Нет повести печальнее
Говорят, будто истинная любовь похожа на привидение: все о ней говорят, но мало кто видел. Наверное, так судят скептики и вконец разочаровавшиеся романтики. Специально для них — небольшое путешествие во времени в Торжок, где 600 лет назад разыгралась драма почище всех шекспировских страстей вместе взятых.
Российская история на всепобеждающую любовь, прошедшую множество невзгод и испытаний, не слишком богата. На ум приходят, разве что, Петр с Февронией из Мурома. И то, из небытия они были извлечены, по большому счету, в качестве «нашего ответа» святому Валентину.
Другое дело – Иулиания и Симеон Вяземские. Знают о них, пожалуй, лишь ревнители Русской православной церкви, чьими святыми они являются. И это странно, ибо в самом начале XV столетия они стали героями истории, которая так и просится на страницы бестселлера, а то и на экраны кинотеатров.
Иулиания появилась на свет в богатой и знатной семье. Ее отец – боярин Гостомыслов был наместником в Торжке. Увы, времена в ту пору стояли лихие: с востока напирали татары ордынцы, на северо-западе много хлопот причиняло Литовское княжество, а сами русские князья погрузились в дрязги междоусобной войны.
В одном из таких сражений и погиб боярин Гостомыслов. Его жена не смогла смириться с потерей и очень скоро отправилась вслед за супругом, а четырехлетняя Иулиания осталась сиротой. Девочка была очень хороша собой, истово верила в бога и обладала редким обаянием.
Так что ее опекуну – родному дяде ни разу ни пришлось пожалеть о такой «обузе»: одного взгляда на подрастающую племянницу было довольно, чтобы на душе стало покойно и радостно.
Юную красавицу многие мечтали назвать своей женой, но ее выбор пал на вяземского князя Симеона Мстиставовича. Тот увидел Иулианию в церкви во время службы и более ни о ком уже и помыслить не мог.
Дядя племянницу не неволил, хотя видел, и что князь — человек не первой молодости, и что бывал в сражениях, наверняка огрубивших его душу. Но Иулиания дала согласие на брак: ее сердце оказалось зорче дядиных глаз. Новобрачные перебрались в Вязьму, где о них говорили, будто они живут как два белых голубя среди черных воронов.
С последним владельцем Смоленских земель князем Юрием Святославовичем Симеон был знаком и даже дружен с давних пор. Будучи правителем Вязьмы, подвластной Смоленску, Симеон никогда не забывал своего положения, отдавая Юрию все причитающиеся тому почести.
А Юрий хорошо помнил, что он в долгу перед Симеоном, ведь когда-то именно он спас его от нападения медведя. На поле брани это был храбрый, мужественный воин, готовый умереть за родной Смоленск. К сожалению, в обычной жизни его достоинства оборачивались недостатками – жестокостью, грубостью и непомерным женолюбием.
В 1404 году литовское войско осадило Смоленск. Семь месяцев держал Юрий оборону, а потом решил обратиться за военной помощью в Москву. И стоило ему уехать, как его враги вступили в сговор с литовским князем Витовтом и сдали город.
Вслед за Смоленском пала и Вязьма: так два князя, Юрий и Симеон, стали изгнанниками. Куда идти за помощью? Конечно же, в Москву. Тогдашний ее правитель Василий принял обоих на службу и отдал им «на прокормление» родной город Иулиании – Торжок, разделив его на две половины.
Если раньше Юрий видел жену своего друга лишь мельком, то теперь он, наконец, хорошенько ее разглядел и тут же влюбился без памяти. Напрасно княгиня увещевала его, взывала к Богу и совести — князь повсюду преследовал ее. И чем строже Иулиания отказывала, тем сильнее распалялась его страсть. Кончилось все тем, что он окончательно потерял голову.
21 декабря 1406 года Юрий закатил пир, во время которого он вновь попытался совратить приглянувшуюся ему женщину. И вновь услышал гневную отповедь: «Не быть никогда такому позорному делу! Ты же знаешь, мой господин, у меня есть муж!» Затуманилась хмельная голова Юрия. Он вернулся к гостям, выхватил меч и зарубил князя Симеона. А потом приказал слугам привести в свои покои Иулианию.
Даже зная о смерти мужа, Иулиания продолжала упорствовать. Тогда Юрий попытался изнасиловать княгиню. Но Иулиания умудрилась его ранить ножом, припрятанном в складках одежды. Пользуясь его минутным замешательством, она выбежала во двор с криками о помощи. Но Юрий совершенно обезумел и с мечом набросился на княгиню, отрубил ей руки и ноги и приказал слугам кинуть тело в реку Тверцу.
Князь Юрий, осознав содеянное, с позором бежал в Золотую Орду. Но, не найдя покоя и там, вернулся на Русь и после долгих скитаний нашел приют в Веневском монастыре под Тулой. Здесь он раскаялся и «в последние дни своей жизни нес подвиги покаяния и молитвы».
В этом же монастыре он и упокоился с миром и был погребен у правого клироса нижнего храма. Более того, его там за смирение и раскаяние даже почитают как святого. К нему не часто, но приходят за избавлением от гнева, жестокости и даже похоти.
Князя Симеона с почестями похоронили в Вязьме в Никольском (Троицком) храме. Что касается Иулиании, то ее нетленное тело весной 1407 года некий крестьянин обнаружил в реке Тверце плывущим против течения.
Сначала он испугался и хотел уйти куда подальше, но услышал голос: «Ступай в соборную церковь Преображения Господня и возвести протопопу и прочим, чтобы они взяли мое грешное тело отсюда, и погребли его на правой стороне в этой церкви».
Крестьянин исполнил сказанное. Останки княгини с почестями внесли в собор и опустили в каменную гробницу. Летописи рассказывают, будто все больные, которые были в тот день в храме и присутствовали при погребении Иулиании, получили исцеление.
С тех пор народная тропа уже не зарастала в церковь Преображения в Торжке. Больные и недужные шли к Иулиании чтобы избавиться от хворей и немощей. В 1598 году протодиакону Спасо-Преображенского храма вздумалось тайно осмотреть мощи Иулиании. Безо всякого благословения он стал раскапывать ее захоронение.
И вот когда уже показалась крышка гроба, из усыпальницы вдруг вырвался огонь. Протодиакон, получивший сильные ожоги, на протяжении двух месяцев молился у гроба святой Иулиании и таки вымолил себе прощение и исцеление.
До 1919 года более никто не осмеливался тревожить покоя святой, покуда, в ходе борьбы с культом мертвых тел, в храм не заявились представители новой власти. Гробницу с мощами вскрыли на предмет «публичного освидетельствования».
Что случилось потом, сведения разнятся: кто-то говорит, будто большевики бросили останки в Тверцу, а кто-то — будто мощи Иулиании хранились в Торжке до 1930 года в храме Архангела Михаила и лишь потом исчезли. Факт остается фактом: дальнейшая судьба мощей святой Иулиании неизвестна.