О Рюриковичах без мифов
Цикл бесед известным историком Е.В. Пчеловым. Сегодня мы решили задать дилетантские вопросы на непростую тему - о временах, которые предшествовали приходу Рюрика. На данную тему сподвигли нас наши читатели, которые в своих комментариях часто рассказывают о том, какие города и государства были на территории будущей Руси.
Евгенией Пчелов - известный историк, к.и.н., заведующий кафедрой в Историко-архивном институте РГГУ, автором более 20 книг, включая учебники по истории России для средних школ. Специализируется на временах Древней Руси.
- Расскажите, какие были города у славян на Руси до призвания на княжение Рюрика? Что за легендарная Гардарики то такая?
- Здесь нужно вначале сделать одну оговорку. Что значит, до Рюрика, какое это время? По летописям, Рюрик начал княжить в 862 году. Но эта дата абсолютно условна и высчитана летописцем задним числом. Поэтому, когда именно княжил Рюрик, сказать точно нельзя. Ясно лишь, что это было во второй половине IX века. Что представляла к тому времени Русь (вернее то, что впоследствии стали Русью называть)? Это хорошо описано тем же древнерусским летописцем, составителем «Повести временных лет», которого условно называют Нестором и который опирался в том числе и на предшествующую летописную традицию. На территории будущей Руси жили восточнославянские и финно-угорские (а, вернее, финские, в северной части) племена. Когда мы говорим племена, то это тоже условность, потому что эти этнические общности никак по-особому в летописях не называются. Поэтому некоторые историки предлагают какие-то иные наименования для этих общностей, например, Антон Анатольевич Горский именует их «славиниями», так, как их называл в X веке византийский император Константин Багрянородный, но мне этот термин не кажется удачным.
Как бы то ни было, восточнославянских племенных объединений на землях будущей Руси было полтора десятка, причём по своему происхождению они могли существенно разниться, потому что территория будущей Руси заселялась славянами не из одного центра, а из нескольких. Названия этих племён хорошо известны – поляне, северяне, вятичи, кривичи, древляне, словене (т.е. собственно славяне) и др. У них существовали свои легенды и предания о происхождении, о первопредках (Кие, Радиме, Вятко), свои обычаи, свой уклад жизни. Исследователи сопоставляют археологические культуры VI–IX вв. с летописными данными об этих племенах и более-менее успешно их идентифицируют. К примеру, культура псковских длинных курганов сопоставляется с кривичами, а роменская культура – с северянами и т.д. Всё это огромная научная археологическая традиция, и именно археология и даёт наибольшее количество нового материала для изучения начальных веков древнерусской истории.
В северной части Восточноевропейской равнины наряду со славянами жили финские племена, как восточнофинские (мордва, мурома, меря), так и западные (чудь), и, кстати, эти племена сыграли очень важную роль в начальной истории севера Руси. Может быть, это тоже не понравится горе-«патриотам», но что делать. Во всяком случае, такие центры как Ростов или Муром были племенными центрами не славянских, а именно финских племён. «Беда» ещё в том, что часть славянских племён попала в зависимость от хазар, которые брали с них дань, и от этой дани освободил их, между прочим, варяжский князь Олег. Ещё один «неудобный» факт, это то, что на Руси существовала в те времена работорговля, о которой не только пишут арабские авторы, но и говорится в летописях, в том числе устами самого князя Святослава Игоревича (а это 960-е гг.).
Торговала же Русь, прежде всего, воском, мёдом и мехами – именно эти товары были главными на торговых путях, проходивших по её землям. Древнейшим путём был путь с Балтики на Волгу с ответвлением по Дону, он существовал ещё в середине VIII века. Путь из варяг в греки возник позже, со второй половины IX в. На этих путях возникали торгово-ремесленные поселения, укреплённые посёлки, существовали племенные центры, были, конечно, и местные вожди, князья. Увы, письменные источники почти не сохранили сведений о них, но некоторые имена известны – например, древлянский князь Х-го века Мал, который, по-видимому, принадлежал к местной династии, или некий Туры, с которым связывали основание города Турова… Вообще, конечно, это был большой и разнообразный мир, воссоздать который помогает археология. Раскопки ранних центров, городищ и поселений, в том числе Ладоги и Рюрикова городища в Поволховье, Сарского городища под Ростовом, Тимерёвского комплекса под Ярославлем, Гнёздовского под Смоленском, Труворова городища близ Изборска, поселения Крутик в Белозерском крае, древнего Киева и т.д., рисуют картину активной племенной (славянской и финской), торговой, ремесленной, военной жизни.
Не говорю уже и о скандинавских древностях, которые прослеживаются на многих поселениях. Всё это хорошо известно археологам, и можно только порекомендовать соответствующие издания, как, к примеру, фундаментальный свод «Русь в IX – X вв. Археологическая панорама», изданный в 2012 г., или целые сайты, посвящённые тому или иному комплексу (как, например, сайт о Гнёздове). Упомянутое Вами слово «Гардарики» к эпохе, о которой идёт речь, отношения не имеет. Это книжное название, которое возникло у скандинавов в XII веке на основе более древнего наименования Руси – Гардар, т.е. Гарды, «укреплённые, огороженные поселения», которые и находились вдоль речных путей. Такими гардами-городами и были вышеперечисленные археологические памятники. Земли на востоке, в том числе и на Руси, скандинавы обобщённо называли также Аустрвег, т.е. Восточный путь. Всё, что я говорю, общеизвестные для историков факты и нужно обладать лишь элементарной грамотностью, чтобы в эпоху Интернета ознакомиться с новейшими научными наработками.
- Какие следы в оставила Русь изначальная, дорюриковская, в археологии, культуре, иностранных источниках? Или всё же, историки злонамеренно вымарали это? )))
- До условной даты призвания Рюрика, т.е. до 862 г., есть несколько абсолютно точных и достоверных известий о Руси (вернее, о русах, поскольку термин этот прошёл определённую эволюцию и не сразу стал наименованием страны). Всё это сообщения иностранных источников (своей письменности славяне ещё не имели, как не имели её, впрочем, и финские племена). Самое раннее – это сообщение латиноязычных Бертинских анналов о прибывших в 839 г. к императору франков Людовику Благочестивому через Византию послах народа Рос, которыми правит хакан. Послы эти оказались шведами, а император счёл их, прежде всего, разведчиками. Послами какого хакана (кагана) были эти росы, сказать сложно (некоторые исследователи полагают, что хазарского). Но если послы говорили правду, то возможно они представляли какое-то государственное образование на территории Руси – где оно могло находиться, остаётся гадать. Второе по времени сообщение относится к 840-м годам.
Это информация арабоязычного автора Ибн Хордадбеха, который описывает путь купцов русов из славянских земель по рекам Дону и Волге, на Каспий и далее в земли Арабского халифата и Багдад. Это первое письменное упоминание о функционировании Великого Волжского пути. Третье – это византийские свидетельства о первом нападении росов на Константинополь, которое произошло в июне 860 г. Нападение это было совершенно для византийцев неожиданным, но тщательно подготовленным и спланированным. Откуда пришли эти русы – из Киевской земли, или с севера, сказать невозможно. Ясно лишь, что для осуществления такого предприятия нужно было иметь определённую организованность. Все эти сообщения вроде бы показывают, что раннегосударственные центры уже формировались на Руси в первой половине – середине IX в. Оно и понятно. Рюрик пришёл не на пустое место, уже за столетие до этого оно было вполне освоено и жило своей жизнью. В настоящее время исследователи выделяют два крупных центра формирования ранней древнерусской государственности – в Поволховье и Приильменье (Ладога, Рюриково городище) и в среднем Поднепровье (район Киева).
С основными письменными источниками по истории славян и Руси любой может ознакомиться, скачав хотя бы два тома «Свода древнейших письменных известий о славянах», несколько первых томов Полного собрания русских летописей (или лихачёвское издание «Повести временных лет» в серии «Литературные памятники») и пятитомник «Древняя Русь в свете зарубежных источников». Только это потребует некоторых усилий, что оказывается для иных гораздо сложнее, чем восприятие сказок очередных открывателей «тайн».
- С научной точки зрения что доподлинно известно о Гостомысле? Реальный ли это персонаж и понимаем ли мы кто был до него?
Имя Гостомысла впервые встречается в летописях в качестве имени первого новгородского посадника в начале XV в. Оно предшествует именам таких посадников, как Константин и Остромир, которые были посадниками при Ярославе Мудром и его сыне Изяславе Ярославиче, т.е. в первой половине – середине XI в. Когда был посадником этот Гостомысл, во времена Владимира или раньше, неизвестно. Ничего кроме имени в списке посадников (куда оно попало, вероятно, из какой-то устной традиции) от него не сохранилось.
Дальше, с конца XV в. в русском летописании начинается период конструирования древней русской истории, когда известные по летописям события обрастают всё новыми и новыми подробностями. Гостомысл сначала становится новгородским старейшиной (а Рюрик с братьями – немцами), потом при создании легенды о родстве Рюриковичей с римским императором Августом этот воевода, в соответствии со своим именем, советует новгородцам призвать Рюрика из Прусской земли, «от рода» Августа, а уже в XVIII веке в «Истории» Василия Никитича Татищева Гостомысл «преображается» в потомка древних славянских князей и деда Рюрика (по материнской линии). При этом Татищев, по собственному признанию, опирался на некую «Иоакимовскую летопись», которую он считал произведением первого новгородского епископа Иоакима, т.е. памятником рубежа X – XI вв.
Сама эта летопись не сохранилась, но исследователи определили её прототип, который относится к концу XVII века. Иными словами, если Татищев и пользовался этим источником, то перед ним был текст, созданный не ранее конца XVII в. – один из тех памятников позднего летописания, в которых реальная история домысливалась и реконструировалась с позиций включения её в общемировой исторический контекст. Такие же тенденции были характерны в XV–XVII вв. и для историографии многих европейских, в том числе и славянских стран. Полагать, что за сообщениями о римском происхождении Рюрика, о Прусе, Скифе, Славене, Чехе, Лехе или Русе стоит какая-то историческая реальность, а не попытки осмысления и «укрепления» своей национальной истории, более, чем наивно.
Да и сам Василий Никитич в своём произведении занимался не только исследованием, но и реконструкцией истории, пытаясь так или иначе объяснить те или иные явления и события. Так, именно он предположил, что некий Вадим Храбрый, впервые появившийся в Никоновской летописи второй трети XVI века (как некий человек, убитый вместе со своими советниками Рюриком) был на самом деле словенским князем и родичем Гостомысла. В связи с этим возникла идея о мятеже Вадима, свободолюбивом князе-тираноборце, и потом уже легенда зажила своей жизнью, сделав само это имя (в древней Руси ни разу не встречающееся) популярным. Но опять-таки в основе здесь конструкции XVI века, у которых не было абсолютно никаких истоков в предшествующей летописной традиции.