Сегодня 113 лет со дня рождения капитана Гастелло. Вспоминаем его огненный таран
В Советском Союзе не было человека, который бы не слышал о подвиге, совершённом в первые дни войны лётчиком Николаем Гастелло. Он стал одним из символов героизма советских воинов. Николай родился 6 мая 1907 года в Москве в семье выходца из гродненской деревеньки Плужины Франца Павловича Гастылло. Два года мальчик провёл в училище имени А.С. Пушкина, а затем семья переехала в Муром, где Николай продолжил учёбу и начал работать слесарем на заводе. Здесь в 1928 году он вступил в ВКП(б). В 1930 семья вернулась в Москву, и Николай пошёл работать на машиностроительный завод. В 1932 году юношу призвали в армию и направили учиться в Луганское авиационное училище. После его окончания с 1933 по 1938 год он проходил службу под Ростовом-на-Дону в 82-й тяжелобомбардировочной эскадрилье. Сначала Николай выполнял функции второго пилота, затем стал командиром бомбардировщика ТБ-3, а спустя два года – замкомом эскадрильи 1-го тяжелобомбардировочного авиаполка. В 1939 году Николай Гастелло участвовал в военных действиях на Халхин-Голе, а затем принимал участие в советско-финской войне и присоединении Бессарабии и Северной Буковины к СССР. В 1940 году Николаю Гастелло было присвоено звание капитана. Великую Отечественную войну он встретил командиром 4-й эскадрильи 207-го дальнебомбардировочного авиаполка. Свой первый подвиг он совершил на второй день войны, когда из турели крупнокалиберного пулемета, стоящего на аэродроме самолёта ДБ-3ф (Ил-4), сбил немецкий Юнкерс-88. 26 июня 1941 года для нанесения бомбового удара по колонне немецкой военной техники на дороге Молодечно-Радошковичи поднялось звено из двух бомбардировщиков Ил-4, которым командовал Николай Гастелло. В состав экипажа Гастелло входили лейтенант А. А. Бурденюк, лейтенант Г. Н. Скоробогатый и старший сержант А. А. Калинин. Во время выполнения боевого задания самолёт капитана Гастелло был подбит зенитным огнём, и лётчик бросил горящую машину на скопление вражеской техники, совершив первый в истории Великой Отечественной войны огненный наземный таран. В наградном листе, подписанном командиром 207-го дальнебомбардировочного авиаполка капитаном Лобановым и военным комиссаром полка Кузнецовым, сказано: «Звено Гастелло, сбросив бомбы на груду скопившихся на заправку горючим танков и расстреливая из пулемёта экипажи фашистских машин, стало уходить от цели. В это время фашистский снаряд догнал машину капитана Гастелло. Получив прямое попадание, объятый пламенем, самолёт не мог уйти на свою базу, но в этот тяжёлый момент капитан Гастелло и его мужественный экипаж были заняты мыслью не допустить врага на родную землю. По наблюдению старшего лейтенанта Воробьёва и лейтенанта Рыбаса (экипаж второго самолёта. – Ред.), они видели, как капитан Гастелло развернулся на горящем самолёте и повел его в самую гущу танков. Столб огня объял пламенем танки и фашистские экипажи». Сообщение о подвиге лётчика появилось 5 июля 1941 года в сводке Совинформбюро, а 10 июля в газете «Правда» вышел очерк «Капитан Гастелло». Так вся страна узнала о его самопожертвовании ради победы над врагом. 26 июля 1941 года Николай Францевич Гастелло был удостоен звания Героя Советского Союза посмертно. Члены его экипажа находились в тени до 1958 года, когда все были посмертно награждены орденами Отечественной войны I степени. Подвиг Гастелло стал примером для сотен советских лётчиков. Всего за годы войны было совершено 595 воздушных таранов, 506 таранов наземных целей и 16 морских таранов. После распада СССР вокруг имени Гастелло поднялась мутная волна лжи. Появились «свидетельства» того, что никакого подвига лётчик не совершил, а выпрыгнул с парашютом и сдался немцам. Ложь эта была основана на том, что в 1951 году во время перезахоронения останков в могиле лётчиков на месте предполагаемой гибели экипажа капитана Гастелло обнаружили документы и личные вещи его сослуживцев из 1-й эскадрильи 207-й дальнебомбардировочного авиаполка капитана А. Маслова и стрелка-радиста младшего сержанта Г. Реутова. Самолёт Маслова вместе с экипажем пропал без вести в тот же день, когда Гастелло совершил свой таран. Местные крестьяне нашли тела лётчиков в сбитом самолёте и похоронили их. Эту могилу и считали могилой экипажа Гастелло. Но дело в том, что после огненного тарана и взрыва самолёта Гастелло от тел лётчиков просто ничего не осталось, кроме памятника, установленного после войны. Командир 3-го авиакорпуса дальней бомбардировочной авиации, куда входил 207-й полк Гастелло, полковник Николай Скрипко рассеял все сомнения. Он вспоминал: «Обнаружив на шоссе большую вражескую моторизованную колонну, Гастелло выбрал наибольшее скопление заправлявшихся фашистских танков и автомашин и атаковал врага, положив бомбы точно в цель... И вот уже при отходе от цели в бензиновый бак самолёта попадает снаряд. Гастелло сумел выровняться, затем развернул машину на скопление фашистских танков и автомашин, перевёл самолёт в пикирование и врезался в гущу неприятельской техники... Я приказал выслать самолёт с фотоустановкой и сфотографировать с малой высоты место гибели экипажа. Буквально на другой день мы с бригадным комиссаром А. К. Одноволом держали в руках снимок, на котором отчётливо были видны воронка, образовавшаяся на месте удара самолёта о землю, отброшенные при взрыве части корабля и много сгоревших вокруг фашистских танков и автомашин». Сын Николая Гастелло Виктор пошёл по стопам отца и стал лётчиком военно-транспортной авиации. В момент гибели отца ему было девять лет. «В тот последний вечер 25 июня отец после полётов сказал: «Аня, собирайся, завтра утром эвакуация, очередь нашей эскадрильи». Меня поразили потемневшее лицо отца, сухой блеск его воспалённых глаз. Он обнял меня, больно и резко прижал к металлическим пуговицам на гимнастёрке, так мы стояли несколько мгновений. Потом он пошел в другую комнату. Я посмотрел ему вслед, не предполагая, что вижу отца последний раз», – писал Виктор в воспоминаниях.