«300 золотых поясов»: что случилось с патрициями Великого Новгорода после завоевания Москвой

В 1478 году Великий Новгород был завоёван Московским государством. Следует сразу заметить, что никто тогда не рассматривал этот акт как «национальное объединение», тем более «воссоединение». Это была именно иноземная оккупация.

Ещё в 1471 году московские войска вели себя в Новгородской земле как жестокие оккупанты. «Дым, пламя, кровавые реки, стон и вопль от востока и запада неслись к берегам Ильменя, — писал Карамзин, — Москвитяне изъявляли остервенение неописанное: новгородские изменники казались им хуже татар. Не было пощады ни бедным земледельцам, ни женщинам». Следует заметить, что крестьяне Новгородской земли как раз вообще не имели ни малейшего отношения к этой мнимой «измене» Новгорода, которую московский князь Иван III использовал как предлог для войны.

Так же, как оккупанты, действовали москвитяне и по окончательном завоевании Новгородской земли в 1478 году.

Окончательная оккупация

Для начала последней войны князь Иван III организовал провокацию. Его агенты из Новгорода в частном порядке доставили князю челобитную, якобы от имени всей Новгородской земли, в которой титуловали Ивана «государем». Московский князь тут же направил официальное письмо властям Великого Новгорода: на каких условиях они желают, чтобы он над ними «государствовал». И при этом сослался на данную челобитную. Ошеломлённые власти отвечали, что они не называли Ивана государем, а желают, чтобы он держал своё государство по старине, то есть правил ею издали, взимая установленную дань и сохраняя автономию Великого Новгорода. Князь воспринял этот ответ как отказ новгородцев от их слов и немедленно объявил новую войну.

У Новгорода, наголову разгромленного ещё в 1471 году, не было военных сил сопротивляться. Оккупация на сей раз прошла почти мирно. В январе 1478 года новгородцев привели к присяге на верность великому князю. Это означало конец самобытным учреждениям Великого Новгорода. Он полностью переходил в безусловное подданство и послушание московскому государю.
Но этой внешней покорности Ивану III было мало. Он понимал, что новгородцы сожалеют об украденной у них независимости и будут стараться при первой благоприятной возможности её восстановить. Чтобы предотвратить такие события, следовало лишить Новгород его политической и экономической элиты, его знатнейших людей.

Массовые депортации

Правда, на первый раз, чтобы создать благоприятное о себе впечатление, великий князь ограничился лишь единичными репрессиями. 1 и 2 февраля 1478 года его люди арестовали купеческого старосту Марка Памфилиева, знаменитую Марфу Борецкую с её внуком Василием, и пятерых «житых» (то есть богатых, уважаемых, знатных) людей и конфисковали всё их имущество. С тем и уехал на первый раз из Новгорода.

Однако это было только начало. В 1481 году было арестовано несколько самых знатных бояр Новгорода с конфискацией имущества. Их пытали в Москве, и многие из них от мук оговорили друг друга. Подозрительный Иван искал возможных нитей заговора. Нескольких оговорённых казнили. Некоторых признали невиновными, и князь распорядился дать им поместья в Московской земле.

С этого момента главным направлением в репрессивной политике московских властей против Новгорода становятся массовые депортации новгородских знатных людей. Их стремились оторвать от родной почвы, чтобы они перестали представлять потенциальную политическую опасность. Но, в то же время, князь не собирался уничтожать весь бывший правящий слой Новгорода, ибо Москва нуждалась в таких людях. Он явно стремился их ассимилировать. В то же время на место депортируемых в Новгород испомещались дворяне и дети боярские из московских областей.

В 1487 году из Новгорода во Владимир насильно переселили 50 знатнейших купеческих семейств. В 1488 году произошла самая массовая депортация новгородцев. Если верить летописям, оттуда было выселено более 8000 бояр, именитых граждан и купцов. Неизвестно, включает ли эта цифра только глав семейств (тогда это практически весь Новгород, так как переселялись ещё и слуги с холопами, а их было у многих по несколько тысяч), или же сюда входят и члены семей (но, конечно, не слуги). Московский князь милостиво велел дать депортированным земли под Владимиром, Муромом, Костромою, Переславлем, Нижним Новгородом, Юрьевом-Польским, Ростовом. Непонятно, всех ли переселённых сделали помещиками, или же купцы были поселены сообразно своему прежнему званию – в городах, занимаясь торговлей. Вероятнее второе.

Имущество депортированных в Новгороде было передано переселённым туда из разных мест Московского государства служилым людям и купцам. Этому переселению предшествовала кампания террора, во время которой было казнено много «житых» людей, огульно обвинённых в заговоре на жизнь великокняжеского наместника.

«Сим переселением был навеки усмирён Новгород», — сообщает Карамзин.

С другой стороны, только этими депортациями и последующей взаимной ассимиляцией и был создан единый русский народ. Прежде москвитяне и новгородцы составляли два близких, но разных славянских народа.

Влились в высшие классы единого Русского государства в других землях

Разберёмся с пресловутыми «300 золотыми поясами». Это выражение встречается только в одном источнике. В 1331 году купцы города Риги доложили своему архиепископу, что между ними и новгородцами произошёл конфликт, который был улажен властями города. Эти власти перечислены так: тысяцкий, посадник, наместник (в Новгороде во все времена был великокняжеский наместник, пусть даже номинальный), Совет господ и «300 золотых поясов». Знаменитое новгородское вече при этом не упомянуто.

Данное выражение породило обширную литературу. Одни исследователи доказывали, что только эти триста обладателей золотых поясов и имели право участвовать в вече, носившем, таким образом, аристократический характер. Те шумные веча, о которых часто говорят летописи, имели неправильный, мятежный характер. Короче, «300 золотых поясов» это те, кто имел право голоса на вече.

Другие настаивали на том, что данное выражение не указывает на сословие или государственный институт. Оно показывает только то, что за спиной демократического веча всегда верховодила богатая верхушка, имевшая вот такое образное название. Вопрос этот историками так пока окончательно и не решён. Все попытки связать «300 золотых поясов», как и Совет господ, с любым известным по русским источникам сословием или учреждением новгородцев, не выдерживают критики.

Одно ясно, что это были действительно богатые, уважаемые люди, хотя и не столь богатые и уважаемые, как входившие в Совет господ. Все они, очевидно, разделили судьбу всего новгородского правящего класса. Кто-то был казнён, большинство же переселено в другие русские города и веси и, утратив сословную и национальную идентичность, приняло участие в формировании единой русской нации преимущественно в качестве дворянства или богатого купечества.