Замглавы минпромторга: «Цифровая трансформация на иностранных решениях – это просто саботаж!»
На ITSF обсудили права людей на их данные, истерию вокруг «слежки» и запрет на иностранные чипы
«Хотим ли мы, чтобы все камеры обладали функцией распознавания лица? Вы будете комфортно себя чувствовать от того, что все данные о том, где вы побывали, лягут в big data какого-то оператора и по ним станет понятен ваш режим дня, где вы бываете и с кем встречаетесь?» — размышлял сегодня глава минцифры Айрат Хайруллин на организованном ICL IT & Security Forum. О том, как Виктор Дьячков рассказывал об оптимизации на военных заводах, а замглавы минпромторга РФ Василий Шпак рассуждал о войнах XXI века в киберпространстве, — в материале «БИЗНЕС Online».
«Формат продиктован эпидемиологической обстановкой…»
Сегодня в Kazan Palace by Tasigo стартовал IT & Security Forum. Мероприятие проводится группой компаний ICL 14 раз подряд — в 2021 году форум должен был стать 15-м, но из-за пандемии прошлым летом все пришлось отменить. Да и в этот раз формат получился значительно урезанный — организаторы вынуждены оказались умещаться в заявленный лимит в 500 человек, поэтому большинство желающих подключились к мероприятию в режиме онлайн. Не было ни президента РТ Рустама Минниханова, ни премьера Алексея Песошина, которые традиционно ранее заглядывали на форум, их в этот раз заменил министр цифрового развития госуправления РТ Айрат Хайруллин. Сопровождаемый председателем совета директоров «ICL-КПО ВС» Виктором Дьячковым, он осмотрел выставку, на которой свои решения представили десяток российских и мировых компаний — от «Ростелеком Солар» до Astra linux и Huawei.
Сам ICL на правах хозяина мероприятия развернул масштабный стенд с системниками и ноутбуками с установленными ОС «Муром» и Astra linux, демонстрировал автоматизированное рабочее место на базе процессора «Эльбрус» и систему удаленного мониторинга состояния здоровья ICL Med (тонометр, глюкометр, аппарат ЭКГ и анализатор мочи, объединенные единым технологичным решением и одним чемоданчиком). А гендиректор компании Евгений Степанов рассказывал об основных направлениях деятельности ICL в самых разных сферах — от ВПК до госсектора и нефтегазового комплекса. Например, в прошлом году на заводе ICL было произведено 110 тыс. единиц оборудования, половина которого входит в импортозаместительный список минпромторга.
«Формат продиктован эпидемиологической обстановкой — не все смогли приехать», — пояснил журналистам Дьячков, уточнив, что большинство присутствующих гостей или переболели, или получили вакцину. И вспомнил, как все начиналось. «Если 15–16 лет назад мы мотались по всей стране, чтобы каждому заказчику объяснить, какие появились новые технологии и как их нужно защищать, то потом заказчики нам сказали, что готовы с удовольствием приехать в Казань. Мы стали собирать их всех в одном месте, сюда начали приезжать и наши вендоры, которые объясняли, какие есть информационные технологии, какие вызовы в области кибербезопасности появились и как от них защищаться», — рассказал Дьячков, признав, что киберугрозы в последнее время усилились в силу того, что увеличилась нагрузка на сети, больше людей стали удаленно работать в интернете.
А Хайруллин добавил, что основная часть инцидентов связана не с тем, что кто-то кого-то взломал, а с тем, что люди сами используют единый пароль на разных ресурсах. «Один из последних примеров, который сейчас нас очень беспокоит, — вымогательство у крупной трубопроводной компании в Америке с использованием так называемых агентов-шифровальщиков, просто парализующих производственную деятельность. И говорят: пожалуйста, 5 миллионов долларов — и мы тебя разблокируем. Поэтому информационная безопасность в сфере промышленности становится очень актуальной. Специалисты говорят, что нет систем, которые нельзя обмануть. Вопрос стоимости и ресурсов, требуемых для этого.
«Мы за протекционистскую политику, хотим того или нет»
Ключевой сессией форума стало пленарное заседание на показательную тему «Глобальные IT-изменения: в умах людей, жизни, бизнесе». «Коронавирус оказался лучшим директором по цифровой трансформации, — констатировал модератор дискуссии и главред ComNews Леонид Коник, перед тем как поинтересоваться у Хайруллина, что же такое цифровая трансформация. — Было время, когда даже большие аналитики считали, что главное — это собирать данные. Такой упрощенный взгляд исчез вместе с крахом программы цифровой трансформации в компании GE в 2017 году, когда выяснилось, что механический сбор и обработка данных не работают».
Что же работает? «В первую очередь это взаимодействие бизнеса и жителей с государством в части оказания госуслуг», — улыбнулся Хайруллин, подкрепляя тезис множеством являющихся уже каноническими примеров, от субсидий товаропроизводителей до уведомления о начале строительства дома. По его словам, надо, чтобы услуги не просто стали электронными, а были оптимизированы, алгоритмически не давали ошибиться при подаче заявления и обеспечивали межведомственное взаимодействие.
«Когда я, поработав мэром Альметьевска, переехал в Казань и стоял в электронной очереди, чтобы отдать ребенка в детский садик, на портале госуслуг мне пришло сообщение, что я должен прийти в управление образования города и принести свидетельство о рождении. Как у любого нормального человека, у меня возникла мысль, что эти сведения можно было получить в ЗАГСе», — поделился министр личным опытом и сформулировал тезис: «Цифровая трансформация — это значит объединить цифровые колодцы».
Второе направление цифровой трансформации, по словам Хайруллина, должно работать в сфере контрольно-надзорной деятельности, чтобы минимизировать взаимодействие проверяющих органов и бизнеса, — это переход на реестровую модель, в которой предпринимателям не нужно все время иметь при себе все лицензии и документы.
Третье — импортозамещение. «Мы не сторонники за полгода-год перевести всех на отечественные системы хранения данных или отечественные процессоры. Нужно давать определенный лаг, индустрия должна развиваться. Мы за протекционистскую политику, хотим того или нет, — рассуждал Хайруллин. — Цифровые гиганты могут щелчком заблокировать президента США. Это начало большой политики, где технологическая индустрия влияет на процессы. В данной связи важна информационная безопасность. Если предыдущие три фактора, о которых я говорил, будут скомпроментированы, этот карточный домик может быстро рухнуть».
Подробно Хайруллин рассказал и о том, к чему привели быстрые цифровые изменения, подгоняемые пандемией. Когда технологические решения стремительно врываются в обыденную жизнь, 20% населения — пионеры — к ним относятся нормально, срединная часть предпочитает понаблюдать и 20% противников начинают будоражить общество», — отметил Хайруллин, вспомнив, как в одном из районов сожгли вышку сотовой связи. Поэтому, по его словам, вопросы цифровизации должны широко обсуждаться.
«Мы видим мировую статистику и понимаем, что там, где большое количество камер, уровень преступности низок. Вопрос: а хотим ли мы, чтобы все эти камеры обладали функцией распознавания лица? Вы будете комфортно себя чувствовать от того, что все данные о том, где вы побывали, лягут в big data какого-то оператора и по ним станет понятен ваш режим дня, где вы бываете и с кем встречаетесь? — размышлял Хайруллин над дилеммой между приватностью и безопасностью. — Вправе ли я как житель претендовать на свои данные?» По его словам, должен быть элемент общественного контроля и нормативное регулирование, в России, к сожалению, запаздывающее. Хайруллин привел в пример «Яндекс», который недавно разрешил пользователям требовать удаления всей информации о них. При этом чем больше сведений цифровые гиганты о вас накапливают, тем более клиентоцентричный сервис предоставляют, поэтому им это не очень выгодно. «Нужно, чтобы каждый гражданин чувствовал себя комфортно. Чтобы не было данной истерии, что за мной следят», — заключил министр.
Продолжил рассуждения о цифровой трансформации и Дьячков, для компании которого она сводится к возможности помочь нашим заказчикам быть более конкурентоспособными. Он вспомнил времена, когда его направили, как наладчика от завода ЭВМ, отремонтировать на балтийском заводе компьютер, который в течение суток по нескольку раз зависал. Устройство вычисляло точные размеры раскройки корабля, до его внедрения металл толщиной 7–8 см приходилось резать дважды: первый раз с припуском в 5 мм, а второй раз уже по фактическому месту. Так что цифровизация еще в советское время резко оптимизировала производство. «А два года назад на одном громадном военном заводе нам поставили цель в 2 раза повысить производительность труда. И мы в течение года автоматизировали технологические процессы», — привел более свежий пример Дьячков, по понятным причинам не раскрывая деталей.
«Войны XX века уходят в прошлое и перемещаются в киберпространство»
Но пока глава ICL рассуждал о цифровизации в макромасштабе заводов, Коника интересовали микротехнологии — поскольку невозможно заниматься импортозамещением без чипов и микросхем. Вопрос модератор адресовал замминистра промышленности и торговли РФ Василию Шпаку, который присоединился к мероприятию онлайн.
«В мире всего два государства, которые обладают производством микроэлектроники, — Тайвань и Южная Корея. В Штатах такого производства нет, в Европе, Китае тоже. Все об этом говорят и к подобному стремятся, заявили планы на десятки и сотни миллиардов долларов на перспективу до 2030 года. И говорить о том, что мы отстаем от лидеров… Не только мы, все отстают!» — констатировал Шпак. Он признал, что в России сегодня действительно «нет даже мало-мальски крупной или средней фабрики», но работа над этим ведется. К тому же надо понимать, что строительство фабрики, которая будет использовать иностранные оборудование и материалы, с точки зрения импортозамещения ничего не даст.
«Микроэлектроника сегодня — инструмент глобальной конкуренции. При нынешнем уровне развития оружия массового поражения войны XX века уходят в прошлое и перемещаются в киберпространство, превращаются в акции диверсий на критической информационной инфраструктуре (КИИ). А там элементом и защиты, и нападения является микроэлектроника и программное обеспечение. Деваться нам некуда, если мы хотим быть конкурентными в новом информационном веке, нам тоже придется туда идти», — заявил замминистра.
Шпак рассказал, что первые шаги в данном направлении уже сделаны: есть чипы, дизайн которых полностью разработан в России, правда, выпускаются они на фабриках за рубежом и успешно реализуются в диапазоне 12–16 нм, а с этого года анонсировал начало проектов и на 5–7 нанометров. «В принципе, с точки зрения дизайна мы находимся практически в топе. Но, чтобы эти проекты поднимать, необходим коммерческий спрос. Компании не торопятся рисковать рублем и покупать отечественные решения», — объяснил Шпак дополнительные сложности.
Но времени на раскачку нет. «С точки зрения политики санкций не стоит вопрос, будут ли нам ограничивать доступ к современным технологиям в части микроэлектроники или нет. Вопрос, когда подобное произойдет. По всей видимости, случится это достаточно скоро», — отметил Шпак, рассказав, что министерство подготовило проект указа, который с 1 января 2023 года запрещает использование на объектах КИИ иностранных решений при наличии отечественных аналогов.
«Мы понимаем, что это нагрузка на бизнес. Государство готово данную нагрузку с бизнесом разделить — до половины затрат по статьям, связанным с внедрением отечественного ПО и технологий, субсидировать, — пообещал он. — Хочу подчеркнуть, что цифровая трансформация на иностранных решениях — это просто саботаж. Если заниматься ЦТ, то с учетом всех рисков, это необходимо делать на отечественных решениях. Да, возможно, они не самые конкурентные, дороже, но со стратегической точки зрения тот, кто сделает ставку на отечественные решения, окажется в выигрыше через 3–5 лет».
Программистов ждет карьера футболистов с большими зарплатами
На форуме выступил и ряд других интереснейших спикеров. Так, гендиректор НИИ «Восход» Андрей Бадалов рассказал, что компания развивает и обособленное подразделение в Иннополисе, и одновременно площадку в Казани, планируя открыть здесь свой филиал. Руководитель направления по работе с заказчиками госсектора компании Huawei Дмитрий Бедарев, недоумевая, как можно рассуждать о цифровой трансформации в зале, где половина присутствующих (а де-факто, скорее всего, даже больше) сами могут прочитать лекцию на эту тему, призывал всех быть «быстрыми и гибкими».
Дмитрий Гладченко, заместитель директора по информационной безопасности ООО «Лента», подчеркнул, что в пандемию выяснилось, что на рынке нет свободных программистов. О дефиците профессиональных кадров заявил и управляющий директор компании «Террасофт» Алексей Клочков, который спрогнозировал, что две трети решений в ближайшее время будут разрабатываться с открытым кодом. При этом разработчики не останутся невостребованными — их, по мнению Клочкова, ждет карьера футболистов с большими зарплатами.
А у IT-директора АО «АвтоВАЗ» Паскаля Барбье, который на хорошем английском, пусть и с отчетливым французским акцентом, неторопливо рассуждал про пять компонентов «Индустрии 4.0», модератор поинтересовался, не применяет ли IT-гигант отечественное решение, которое моделирует краш-тесты и которое позволило BMW и ряду китайских автопроизводителей отказаться от физического уничтожения автомобилей в экспериментальных целях. Увы, нет — выяснилось, что АвтоВАЗ, хотя и использует виртуальные исследования надежности машин, пока без реальных краш-тестов обходиться не предполагает.
В течение дня запланировано несколько сессий и круглых столов, на которых спикеры обсудят вопросы развития информационных технологий, отраслевые тенденции для решения бизнес-задач и повышения их эффективности, а также рассмотрят глобальные изменения на IT-рынке, которые произойдут в мире в ближайшие 5–10 лет, и их последствия.