простаивало из-за отсутствия марок, в результате оказалось на грани полного банкротства, и было продано за бесценок.

АФЕРИСТЫ ИЗ НАЛОГОВЫХ ОРГАНОВ

К концу 1990-ых годов в Москве и Московской области были созданы такие условия, что честно делать водку было в принципе невозможно. Все получалось только у тех, кто нарушал закон. Любые попытки вести бизнес в обход существовавших неписаных правил игры заканчивались финансовым крахом. Например, в подмосковном Воскресенске в 1999 году один предприимчивый молодой человек задумал честно делать водку. Арендовал помещение, закупил оборудование, нанял рабочих. Крутился-вертелся изо всех сил, но взятку кому надо так и не дал. В результате разорился в пух и прах, продал свой заводик и уехал из города. Новый хозяин начал с того, что занес куда надо сверток с «зелеными» бумажками – и дело завертелось!

Масштабы, с которыми орудовали аферисты из налоговых инспекций, заставили руководство МНС принять экстренные меры. В мае 2001 года заместитель министра по налогам и сборам Николай Бобровский распорядился проверить Московское управление МНС на предмет законности выдачи акцизных марок на табак и алкоголь. Проверкой занялась специально созданная комиссия, в состав которой вошли представители различных служб МНС, а также сотрудники Налоговой полиции.

После нескольких дней кропотливой работы удалось «нарыть» следующее.

Из десяти проверенных крупных оптовых компаний необходимых документов не оказалось только у двух. И то лишь потому, что вся документация была изъята налоговыми полицейскими во время недавнего обыска. Остальные восемь оптовиков были «упакованы» всевозможными документами по полной программе: лицензии, разрешения, акцизные марки, результаты проверок с отсутствием нарушений – все в идеальном порядке. Фокус, однако, заключался в том, что эти фирмы существовали лишь на бумаге. Даже на складах, где по документам фирмачи хранили свою продукцию, никто ничего о них не слышал. Получается, что ушлые чиновники из Московского управления МНС навыдавали лицензий фирмам, которых просто-напросто не было в природе. Результаты своего расследования члены комиссии аккуратно изложили в акте и направили руководству МНС России. Никаких дальнейших действий по результатам проверки, разумеется, никто не предпринял.

БУТЛЕГЕРЫ С КАВКАЗА

А в начале третьего тысячелетия на российский рынок алкогольной продукции буквально ворвались подпольные бутлегеры из Северо-Кавказского региона. В 2000-ые годы понятия «паленая водка» и «Осетия» стали почти синонимами. Как правило, разливали алкоголь с нарушением всех существовавших норм на подпольных заводиках в Северной Осетии. Затем эту спиртосодержащую жидкость везли в Москву и другие крупные города, где сбывали оптовикам. В роли охранников обычно выступали жители Южной Осетии. А контролировали этот подпольный бизнес представители грузинских преступных группировок. Грузинские бандиты быстро сообразили, что на продаже левого спирта можно делать огромные деньги, поэтому любая мало-мальски крупная сделка проходила под их неусыпным контролем. Деньги от реализации суррогата прямиком уходили в воровской «общак».

Столичным стражам порядка понадобилось немало усилий, чтобы перекрыть каналы поступления северокавказского спирта в Московский регион. Вот лишь один эпизод.

Летом 2009 года сотрудникам столичного УБЭП стало известно о том, что в Москву нелегально едет крупная партия северокавказского спирта. Для пресечения аферы была разработана оперативная комбинация. Сотрудники УБЭП под видом представителей оптовой организации связались с аферистами и предложили помощь в реализации товара. По их словам, один крупный винно-водочный завод в Подмосковье нуждается в большой партии этилового спирта и готов купить ее немедленно. Причем, завод якобы заинтересован в регулярных поставках спирта, поскольку собирается наращивать объемы производства.

Около 500 литров изъятой у продавцов браги было вылито

сотрудниками милиции в канализацию. Фото: Владимир Малыгин/ТАСС

О такой удаче осетинские бутлегеры могли только мечтать. Обрадовались и грузинские бандиты, почуяв, что запахло большими деньгами. В тот же день две фуры, под завязку забитые емкостями с этиловым спиртом, заехали на территорию одной из промзон в Подмосковье. Гостей с Кавказа там с нетерпением дожидались оперативники столичного УБЭП и бойцы ОМОНа – на тот случай, если преступники окажут сопротивление.

Задержание прошло четко и грамотно. В считанные секунды в наручниках оказались четверо уроженцев Грузии и Южной Осетии. А затем началось изъятие содержимого фур. В общей сложности для сбыта в Москве преступники привезли сто тысяч литров спирта. Общую стоимость груза эксперты оценили в 4,5 миллиона рублей.

Эта операция стала одной из самых крупных в истории борьбы с северокавказскими бутлегерами. После 2009 года поток левой осетинской водки в Московский регион значительно уменьшился.

Впрочем, это не означает, что желающих заняться подпольным виноделием стало меньше. Слишком велик соблазн разбавить технический спирт водой из-под крана, разлить по бутылкам и продать это пойло под видом водки. А там, где пахнет легкой и быстрой наживой, на смену одним аферистам всегда придут другие. Неудивительно, что ежегодно фальшивой водкой в России травится в среднем 50 тысяч человек. Многие, увы, с летальным исходом…