Жизнь Бориса Плотникова в кино -начиналась так...
Боря прославился сразу, когда дебютировал в фильме Ларисы Шепитько «Восхождение», а его доктор Борменталь в «Собачьем сердце» Бортко уже давно стал классикой.
Великолепен был во всех своих ролях! Умный, тонкий..
"Моя жизнь в кино началась так.
В Свердловске была и есть своя крупная киностудия.
Здесь снимали немало картин, но главных исполнителей всегда находили в Москве, а уж в массовке использовали свердловских актеров. Как-то к нам в театр приходит ассистентка режиссера, выстраивает всех в один ряд и сразу обращается ко мне, говоря: "Молодой человек, вы в этот ряд не становитесь никогда, вы абсолютно некиногеничны". Это было ударом очень сильным, но потом пережил как-то, смирился с судьбой.
Осенью 1975 года мы собирались начинать в театре очередной сезон, когда мне принесли телеграмму: "Приглашаетесь Мосфильм. Фильм Сотников" (так поначалу называлось "Восхождение"). Я уже поставил крест на кинокарьере и, естественно, решил, что кто-то разыгрывает меня. Разыграть было кому. Поэтому, конечно, никаких шагов не предпринимал. Вдруг приходит еще одна телеграмма. "Странно, - думаю, - специалисты на меня смотрели (та самая ассистентка), решили, что я некиногеничен". Все же внимательно прочел повесть Василя Быкова, решил, поскольку я тощий, могут взять только на роль голодающего партизана из отряда, попавшего в окружение.
Первый раз 13 октября 1975 года приехал в Москву, на "Мосфильм". Сейчас стыдно признаться, но фамилия режиссера Шепитько оказалась мне незнакомой. Ларисы Ефимовны не было, она уехала на выбор натуры в город Муром. Встречал меня ее муж, Элем Германович Климов. Мы с ним общались, он спрашивает: "Что вы играете в театре?" Я отвечаю, естественно: "Кота Базилио, Фердинанда". Всё роли, очень "близкие" прозе В.Быкова... На мое счастье, именно в этот момент художник-постановщик фильма Юрий Ракша принес свои эскизы к будущей картине. Пока Климов разговаривал со мной, Ракша расставлял эскизы у стены комнаты за моей спиной. В своих предыдущих работах в кино (перед "Восхождением" он снимал с А.Куросавой фильм "Дерсу Узала") Ю.Ракша писал общие планы, пейзажи, передающие настроение, а тут он сделал портрет Сотникова и выставил его в ряду других эскизов. Элем Германович попросил меня повернуться. Я повернулся и... увидел на эскизе Ракши человека, очень на меня похожего..
Ракша вспоминает в книге "Лариса", посвященной памяти Ларисы Шепитько: "Для меня очень важен первый эскиз. Он не всегда связан с определенным съемочным объектом, а скорее призван выразить настроение будущей картины и образ будущего фильма. Образ будущей ленты складывался у меня изначально из человеческого переживания. Первый эскиз, который я сделал, прочитав повесть В.Быкова, и сделал еще только для себя, стал для меня главным: Сотников на фоне города".
Элем Германович Климов попрощался со мной, обещав свои впечатления передать Ларисе Ефимовне, и я уехал в Свердловск. Только прилетел - опять пришла телеграмма. Полетел вновь. Теперь я узнал, что пробуюсь на роль Сотникова. Это было и неожиданно, и странно, и, конечно, страшно. Лариса Ефимовна искала исполнителя этой роли очень долго. Она была человек принципиальный, с твердым характером, несмотря на свою хрупкость, красоту. Еще она была человек дотошный и шла до конца в том, что для нее представлялось важным. Она, очевидно, искала какой-то определенный человеческий тип и долго не могла найти. Мне рассказывала ее ассистентка, что в Ростове она описала, какого артиста ищет Шепитько, какой тип человека необходим в фильме, ей сказали, что в прошлом году в Новороссийске гастролировал Свердловский ТЮЗ и вот там был такой... сумасшедшенький. Из Ростова ассистентка поехала в Свердловск.
Было лето. Театр пустовал. Отпуск! Но завлит, как всегда, на своем посту. На все просьбы приезжей "киношницы" - категорическое "нет"! Съемки Плотникова в кино? - Нет! Выход из репертуара? - Нет! Фотографии артиста? - Категорическое нет!
Ассистентка Шепитько уезжала ни с чем. Если не считать единственной, почти украденной фотографии.
Лариса Ефимовна вспоминала потом: "На первом плане буденновцы кричат что-то. На втором плане вижу глаз и шею. И захотелось этот глаз и эту шею вытащить. "Вот его и приглашайте", - говорю".
Я опять в Москве, в Домодедове. Ассистентка режиссера осматривает меня очень подробно и произносит: "Хоть бы ты уже подошел, мы совершенно замучены. Сейчас возьмем Шепитько и поедем на "Мосфильм". Подъезжаем к Дому кино. В машину садится очень молодая красавица, и мы едем. Я думаю:"А где Шепитько-то?" Мне казалось, что режиссер фильма должен быть значительный такой, а тут изящная женщина, скорее артистка. Оказалось, это она и есть.
Приехали на "Мосфильм". Лариса Ефимовна посадила меня напротив, глаза в глаза. И начала рассказывать о себе, о семье, о маленьком сыне, о войне, о будущем фильме. И это вместо того, чтобы терзать вопросами. Мое первоначальное напряжение ушло, душа успокоилась и доверилась ей. Наверное, как режиссеру ей очень важны были мои человеческие реакции. За это время все подготовили для пробы.
Мы сняли две сцены, сделали огромное число фотографий в разных ракурсах. Все это было предложено художественному совету. Совет высказался против... Что и понятно. На главную роль в фильме о войне тюзовский актер? Фактически "кот в мешке". Роль номенклатурная, Сотников - коммунист, комбат. Исполнителя такой роли тогда утверждали во множестве инстанций.
Только я вернулся в Свердловск, опять вызов. По понедельникам у нас в театре был выходной день, то есть в ночь с воскресенья на понедельник я летал в Москву еще пять раз. На каждом следующем витке говорили: "Мы пропускаем для тебя, Лариса, а там посмотрим..." Фактически на этих пробах я сыграл эпизодами почти всю роль. Наконец я сказал: "Все. Больше не поеду" Тогда Лариса Ефимовна сделала удивительную вещь. Разыскала в Свердловске моих друзей: Аллу Викторовну Рябухо и Василия Николаевича Багаева - попросила их поговорить со мной. Я сижу дома: все решено, никуда не еду. И тут они появляются. Как она их разыскала, не знаю. Они меня уговорили, я поехал опять. И снова проблемы. После седьмого раза Лариса Ефимовна сообщает, чтобы я взял отпуск в театре за свой счет. Я написал заявление, а директор театра меня не отпускала. И, когда она была в Москве, уже в вагоне поезда Лариса Ефимовна выпросила у нее разрешение на мое участие в фильме.
29 декабря 1976 года я прилетел в Москву. Не знал, что Ларисе Ефимовне разрешили меня снимать условно, до первого большого отснятого материала. То есть примерно месяц я еще не был утвержден на роль. Лариса Ефимовна снимала меня под свою ответственность. / Из книги Бориса Плотникова и Елены Юсим "Моя надежда, мука и награда..."
Мемуары. 2004.
Вместе с Борей и Люсей Целиковской мы снимались в двух фильмах Владимира Мотыля: - в «Лесе», где он сыграл Несчастливцева, я – Буланова, а Люся - Гурмыжскую и в «Невероятном пари, или истинном происшествии, благополучно завершившемся 100 лет назад» по Чехову.
Великолепен был во всех своих ролях! Умный, тонкий..
"Моя жизнь в кино началась так.
В Свердловске была и есть своя крупная киностудия.
Здесь снимали немало картин, но главных исполнителей всегда находили в Москве, а уж в массовке использовали свердловских актеров. Как-то к нам в театр приходит ассистентка режиссера, выстраивает всех в один ряд и сразу обращается ко мне, говоря: "Молодой человек, вы в этот ряд не становитесь никогда, вы абсолютно некиногеничны". Это было ударом очень сильным, но потом пережил как-то, смирился с судьбой.
Осенью 1975 года мы собирались начинать в театре очередной сезон, когда мне принесли телеграмму: "Приглашаетесь Мосфильм. Фильм Сотников" (так поначалу называлось "Восхождение"). Я уже поставил крест на кинокарьере и, естественно, решил, что кто-то разыгрывает меня. Разыграть было кому. Поэтому, конечно, никаких шагов не предпринимал. Вдруг приходит еще одна телеграмма. "Странно, - думаю, - специалисты на меня смотрели (та самая ассистентка), решили, что я некиногеничен". Все же внимательно прочел повесть Василя Быкова, решил, поскольку я тощий, могут взять только на роль голодающего партизана из отряда, попавшего в окружение.
Первый раз 13 октября 1975 года приехал в Москву, на "Мосфильм". Сейчас стыдно признаться, но фамилия режиссера Шепитько оказалась мне незнакомой. Ларисы Ефимовны не было, она уехала на выбор натуры в город Муром. Встречал меня ее муж, Элем Германович Климов. Мы с ним общались, он спрашивает: "Что вы играете в театре?" Я отвечаю, естественно: "Кота Базилио, Фердинанда". Всё роли, очень "близкие" прозе В.Быкова... На мое счастье, именно в этот момент художник-постановщик фильма Юрий Ракша принес свои эскизы к будущей картине. Пока Климов разговаривал со мной, Ракша расставлял эскизы у стены комнаты за моей спиной. В своих предыдущих работах в кино (перед "Восхождением" он снимал с А.Куросавой фильм "Дерсу Узала") Ю.Ракша писал общие планы, пейзажи, передающие настроение, а тут он сделал портрет Сотникова и выставил его в ряду других эскизов. Элем Германович попросил меня повернуться. Я повернулся и... увидел на эскизе Ракши человека, очень на меня похожего..
Ракша вспоминает в книге "Лариса", посвященной памяти Ларисы Шепитько: "Для меня очень важен первый эскиз. Он не всегда связан с определенным съемочным объектом, а скорее призван выразить настроение будущей картины и образ будущего фильма. Образ будущей ленты складывался у меня изначально из человеческого переживания. Первый эскиз, который я сделал, прочитав повесть В.Быкова, и сделал еще только для себя, стал для меня главным: Сотников на фоне города".
Элем Германович Климов попрощался со мной, обещав свои впечатления передать Ларисе Ефимовне, и я уехал в Свердловск. Только прилетел - опять пришла телеграмма. Полетел вновь. Теперь я узнал, что пробуюсь на роль Сотникова. Это было и неожиданно, и странно, и, конечно, страшно. Лариса Ефимовна искала исполнителя этой роли очень долго. Она была человек принципиальный, с твердым характером, несмотря на свою хрупкость, красоту. Еще она была человек дотошный и шла до конца в том, что для нее представлялось важным. Она, очевидно, искала какой-то определенный человеческий тип и долго не могла найти. Мне рассказывала ее ассистентка, что в Ростове она описала, какого артиста ищет Шепитько, какой тип человека необходим в фильме, ей сказали, что в прошлом году в Новороссийске гастролировал Свердловский ТЮЗ и вот там был такой... сумасшедшенький. Из Ростова ассистентка поехала в Свердловск.
Было лето. Театр пустовал. Отпуск! Но завлит, как всегда, на своем посту. На все просьбы приезжей "киношницы" - категорическое "нет"! Съемки Плотникова в кино? - Нет! Выход из репертуара? - Нет! Фотографии артиста? - Категорическое нет!
Ассистентка Шепитько уезжала ни с чем. Если не считать единственной, почти украденной фотографии.
Лариса Ефимовна вспоминала потом: "На первом плане буденновцы кричат что-то. На втором плане вижу глаз и шею. И захотелось этот глаз и эту шею вытащить. "Вот его и приглашайте", - говорю".
Я опять в Москве, в Домодедове. Ассистентка режиссера осматривает меня очень подробно и произносит: "Хоть бы ты уже подошел, мы совершенно замучены. Сейчас возьмем Шепитько и поедем на "Мосфильм". Подъезжаем к Дому кино. В машину садится очень молодая красавица, и мы едем. Я думаю:"А где Шепитько-то?" Мне казалось, что режиссер фильма должен быть значительный такой, а тут изящная женщина, скорее артистка. Оказалось, это она и есть.
Приехали на "Мосфильм". Лариса Ефимовна посадила меня напротив, глаза в глаза. И начала рассказывать о себе, о семье, о маленьком сыне, о войне, о будущем фильме. И это вместо того, чтобы терзать вопросами. Мое первоначальное напряжение ушло, душа успокоилась и доверилась ей. Наверное, как режиссеру ей очень важны были мои человеческие реакции. За это время все подготовили для пробы.
Мы сняли две сцены, сделали огромное число фотографий в разных ракурсах. Все это было предложено художественному совету. Совет высказался против... Что и понятно. На главную роль в фильме о войне тюзовский актер? Фактически "кот в мешке". Роль номенклатурная, Сотников - коммунист, комбат. Исполнителя такой роли тогда утверждали во множестве инстанций.
Только я вернулся в Свердловск, опять вызов. По понедельникам у нас в театре был выходной день, то есть в ночь с воскресенья на понедельник я летал в Москву еще пять раз. На каждом следующем витке говорили: "Мы пропускаем для тебя, Лариса, а там посмотрим..." Фактически на этих пробах я сыграл эпизодами почти всю роль. Наконец я сказал: "Все. Больше не поеду" Тогда Лариса Ефимовна сделала удивительную вещь. Разыскала в Свердловске моих друзей: Аллу Викторовну Рябухо и Василия Николаевича Багаева - попросила их поговорить со мной. Я сижу дома: все решено, никуда не еду. И тут они появляются. Как она их разыскала, не знаю. Они меня уговорили, я поехал опять. И снова проблемы. После седьмого раза Лариса Ефимовна сообщает, чтобы я взял отпуск в театре за свой счет. Я написал заявление, а директор театра меня не отпускала. И, когда она была в Москве, уже в вагоне поезда Лариса Ефимовна выпросила у нее разрешение на мое участие в фильме.
29 декабря 1976 года я прилетел в Москву. Не знал, что Ларисе Ефимовне разрешили меня снимать условно, до первого большого отснятого материала. То есть примерно месяц я еще не был утвержден на роль. Лариса Ефимовна снимала меня под свою ответственность. / Из книги Бориса Плотникова и Елены Юсим "Моя надежда, мука и награда..."
Мемуары. 2004.
Вместе с Борей и Люсей Целиковской мы снимались в двух фильмах Владимира Мотыля: - в «Лесе», где он сыграл Несчастливцева, я – Буланова, а Люся - Гурмыжскую и в «Невероятном пари, или истинном происшествии, благополучно завершившемся 100 лет назад» по Чехову.