О святости Николая II
Чтобы понимать существо святости последнего русского императора Николая II и его семьи, нужно всего лишь знать историю.
В данном случае, историю двухтысячелетней давности и русскую историю начала прошлого века.
2000 лет назад, в Иудее, имело место следующее:
100 лет назад, в России, было похоже. Как, впрочем, и сейчас.
С одной стороны были такие:
В тогдашней России таких было много. Сколько? Сотни тысяч. Может быть, несколько миллионов. В России их и сегодня, пожалуй, не меньше.
А с другой стороны... ну, так уж получилось... вышло так, что... оказались они.
У них получилось иначе:
Вот в этих, с одной стороны, сходстве и, с другой стороны, разнице и заключается существо святости Николая II и его семьи.
Стоит также знать и всегда помнить, что они они прославлены НЕ за праведную жизнь и НЕ за то, что пострадали за веру от рук безбожников. Их прославили только за особый характер их смерти.
Он похож на тот, который явил Разбойник Благоразумный, первый человек, вернувшийся на Небеса.
В данном случае, историю двухтысячелетней давности и русскую историю начала прошлого века.
2000 лет назад, в Иудее, имело место следующее:
И стоял народ и смотрел.
Насмехались же вместе с ними и начальники, говоря: других спасал; пусть спасет Себя Самого, если Он Христос, избранный Божий.
Также и воины ругались над Ним, подходя и поднося Ему уксус и говоря: если Ты Царь Иудейский, спаси Себя Самого.
Один из повешенных злодеев злословил Его и говорил: если Ты Христос, спаси Себя и нас,
Другой же, напротив, унимал его и говорил: или ты не боишься Бога, когда и сам осужден на то же? и мы осуждены справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли, а Он ничего худого не сделал.
И сказал Иисусу: помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое!
И сказал ему Иисус: истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю.
100 лет назад, в России, было похоже. Как, впрочем, и сейчас.
С одной стороны были такие:
9 февраля 1918:
Вчера были у Б. Собралось порядочно народу – и все в один голос: немцы, слава Богу, продвигаются, взяли Смоленск и Бологое.
Опять какая-то манифестация, знамена, плакаты, музыка – и кто в лес, кто по дрова, в сотни глоток:
– Вставай, подымайся, рабочай народ!
Голоса утробные, первобытные. Лица у женщин чувашские, мордовские, у мужчин, все как на подбор, преступные, иные прямо сахалинские.
И Азия, Азия – солдаты, мальчишки, торг пряниками, халвой, маковыми плитками, папиросами. Восточный крик, говор – и какие все мерзкие даже и по цвету лица, желтые и мышиные волосы!
Засыпаешь, изнуренный от того невероятного напряжения, с которым просишь об их погибели…
"Этим записям цены не будет". А не все ли равно? Будет жить и через сто лет все такая же человеческая тварь, – теперь-то я уж знаю ей цену!
А толпа? Какая, прежде всего, грязь! Сколько старых, донельзя запакощенных солдатских шинелей, сколько порыжевших обмоток на ногах и сальных картузов, которыми точно улицу подметали, на вшивых головах!
Полевицкая опять о том, чтобы я написал мистерию, где бы ей была "роль" Богоматери "или вообще святой, что-нибудь вообще зовущее к христианству". Спрашиваю: "Зовущее кого? Этих зверей?" – "Да, а что же? Вот недавно сидит матрос в первом ряду, пудов двенадцать – и плачет..." И крокодилы, говорю, плачут...
А сколько лиц бледных, скуластых, с разительно асимметрическими чертами среди этих красноармейцев и вообще среди русского простонародья, – сколько их, этих атавистических особей, круто замешанных на монгольском атавизме! Весь, Мурома, Чудь белоглазая... И как раз именно из них, из этих самых русичей, издревле славных своей антисоциальностью, давших столько "удалых разбойничков", столько бродяг, бегунов, а потом хитровцев, босяков, как раз из них и вербовали мы красу, гордость и надежду русской социальной революции. Что ж дивиться результатам?
...В мирное время мы забываем, что мир кишит этими выродками, в мирное время они сидят по тюрьмам, по желтым домам. Но вот наступает время, когда "державный народ" восторжествовал. Двери тюрем и желтых домов раскрываются, архивы сыскных отделений жгутся – начинается вакханалия. Русская вакханалия превзошла все до нее бывшие…
В тогдашней России таких было много. Сколько? Сотни тысяч. Может быть, несколько миллионов. В России их и сегодня, пожалуй, не меньше.
А с другой стороны... ну, так уж получилось... вышло так, что... оказались они.
У них получилось иначе:
Пьяные матросы вышли в царский сад и увидели перед собой царского сына; злорадно оскалившись, они заорали:
– «Ну что, царь несостоявшийся?! Эх, заживём теперь без вас!» – и засмеялись, так им хотелось унизить этого арестованного больного двенадцатилетнего ребёнка.
...А тот, вдруг улыбнувшись сказал:
– «Христос Воскресе, братцы!»
– «Воистину Воскресе!» – вытянувшись во весь рост, дружно грянули они…»
Вот в этих, с одной стороны, сходстве и, с другой стороны, разнице и заключается существо святости Николая II и его семьи.
Стоит также знать и всегда помнить, что они они прославлены НЕ за праведную жизнь и НЕ за то, что пострадали за веру от рук безбожников. Их прославили только за особый характер их смерти.
Он похож на тот, который явил Разбойник Благоразумный, первый человек, вернувшийся на Небеса.