О муромском священнике Василии Никольском. К 83 годовщине репрессий на берегах Оки

В эти дни исполняется 83 года со дня расстрела репрессированного в 1937 году муромского священства по делу о Муромской церковной контрреволюционной организации. В годы перестройки и постсоветские времена было много сказано в художественной и публицистической литературе о нечеловечески гибельных условиях существования политических осужденных в исправительно-трудовых лагерях. Об этом писали люди, которые выдержали эти испытания. Увы, осужденные в те годы к высшей мере наказания (расстрелу) немы. Они не могут рассказать о своей судьбе. За одного из расстрелянных муромских священников, Василия Алексеевича Никольского, в этот день скажу несколько слов я. Василий Никольский родился 18 декабря 1871 года в селе Рождествене Суздальского уезда Владимирской губернии в семье псаломщика Алексея Ивановича Никольского и Евдокии Григорьевны Никольской (Орфановой) и был самым младшим сыном. Село Рождествено располагалось на левом берегу реки Суходы напротив села Коварчина. Оно существовало, по крайней мере, со второй половины XVI века и принадлежало различным помещикам. В годы советской власти оно было переименовано в поселок Красный Коварчинского сельсовета Ивановской области, а затем, 17 февраля 1972 года, исчезло с лица земли. В небогатой семье сельского псаломщика Алексея Ивановича Никольского кроме Василия было еще как минимум пятеро сыновей. Старший Иван (род. 13.07.1858) стал протоиереем Крестовоздвиженской церкви города Мурома. Григорий (род. 15.01.1862) стал диаконом пог. Муска Муромского уезда. Михаил (род. в 1863) побывав на военной службе рядовым саперного батальона стал псаломщиком в селе Рождествене после смерти отца в 1900 году. Александр (28.08.1865 – 18.05.1931) стал священником с. Лыкова и с. Богдановского Владимирского уезда, был дважды репрессирован, выслан в Северный край и скончался по пути к месту высылки. Отец сам обучал своих сыновей грамоте дома. В девятилетнем возрасте Василий Никольский поступил в приготовительный класс Суздальского духовного училища, которое успешно окончил. С 1888 г. по 1889 г. продолжил свое образование во Владимирской духовной семинарии. После увольнения из 1-го класса он был определен с 1 ноября 1891 года во псаломщики в погост Багаево Покровского уезда. А всего почти через полгода с 5 июня 1892 года был переведен на служение «к Муромской Казанской церкви с производством в сан диакона». В дореволюционном Муроме было огромное количество храмов, многие из которых вели свое летоисчисление от начала Муромского княжества. Храмы были большие и маленькие, шатровые и многоглавые. Благодаря им Муром особенно нарядно смотрелся с реки Оки. Первое документальное упоминание Казанской церкви г. Мурома под именем Николо-Можайской церкви, в которой предстояло служить Василию Никольскому, датируется 1574 годом. Считается, что церковь построена царем Иваном IV Грозным, который в знак победы над Казанью заложил в городе сразу несколько церквей. После пожара она была разобрана и к концу XVII века на месте старой церкви была построена новая, освящена уже в честь Казанской иконы Божией Матери. Она стояла на пересечении современных улиц Первомайской и Комсомольской. Ныне на этом месте площадь Р.А. Белякова. На ней установлен памятник этому авиаконструктору, дважды Герою социалистического труда. Священнослужитель после принятия сана теряет возможность вступления в брак, поэтому перед рукоположением во диакона Василий Алексеевич Никольский взял в жены дочь мастерового г. Мурома Марию Михайловну Гурееву (1876 г.р.). Они были повенчаны в Казанской церкви 26 июля 1892 года братьями Никольскими – священником муромской Крестовоздвиженской церкви Иваном Алексеевичем и диаконом погоста Муска Муромского уезда Григорием Алексеевичем. 8 августа 1892 года Василий Никольский был рукоположен во диакона и оставлен на вакансии псаломщика. В конце XIX века некоторые представители духовенства оставили свой след в качестве краеведов. Этому способствовало широкое образование, полученное большинством из них. Наряду с учительством духовенство являлось одним из самых массовых просвещенных слоев общества. Будучи диаконом, Василий Алексеевич Никольский принял участие в рукописной работе конца XIX века «Описание древних церквей города Мурома» вместе со священником Казанской церкви С.А. Альбицким при консультации Н. Травчетова и Л. Белоцветова. Ими было составлено описание Казанского храма, в котором главное внимание уделено древностям. В список древностей храма они включили одиннадцать икон, четыре Евангелия московской печати 1677, 1685, 1775, 1796 гг. в медных и серебряных окладах, а также два серебряных креста с мощами святых XVII в. и 1796 г. Известно, что 19 марта 1904 года у Василия Алексеевича и Марии Михайловны Никольских родилась дочь Нина. Крестными выступили местный священник Сергей Александрович Альбицкий и купеческая жена Елизавета Александровна Зворыкина. К 1912 году Василий Никольский проживал с семьей в собственной отдельной квартире и платил «квартирный» налог. Поэтому получил право участия в съезде городских избирателей г. Мурома по выборам в Государственную Думу. С 1914 по 1919 г. Василий Никольский совмещал церковно-служительские обязанности со светской работал – был делопроизводителем в канцелярии Муромского реального училища и женской гимназии переименованных в советские школы второй ступени. С 27 апреля 1916 года он был переведен на служение штатным диаконом в главный храм г. Мурома – в Кафедральный Богородицкий собор. Историки предполагают, что первое белокаменное здание этого собора в Муромском кремле появилось в сер. XII в. Возможно, первый собор был разрушен татаро-монголами в 1239 г. В 1458 году он был возобновлён трудами великого князя Ивана III. Собор посещал во время казанских походов и царь Иван IV Грозный. В 1868 году в Муроме была утверждена викарная кафедра, был назначен епископ Муромский – собор стал кафедральным. В соборе до революции хранилась Рака с мощами святых чудотворцев князя Петра и княгини Февронии. После установления Советской власти, с 1918 года Василий Никольский был лишен избирательных прав как служитель религиозного культа. Вместе с ним избирательных прав были лишены жена и дочь Нина, которая по своей нетрудоспособности не работала и проживала вместе с родителями. В конце марта 1920 года Василий Алексеевич Никольский был рукоположен во священники и определен в Благовещенский собор также заложенный Иваном IV Грозным. Существует гипотеза, что на этом месте ранее стояли древнейшие храмы города. Это подтверждается замечанием, что Благовещенский монастырь находится на «старом городище». На этом месте Василий Никольский и служил до 1937 года. В конце 20-х – 30-е гг. в Муроме было очень много ссыльных, большей частью высланных из Москвы так называемых церковников, были и монахини закрытого в 1927 году Дивеевского монастыря, закрытых муромских монастырей, которые устраивались на работу в советские учреждения и старались работать по профессии. Хотя в то время и шло гонение на православную интеллигенцию, в свободное от работы время она группировалась, создавая свои общины при храмах, в которых еще уцелели и служили высокие духом и крепкие верой священники, каким был и Василий Алексеевич Никольский. В 1920-1921 гг. для обеспечения своей семьи с нетрудоспособной дочерью Василий Никольский работал счетоводом, затем бухгалтером в бывшем Муромском Агентстве Центрпечати ВЦИК, откуда выбыл по болезни. 30-е годы ознаменовались закрытием храмов Мурома. Не смотря на возражения верующих, Казанская церковь, где начинал свою службу Василий Никольский, вместе с шестью другими муромскими церквями была закрыта по постановлению Президиума ВЦИК 20 января 1930 г. для использования под учреждения культуры и снесена в конце 30-х гг. Богородицкий Кафедральный собор был закрыт и передан военному ведомству лишь в 1935 году. Перед храмом было устроено футбольное поле, причём колокольня была приспособлена под раздевалку для спортсменов. В 1940 году он был снесен, сейчас на его месте Окский парк. В результате, в конце 30-х годов в Муроме действовал только Благовещенский собор Благовещенского монастыря. 14 ноября 1933 года Василий Алексеевич Никольский по собственному прошению был уволен за штат и постоянной службы в Соборе не имел. Видимо сказались проблемы со здоровьем. Семья проживала сначала в доме №20, затем в доме № 35 по улице Красноармейской (бывшая улица Успенская) – в самом конце улицы, начинавшейся от Благовещенского собора. С июля 1937 года в городе Муроме начались аресты среди духовенства и мирян по подозрению в участии в Муромской контрреволюционной террористической организации. Были арестованы 61 человек, заведены 2 групповых уголовных дела. Первое из них было закончено 20 ноября 1937 года. По его итогам 5 человек были расстреляны, 5 человек были приговорены к заключению в исправительно-трудовой лагерь сроком на 10 лет. В четверг, 18 ноября 1937 года, сотрудники Муромского районного отдела УНКВД по Горьковской области явились и в дом Василия Алексеевича Никольского, провели обыск в присутствии его семьи и арестовали главу семейства по обвинению участников так называемого филиала Муромской поповской диверсионно-террористической организации в общем количестве 19 человек. Василий Алексеевич Никольский был заключен в Муромскую тюрьму. Были изъяты кроме прочих документов послужной список и три фотокарточки, которые до наших дней в архивном уголовном деле не сохранились. 29 ноября 1937 года он был допрошен в качестве обвиняемого. Василий Алексеевич Никольский виновным в предъявленных обвинениях себя не признал. «О существовании контрреволюционной церковной организации я не знал. Виновным себя не признаю. Контрреволюционной агитацией я не занимался». Показаний Василий Никольский ни на кого не дал. Других протоколов допроса и очных ставок в деле нет. Видимо следователям не удалось получить от него никаких других признаний. Однако некоторые участники группового дела дали показания на других священнослужителей, в том числе и на В.А. Никольского. Удивительно, но только благодаря этим показаниям других участников – показаниям, вырванным с пытками, данным в надежде остаться в живых за сотрудничество со следствием – в 2017 году автору этих строк удалось установить, что В.А. Никольский служил священником именно в Благовещенском соборе, других документов не сохранилось. Благодаря все этим же показаниям, 17 декабря 1937 года постановлением тройки Управления НКВД Горьковской области Василий Алексеевич Никольский был признан виновным в том, что «состоял членом контрреволюционной церковной диверсионно-террористической организации и на нелегальных сборищах духовенства принимал активное участие в обсуждении и выработке мероприятий по борьбе с существующим строем. Среди населения систематически проводил контрреволюционную клеветническую провокационную агитацию против Советской власти и против руководителей ВКП(б) и Советского правительства». В протоколе № 43 тройки Управления НКВД Горьковской области от 17 декабря 1937 года напротив фамилии Никольского стоит постановление: «РАССТРЕЛЯТЬ. Лично принадлежащее ему имущество КОНФИСКОВАТЬ». 26 декабря 1937 года приговор был приведен в исполнение в городе Горьком (ныне – г. Нижний Новгород). Тело о. Василия было похоронено в братской могиле на Бугровском кладбище города Горького. Вместе с телами других двадцати трех тогда же приговоренных к расстрелу. Василий Алексеевич Никольский не отступил от служения Богу в кризисные для священнослужителей послереволюционные годы, когда многие оставили службу. «Владимирские епархиальные ведомости» тех лет начинались с нескольких листов перечисления праздных священнических, диаконских и псаломщических мест по различным причинам, в том числе и по личным прошениям. Он не отступил от этого служения, выполняя свой пастырский долг перед верующими, и в более поздние годы, понимая, что вместе с ним поражены в правах в советском государстве, а значит «взяты на карандаш», его жена и дочь. Не отступил и в момент следствия, когда приходилось выносить физическое и психическое воздействие специально обученных людей. В этот момент вера и молитвы дали сил Василию Алексеевичу Никольскому сохранить непоколебимость в своем последнем слове и не согрешить во лжи: «Виновным себя не признаю. Контрреволюционной агитацией не занимался». Этих сил хватило и не стать соучастником преступных следователей – не дать под их диктовку показаний на других, чтобы, возможно, за сотрудничество со следствием сохранить себе жизнь; не дать показаний, которые несли смерть для ни в чем не повинных… Русский философ Иван Александрович Ильин однажды написал: «Жить надо ради того, за что можно умереть». Представленное вниманию читателя жизнеописание священномученика Василия Алексеевича Никольского тому подтверждение – он пронес через всю свою жизнь служение Богу в православной России, не отступил в период испытаний и умер за свои убеждения и веру. И.А. Ильин продолжал размышления на эту тему в своем журнале «Русский Колокол»: «Сколь бы ни было вам трудно в жизни и тяжко на душе, – вам, беззаветно любящим Россию, – верьте: победит правое дело! И потому никогда не смущайтесь засилием зла: оно временно и преходяще. Но ищите прежде всего и больше всего правоты: только она воистину жизненна; и только в ней зародится и из нее восстанет новая сила, ведущая, спасающая и направляющая… Победит правое дело. Это совсем не означает, что оно ограждено от земных неудач, от временных испытаний, от периодов, сочетающих подлинное страдание с видимым унижением. Нет, все это не только возможно, но прямо неизбежно. И неисчислимое множество раз люди, идущие по правому пути, явно страдая и по видимости униженные, молились и еще будут молиться вослед за Сыном Божиим – и о том, чтобы чаша сия миновала их, и о том, зачем покинул их Господь… Но именно в этих молитвах – после Голгофы – всегда будет жить глубочайшая уверенность, что правоте суждена победа, и что в зримом «умирании», в «явной» неудаче – незримо готовится и творится воскресение». Так и случилось. 23 июля 1956 года Президиум Владимирского областного суда принял постановление об отмене вынесенного тройкой приговора и производством прекратил дело за недоказанностью обвинения. Священномученик Василий Алексеевич Никольский был реабилитирован. Посмертно. Не прошло и 19 лет… Его болевшая дочь Нина не дождалась этого дня и умерла дочерью «врага народа» 01 июля 1943 года. Мурашки бегают по спине от неприкрытой простоты формулировки-слова судьи – «отменить»... «Отменить» приговор. «Отменить» расстрельный приговор. Как будто можно отменить казнь и вернуть жизнь человеку.