Муром-61: как пьяный фрезеровщик спровоцировал крах хрущевской «оттепели»
Лето 1961 года должно было стать символом хрущёвской «оттепели». Но цепь событий в тихом городе Муроме вылилась в кровавый бунт, показавший, что за внешним благополучием СССР скрывается глухое народное недовольство, готовое выплеснуться в любой момент.
Смерть в десятой камере
Вечером 26 июня старший мастер завода им. Орджоникидзе Юрий Костиков, получив зарплату, решил добраться домой на попутном грузовике. Неудачно запрыгнув, он упал и расшибся. Историк Владимир Козлов в книге «Неизвестный СССР» описывает, что произошло дальше: начальник горотдела милиции Павлов, пытаясь привести мужчину в чувство, услышал в свой адрес грубую брань.
Это стоило Костикову жизни. Раздраженный Павлов приказал подчиненным «проучить» хулигана. В десятой камере его избили так, что к утру 25-летний мастер скончался от черепно-мозговой травмы на пороге больницы. Его жена нашла его во дворе райотдела с лицом, превратившимся в кровавую маску.
Народный суд
На заводе, где работал Костиков, смерть коллеги вызвала шок. Рабочие не поверили официальному заключению и требовали независимой экспертизы. Когда прокурор проигнорировал их требования, стихийный митинг перерос в шествие.
Последней каплей, отмечает писатель Лев Усыскин в своём эссе «Муром-1961», стала необъяснимая инициатива дружинников, начавших зачем-то стаскивать гроб с транспорта. Увидевшая это мать Костикова закричала... И сразу, как по команде, в окна милиции полетели камни, а сами милиционеры бросились наутёк.
На перевёрнутый толпой милицейский автомобиль влез рецидивист Сергей Денисов, порвал рубаху и стал всем показывать следы побоев, якобы полученных в милиции (на самом деле, его помял родной брат). Надрываясь, Денисов кричал, что чудом ушёл живым, а Костикову это не удалось. После этих слов толпа с криками «Бей фашистов!» рванула на штурм отдела милиции и местного КГБ.
Клочки по закоулочкам
Здание было подожжено с нескольких сторон. Заключённых в КПЗ муромчан люди выводили почти насильно: ничего не знавшие о бунте нарушители не хотели нарваться на случайную пулю. Впрочем, выстрелов почти и не было - милиционеров быстро смяли. Инициативу захватили бывшие уголовники. Они методично обшаривали закутки и вскрывали сейфы в поисках уголовных дел и оружия, бумаги сразу же сжигали, а оружие передавали подельникам в толпу.
Журналисты Александр Сухарев и Юрий Шаталов отмечают в своём документальном расследовании «Жаркое лето 61-го в Муроме» трогательную деталь: бюсты Дзержинского и Ленина погромщики аккуратно складывали в сторонке, чтобы ненароком не повредить. На площади в это время избивали милиционеров, которым не удалось заранее скрыться.
Погром продолжался до ночи, покуда глава облисполкома Тихон Сушков не вызвал из Владимира роту курсантов школы МВД, которые рассеяли толпу. Силами заводчан и курсантов здание милиции было полностью отреставрировано уже к утру, но ни один из 68 пропавших из отдела «ТТ» на место так и не вернулся. Сотни документов, в том числе, агентурная информация и уголовные дела, пропали без следа.
Кровавая эстафета
Пришедшие в себя власти стали закручивать гайки, была дана неофициальная команда провести расследование в кратчайшие сроки, но уже 23 июля, ещё до окончания следствия в Муроме, новое восстание полыхнуло в «столице 101-го километра» городе Александрове.
Как рассказывает Лев Усыскин в своей статье «Александров-1961», после того как двоих солдат, приехавших из Загорска, забрали за пьянку в горотдел милиции, у КПЗ стали собираться горожане. Толпа, подогретая слухами из Мурома, стала требовать освобождения «несправедливо задержанных».
Снова, как и в Муроме, милиция и городские власти повели себя трусливо и нерешительно. На пути у погромщиков отважилась встать только директор Дома пионеров Надежда Шапкина, благодаря которой 12 милиционеров, осаждённых в своих кабинетах, смогли выбраться наружу живыми.
Опустошив горотдел, толпа ночью двинулась к соседнему зданию тюрьмы, потому что среди нападавших прошёл слух, будто бы туда были переведены задержанные «солдатики», и тогда охрана тюрьмы открыла по толпе огонь на поражение. Погибли 4 нападавших, 11 человек было ранено, когда к месту событий подоспела дивизия им. Дзержинского под командованием генерал-майора Павла Корженко. Солдаты внутренних войск взяли тюрьму в тройное кольцо и вынудили нападавших сдаться.
Реакция
Ход судебных процессов над участниками событий в Муроме и Александрове, прошедших в течение августа 1961 года, подробно освещает в своей работе «Массовые волнения в Муроме в 1961 г.» владимирский историк Александр Дорофеев. 7 человек, участвовавших в беспорядках во Владимирской области, было приговорено к расстрелу, многие получили до 15 лет лагерей.
Суровые репрессии коснулись областного и городского начальства, руководства милиции, но основных причин массовых протестов не вскрыли. Скудная жизнь и произвол властей, особенно на низовом уровне, продолжали окрашивать годы «зрелой оттепели» тревожными всполохами народного гнева, время от времени прорывавшегося вспышками насилия – в сентябре того же года в Беслане, затем в Новочеркасске в 1962 году, в Сумгаите в 1963 году.
источник
Смерть в десятой камере
Вечером 26 июня старший мастер завода им. Орджоникидзе Юрий Костиков, получив зарплату, решил добраться домой на попутном грузовике. Неудачно запрыгнув, он упал и расшибся. Историк Владимир Козлов в книге «Неизвестный СССР» описывает, что произошло дальше: начальник горотдела милиции Павлов, пытаясь привести мужчину в чувство, услышал в свой адрес грубую брань.
Это стоило Костикову жизни. Раздраженный Павлов приказал подчиненным «проучить» хулигана. В десятой камере его избили так, что к утру 25-летний мастер скончался от черепно-мозговой травмы на пороге больницы. Его жена нашла его во дворе райотдела с лицом, превратившимся в кровавую маску.
Народный суд
На заводе, где работал Костиков, смерть коллеги вызвала шок. Рабочие не поверили официальному заключению и требовали независимой экспертизы. Когда прокурор проигнорировал их требования, стихийный митинг перерос в шествие.
Последней каплей, отмечает писатель Лев Усыскин в своём эссе «Муром-1961», стала необъяснимая инициатива дружинников, начавших зачем-то стаскивать гроб с транспорта. Увидевшая это мать Костикова закричала... И сразу, как по команде, в окна милиции полетели камни, а сами милиционеры бросились наутёк.
На перевёрнутый толпой милицейский автомобиль влез рецидивист Сергей Денисов, порвал рубаху и стал всем показывать следы побоев, якобы полученных в милиции (на самом деле, его помял родной брат). Надрываясь, Денисов кричал, что чудом ушёл живым, а Костикову это не удалось. После этих слов толпа с криками «Бей фашистов!» рванула на штурм отдела милиции и местного КГБ.
Клочки по закоулочкам
Здание было подожжено с нескольких сторон. Заключённых в КПЗ муромчан люди выводили почти насильно: ничего не знавшие о бунте нарушители не хотели нарваться на случайную пулю. Впрочем, выстрелов почти и не было - милиционеров быстро смяли. Инициативу захватили бывшие уголовники. Они методично обшаривали закутки и вскрывали сейфы в поисках уголовных дел и оружия, бумаги сразу же сжигали, а оружие передавали подельникам в толпу.
Журналисты Александр Сухарев и Юрий Шаталов отмечают в своём документальном расследовании «Жаркое лето 61-го в Муроме» трогательную деталь: бюсты Дзержинского и Ленина погромщики аккуратно складывали в сторонке, чтобы ненароком не повредить. На площади в это время избивали милиционеров, которым не удалось заранее скрыться.
Погром продолжался до ночи, покуда глава облисполкома Тихон Сушков не вызвал из Владимира роту курсантов школы МВД, которые рассеяли толпу. Силами заводчан и курсантов здание милиции было полностью отреставрировано уже к утру, но ни один из 68 пропавших из отдела «ТТ» на место так и не вернулся. Сотни документов, в том числе, агентурная информация и уголовные дела, пропали без следа.
Кровавая эстафета
Пришедшие в себя власти стали закручивать гайки, была дана неофициальная команда провести расследование в кратчайшие сроки, но уже 23 июля, ещё до окончания следствия в Муроме, новое восстание полыхнуло в «столице 101-го километра» городе Александрове.
Как рассказывает Лев Усыскин в своей статье «Александров-1961», после того как двоих солдат, приехавших из Загорска, забрали за пьянку в горотдел милиции, у КПЗ стали собираться горожане. Толпа, подогретая слухами из Мурома, стала требовать освобождения «несправедливо задержанных».
Снова, как и в Муроме, милиция и городские власти повели себя трусливо и нерешительно. На пути у погромщиков отважилась встать только директор Дома пионеров Надежда Шапкина, благодаря которой 12 милиционеров, осаждённых в своих кабинетах, смогли выбраться наружу живыми.
Опустошив горотдел, толпа ночью двинулась к соседнему зданию тюрьмы, потому что среди нападавших прошёл слух, будто бы туда были переведены задержанные «солдатики», и тогда охрана тюрьмы открыла по толпе огонь на поражение. Погибли 4 нападавших, 11 человек было ранено, когда к месту событий подоспела дивизия им. Дзержинского под командованием генерал-майора Павла Корженко. Солдаты внутренних войск взяли тюрьму в тройное кольцо и вынудили нападавших сдаться.
Реакция
Ход судебных процессов над участниками событий в Муроме и Александрове, прошедших в течение августа 1961 года, подробно освещает в своей работе «Массовые волнения в Муроме в 1961 г.» владимирский историк Александр Дорофеев. 7 человек, участвовавших в беспорядках во Владимирской области, было приговорено к расстрелу, многие получили до 15 лет лагерей.
Суровые репрессии коснулись областного и городского начальства, руководства милиции, но основных причин массовых протестов не вскрыли. Скудная жизнь и произвол властей, особенно на низовом уровне, продолжали окрашивать годы «зрелой оттепели» тревожными всполохами народного гнева, время от времени прорывавшегося вспышками насилия – в сентябре того же года в Беслане, затем в Новочеркасске в 1962 году, в Сумгаите в 1963 году.
источник