О кошках у наших предков
Это мы сейчас говорим, что «звери рожают». Для наших предков такое выражение было неприемлемо. Рожать могла лишь женщина. Дело в том, что слово «родить» у славян было связано с древнейшим богом умножения рода человеческого — Родом (или Рудрой у древних индо-ариев). Кошка, как и всякая домашняя животина, может только окотиться. Корень слова «окот» — то есть принести потомство. Окотиться, кроме кошки могли козы, овцы, крольчихи и другие животные. Беременная кошка называлась по древнерусски «сукотная».
Интересно, что в Европе, примерно, к 6-4 тысячелетию до нашей эры слова «кошка» или «кот» в переводе с древнеевропейских языков подразумевали «рожающий или рожающая». Оно указывало на прямую связь древних «Мурок» и «Васек» с культом плодородия.
Доказательством подобной версии служат мифологические представления о кошке у древних германцев. В образе кошки у них выступала богиня любви, материнства и плодородия и магии Фрея, женская ипостась Одина. Ничего удивительного здесь нет. Высокая воспроизводимость потомства у кошки хорошо известна. В Европе с этими зверьками были знакомы очень давно, ещё до Империи Рима.
Почему Ваську-кота зовут Васькой...
На Руси самыми распространёнными именами наших любимцев были Мурка и Васька. Почему Мурка — понятно, мурлычит много. Но отчего же тогда кота не называют Муром (ведь он урчит не хуже), Иваном или Петром, а именно Василием? Вот здесь заключено второе таинство кошачьего имени для нас, русских. Но оно связано уже чисто со славянской мифологией.
До введения христианства но Руси наши предки почитали всемогущего бога Велеса — рассудитель истины, бог плодородия, богатства и домашнего хозяйства. Велес мог принимать образы разных зверей, главное, чтобы тот зверь был мохнат — медведь, например.
Кот являлся спутником бога Велеса, священным животным, и с ним было связано немало обычаев и обрядов.
После введения христианства на Руси родная Вера долго сохранялась. Но имя Велеса было запрещено, и древний бог стал принимать в сознании русичей образ Святого Власия или Святого Николы. Святой Власий был покровителем скота, как и Белее. Вот в честь святого Власия в деревнях и стали называть котов Васьками — в память о Велесе. Потом первопричина, конечно, забылась. Поэтому при обращении к Их Мяукающим Высочествам будем помнить, что в каждом из них есть знак древней европейской богини любви или дух великого Велеса.
Собака — друг, а кошка — кто?
За тысячелетия жизни рядом с человеком собака приобрела почётный титул друга. А вот кошку почему-то в этот ранг человек никак не хотел возвести, хотя польза от неё в хозяйстве была немалая. Причина тут одна — кошку не только любили, но и боялись, так как предполагали, что она связано с волшебным потусторонним миром. Мифологическая причастность кошки к тайным силам подземного мира была известна даже до того, как на мяукающих зверьков обрушился гнев средневековой церкви, обвинившей кошек в связи с ведьмами.
На Руси образ мохнатого кота — спутника Велеса — ассоциировался с домовым. Домовые, по вере предков, были разного звания, и каждый отвечал за свой участок: кто за дом или баню, кто за конюшню, за хлев. Ко всей этой домовой братии славяне относились с трепетным уважением и страхом. Главного домового называли порой хранильником. Домовой следил за порядком, был доброжелателен, но мог и смертный конец ускорить.
Особая мистика окружало строительство нового жилья. Здесь непременно были нужны жертвы духу новостройки. Без обрядового подношения новосёлов и их родственников ожидала смерть. Кто первый порог — магическую черту — пересечёт, рискует с таинством судьбы столкнуться. Поэтому родился обычай впускать в дом первым кота, как зверя, связанного с могучим Велесом, повелителем душ людей и животных. Впускали кота, приговаривали: «Вот тебе, хозяин, мохнатый зверь на богатый двор». И шёл кот Васька через порог, защищая людей от всех превратностей судьбы, на себя все беды брал.
За овин в хозяйстве отвечал другой домовой — овинник
Страшен он был, так как имел власть над огненной стихией. В овине хлеб, солома сушится, и печка есть. Чуть что не так, взвоет в диком танце пламя, погибнет урожай. Свой-то домовой вреда не причинит, но, по легендам, пожары случались по вине чужого овинника, который по наветам беду хозяевам приносит. Задача своего овинника-домового было чужаку помешать и не как-нибудь, а при помощи огненных головешек. В образе овинника-защитника выступал всегда чёрный кот. Кстати, связь кошки с пожаром, огнем существует и в мифологии германских народов. Там, чтобы погасить пожар, в огненную стихию надо было бросить трёхцветную кошку.
За причастность к магии подземного мира много бед на голову кота падало. По славянским поверьям, если грянет мор или эпидемия, надо хутор или деревню опахать — охранительную черту провести. Потом для крепости колдовства живого кота в борозду закопать. Выручай, Вася, — замолви Велесу словечко, чтобы чуму или холеру стороной провёл. С чародейством и магией была связана и окраска кошки. Белая масть означала связь с зарею, чёрная — с ночью. Даже тёмные грозовые тучи германцы зовут кошачьим именем (bullerkater). Вообще чёрной кошке крепко не повезло. Это масть дыма, нечистой силы.
Однако такая напасть на кошку обрушилась, видимо, после распространения христианства, для которого всё, что мохнатое, языческое, — ассоциируется с чёртом. У славян-язычников такого рокового отношения к чёрной кошке скорей всего не было.