Самые непоэтичные факты о Марине Цветаевой.

Всю жизнь изводила мужа

Сергей Эфрон и Марина Цветаева

Специалисты по творчеству и биографии одной из самых неординарных поэтесс Серебряного века любят повторять, что всю жизнь сердце Марины Цветаевой принадлежало ее мужу Сергею Эфрону. Свой брак Марина предсказала еще задолго до встречи с супругом, пообещав, что выйдет замуж за того, кто подарит ей любимый камень. Эфрон при первой встрече преподнес Цветаевой сердоликовую бусину, и с того момента судьба обоих была предрешена.

На протяжении многих лет Марина делала жизнь Сергея практически невыносимой: постоянные скандалы, бурные романы на стороне и даже попытки разорвать отношения. Более того, до сих пор так и не установлено, кто был настоящим отцом сына Цветаевой — Мура. Наверняка известно только одно: близкий круг поэтессы был уверен, что своим рождением мальчик обязан другу Эфрона Константину Родзевичу — одному из любовников Марины. Эфрон, однако, этот факт отрицал и был предан супруге до последних дней.

Я с вызовом ношу его кольцо
— Да, в Вечности — жена, не на бумаге. —
Его чрезмерно узкое лицо —
Подобно шпаге.

Безмолвен рот его, углами вниз,
Мучительно-великолепны брови.
В его лице трагически слились
Две древних крови.

Попыталась бросить семью ради связи с женщиной

Марина Цветаева и Софья Парнок

Влюбчивость — одна из самых распространенных черт творческих людей. Стремление черпать вдохновение из всех доступных (и не очень) источников не было чуждо и Марине Цветаевой. В 1914 году в одном из многочисленных литературных салонов того времени поэтесса познакомилась с Софьей Парнок, которая славилась не только своим литературным даром, но и скандальными романами.

Между женщинами завязались отнюдь не платонические отношения. Ради возлюбленной Цветаева была готова даже уйти из семьи, ее не останавливала ни новорожденная дочь, ни увещевания мужа. Известно, что Сергей Эфрон даже собирался вызвать Парнок на дуэль. К слову, одно из самых известных стихотворений Цветаевой, «Под лаской плюшевого пледа...», посвящено именно Софье.

Роман Парнок и Цветаевой закончился с уходом Сергея Эфрона на фронт. Марина, напуганная добровольным решением супруга отправиться воевать, дала любовнице отставку.

Всех героинь шекспировских трагедий
Я вижу в Вас.
Вас, юная трагическая леди,
Никто не спас.

Оставила больного ребенка

Дочери Цветаевой Ариадна и Ирина

Биографы в своих работах часто упоминают дочь Цветаевой Ариадну и сына Георгия, которого домашние звали Муром . Однако это не единственные дети поэтессы. Вторая дочь Цветаевой, Ирина, родилась нездоровым, слабым ребенком. Болезненность девочки пугала и отталкивала Марину. К тому же поэтесса после ухода Эфрона на фронт во время Первой мировой войны осталась совершенно одна, и ей приходилось справляться с навалившимися проблемами самостоятельно.

В 1919 году, пребывая в очередной депрессии, Марина сдала обеих дочерей в приют, выдав их за сирот. Свой поступок она объяснила желанием обеспечить детям полноценную жизнь. Правда, вместо «полноценной» жизни девочек ждали ужасы сиротства. Цветаеву, впрочем, это мало трогало: получив от заведующего приюта письмо , что ее двухлетняя дочь кричит от голода, Марина написала в своем дневнике:

«Ирина, которая при мне никогда не смела пикнуть. Узнаю ее гнусность»

Ирина умерла, так и не дождавшись встречи с матерью, а вот Ариадну Цветаева успела забрать. На похоронах дочери поэтессы не было. В своей записной книжке Марина писала:

«Чудовищно? — Да, со стороны. Но Бог, видящий мое сердце, знает, что я не от равнодушия не поехала тогда в приют проститься с ней, а от того, что не могла»

Обладала тяжелым и жестоким характером

Марина Цветаева (справа) с сестрой Асей

О непростом, даже жестоком характере Цветаевой ходили легенды. Семья, а в особенности мать, подарила Цветаевой ощущение собственной избранности, уникальности, и в то же время сформировала личность, абсолютно отчужденную от жизни. В большей степени от нрава поэтессы страдали самые близкие ей люди. К детям (за исключением сына Мура) Цветаева была холодна; под запретом были любые проявления доброты, нежности, не говоря уже о том, что, сдав дочерей в приют, Марина не позволила старшей, Ариадне, называть себя матерью.

Неприязнь к детям у Цветаевой проявлялась с юности. Известен случай, когда Марина, будучи еще незамужней девушкой, оказалась однажды на званом ужине в доме, где росла маленькая девочка. Малышка, стремясь напроказничать, ползала под столом и меняла местами туфли у гостей. В конце вечера обнаружилось, что «правильная» пара сохранилась только у Цветаевой. Сама Марина объяснила это тем, что проучила ребенка:

«Когда она подползла ко мне в первый раз, я уколола ее булавкой в ногу. Она не сказала ни слова и только посмотрела на меня, а я — на нее, и она поняла, что я могу уколоть еще раз. Больше она не трогала моих туфель»