Испанский дирижер Оливер Диаз дал большое интервью

В честь 35-летнего юбилея театра «Геликон-опера» СМИ2 совместно с интернет-изданием ГлагоL запускает цикл интервью. Знаменитый испанский дирижер Оливер Диаз прибыл в Москву, чтобы отметить знаменательную дату театра. Восемь лет назад он поставил оперу Верди «Трубадур» в российской столице, а теперь вновь приехал, чтобы лично дирижировать спектаклем.

По его словам, постановка живет и эволюционирует — пришли новые артисты, каждый со своей индивидуальностью, и все они привнесли что-то свое. Основатель и худрук «Геликон-опера» Дмитрий Бертман кое-что поменял, и его гениальность заключается в том, что, изменив, с одной стороны, спектакль, он сохранил все то важное, что должно было остаться, считает Диаз.

Взгляд на «Трубадура»

«Об уникальности российской постановки я могу говорить часами. Как непривычно проставлены ударения в музыке и акценты, но это дает необычную мощь и показывает ведьму, ее могущественную силу», — отметил Диаз, комментируя спектакль в «Геликон-опере».

Авторитеты

Среди авторитетов и любимых дирижеров Оливер Диаз выделил Карлоса Клайбера. А из тех, кто жив, он восхищается многими, но особенно специалистом по Верди — Рикардом Мути, экс-худруком театра «Ла Скала», и Валерием Гергиевым, знаменитым российским дирижером, главой Большого и Мариинского театров.

Любимые произведения

«Сегодня я люблю оперу „Трубадур“, на следующей неделе моя любимица — „Аида“. Что я имею в виду? Так сложилось, что я стал испанским дирижером, работающим с репертуаром Верди и Пуччини. Если посмотреть репертуар 3-5 лет, то график говорит сам за себя. Сначала „Риголетто“, затем была „Травиата“, и планируется еще одна, будут „Дон Карлос“, „Аида“, „Богема“. Но в целом я люблю всю симфоническую музыку, в частности Чайковского», — отметил дирижер.

Молодежное крыло

— В этот приезд за несколько дней пребывания в Москве вы провели мастер-класс для участников Молодежной программы оперных артистов. Каждый певец смог выступить перед вами и получить рекомендации. Как считаете, можно ли в процессе обучения разглядеть звезду или только благодаря большому труду талантливые ученики превращаются в мировую величину? Кому-то из ребят прочите звездное будущее?

— Они все интересные, у каждого свои особенности. Сложно сказать, смогут ли взойти на пьедестал. Но талант надо развивать. Надо работать, работать и еще раз работать. Это очень тяжело. Примерно то же самое мне в свое время сказал и мой профессор, который также преподавал сыну Шостаковича — Максиму. Могу сказать одно: если любишь эту работу, то это приятное занятие. Работа и хобби одновременно.

— Есть ли в Европе такие программы? Где предпочитает учиться талантливая молодежь?

— В театре «Ла Скала» есть молодежная программа. Там не только молодые певцы, но и оркестранты. Очень интересно, когда они работают вместе. По сути, на глазах происходит переход от учебы в консерватории к настоящей полноценной жизни и работе.

— С какого возраста надо приучать к опере и театру?

— Зависит от спектакля — насколько он подходит для ребенка. Вот, например, есть театр «Сарсуэла» в Мадриде, где я долгое время был руководителем и в который я регулярно возвращаюсь дирижировать. Там есть такая программа «Сарсуэлиточка» — для маленьких зрителей. Так вот в этот раз, когда я буду в театре, возьму с собой дочку, хотя ей всего 7 месяцев. Несмотря на юный возраст, слушает музыку она с рождения. У нее есть книжка «Волшебная флейта», где на страницах расположены клавиши, на которые можно нажимать, и звучит музыка. Так что приучать к музыке можно с любого возраста. По идее, чем раньше — тем лучше.

Главное, чтобы спектакль действительно подходил по возрасту. На спектакль Джузеппе Верди «Трубадур», наверное, не стоит. Хотя во многих театрах мира делаются открытые костюмированные прогоны. Что-то вроде генеральной репетиции, когда артисты уже в сценических костюмах. И, как ни странно, дети разбираются в том, что происходит на сцене, потому что у них нет зашоренности и предрассудков. Они по-другому все воспринимают.

Искусство не имеет границ, а когда познаешь его со своим ребенком, ощущение — что в кровь впрыснули живительную сыворотку. Я только начинаю знакомиться и проходить этот путь.

О Москве

В 2017 году, в свой первый приезд, Диаз был в России летом. Москва одинаково красива и летом, и зимой, отметил он. В этот приезд у дирижера практически ни на что не было времени. Спектакль, немного отдыха, а дальше — репетиции, мастер-классы. Диаз успел побывать лишь на Красной площади. Он признался, что любит зиму, потому что обожает кататься на лыжах.

— А какой у вас любимый горнолыжный курорт? И знаете ли вы, что в России много отличных трасс и сервис высочайшего уровня: Красная Поляна, Шерегеш, Абзаково, Архыз, Приэльбрусье, Домбай, Подмосковье? Это далеко не все названия известных российских курортов.

— Каждую зиму я стараюсь вырваться дней на 5, чтобы покататься. Обычно езжу в Пиренеи на границе с Францией. Как правило, это горнолыжный курорт Формигаль. Но, конечно, хотел бы побывать и в новых для себя местах, освоить новые трассы.

В следующем году, если повезет и будет возможность по времени, хотел бы покататься в Альпах. Там я еще не был.

Знаю, что в России много прекрасных курортов с высоким уровнем комфорта и качеством трасс разной сложности. Мне рассказали, что, например, в Мурманске можно кататься на лыжах и любоваться северным сиянием. Это должно быть очень красиво.

Но все, конечно, упирается в вопрос времени. В Пиренеи я могу спокойно добраться на своей машине, а вот Альпы и дальше — надо лететь.

— В каких странах или городах мира, кроме Испании, вам и вашим близким комфортнее всего? Где бы вы могли жить долго?

— Если говорить о доме, то мой — в Мадриде, но пока расписание у меня такое, что с февраля по август я дома буду всего 3-4 дня. Остальное время в разъездах.

Я не могу отделить жизнь и работу. Поэтому после Мадрида есть несколько мест, где мне было бы комфортно и работать, и жить. Италия, где повсюду искусство — Тоскана, Сицилия. Ну и Россия — Москва. Русские люди и русские артисты — они близки мне по духу. Когда самолет касается взлетной полосы в Москве, у меня на лице неизменно улыбка — жду с нетерпением встречи с друзьями. Чувствую себя как дома.

Кулинарные пристрастия

— Вы говорили, что пробовали пельмени, пироги и борщ. Какие-то еще российские блюда есть любимые? Икра, блины, селедка под шубой, холодец?

— Я не люблю икру, а жена любит. В Европе только черная считается икрой, остальное — рыбьи яйца. Блины же не только с икрой едят? Просто блины и с другими начинками люблю. Названия российских блюд я, к сожалению, не очень хорошо запоминаю. Несколько раз ужинали с Дмитрием Бертманом, и была очень вкусная русская еда. Нас угощали мясными блюдами.

А вот что мне очень нравится в странах Восточной Европы, так это то, что к закускам в виде бутербродов подают небольшие порции крепкого алкоголя. В России — это водка, в Хорватии — ракия. Очень вкусно. Но не больше пары стаканчиков, иначе охватывает эйфория. Я почему об этом так подробно говорю: в нашей традиции спиртное подают ближе к концу обеда, а у вас, и мне это очень нравится, вино и крепкие напитки подаются вместе с закусками, что очень удобно. Не так давно был в Македонии, нам так подавали ракию.

— Любите ли вы сладкое? В балете артисты после спектакля могут съесть несколько кусочков самого калорийного торта, а музыканты после спектакля это могут без последствий для фигуры?

— Я очень люблю сладкое. Когда я был в Румынии, попробовал очень вкусный и калорийный десерт — папанаши (жареные сладкие пончики из творога с вареньем и сметаной — ред.). Блины с джемом или вареньем опять же. Если говорить о напитках, то я пью красное вино — я же испанец. Я всегда нахожусь перед выбором, когда мы выходим с женой поужинать: взять десерт или, наоборот, пиво или вино. Но всегда неизменно выбираю красное вино.

— А ликеры?

— Лимончелло — да!

О семье и личном

— Ваша семья разделяет любовь к России?

— Моя жена Мария уже была в России и с удовольствием приехала бы снова, но у нас маленький ребенок — 7 месяцев, и лететь с такой крохой с пересадками было бы непросто. Чтобы моя мама не волновалась, я решил прилететь один. Я ей так и сказал перед отъездом: «Мама, я лечу к своей второй семье».

— Чем занимается ваша супруга?

— Она виолончелистка, получила дополнительное образование в менеджменте и теперь она и жена, и босс, и менеджер, и мама моей любимой дочки. Я под тотальным контролем.

— Шахматы по-прежнему ваш фаворит в играх? Есть мечта сыграть партию с известными российскими шахматистами?

— Это мое самое любимое занятие после музыки. Я играю в шахматы в известной компьютерной игре практически каждый день. Порой до 7 партий. А за время, пока мы все сидели дома из-за пандемии, я сыграл 4 тыс. раз. Но, конечно, я нахожусь на любительском уровне. Да, я знаю правила, как ходить, комбинации, но играть с мастерами — дело неблагодарное, я бы не рискнул. Однако я бы хотел побывать на игре и пообщаться с мастерами, понаблюдать за комбинациями. Это было бы очень увлекательно. Россия — страна шахмат, тут жили и учились великие шахматисты.

— У вас есть любимый оппонент?

— В Испании у меня есть друзья, которые играют в шахматы. Но они это делают от случая к случаю. А если не практикуешься — теряешь навыки. Поэтому с ними — нет. В той программе, в которой я играю, с сожалением наблюдаю, как быстро выбывают испанцы. Я слышал, что в московских школах детей специально учат играть в шахматы. И это прекрасно, потому что это развивает память, учит артистизму, дает навыки анализа. Я тоже в школе начал учиться играть в шахматы.

— Кто из известных гроссмейстеров вас восхищает?

— Бобби Фишер или вот, например, Анатолий Карпов. У него шахматы — это искусство. Восхищаюсь Раулем Капабланкой.

— Разве он не Хосе Капабланка?

— Сейчас проверю, да, мы с вами оба правы — он Хосе Рауль Капабланка.

Иногда, когда смотришь их знаменитые партии, прослеживается определенная линия, а иногда — как магия, подобно волшебству.

— А Дмитрий Бертман играет в шахматы?

— Я не знаю, почему-то мы с ним ни разу об этом не говорили.

— Сколько языков вы знаете?

— Мало. Итальянский, английский и испанский — мой родной. Немецкий и французский — немного объясняюсь. Я даже пытался учить русский, скачал известное приложение, но это очень сложный язык, а я не очень способен к языкам. Восприятие языка и музыкальное восприятие — это разные направления, и только это меня немного успокаивает.

О работе и творчестве

— Политический вопрос. В 2022 году российские исполнители на Западе попали под настоящую «культуру отмены». Это в немалой степени коснулось и тех европейцев, которые хорошо относятся к России и имели с ней тесные контакты. Вы – один из немногих известных музыкантов, кто отважился в 2025 году приехать в Москву. Не боитесь персональных санкций против вас со стороны европейских структур?

— Что бы я ни сказал, может быть истолковано неправильно. Одно скажу: я чувствую себя здесь, в «Геликон-опере», очень комфортно. Здесь мой второй дом.

— Когда мы снова увидим вас в России?

— Надеюсь, что очень скоро! Я почти уверен, что смогу вернуться. К сожалению, свободного времени во время приезда катастрофически не хватает, а хотелось бы погрузиться в русскую культуру: музыку, искусство. Побывать в Мариинском театре — там прекрасный оркестр.

—

То есть что-то планируется еще дать в России? Мы же услышим?

— Отвечу так: очень хотел бы поработать и сделать что-то действительно важное.

— Какие у вас творческие планы после московского «Трубадура»?

— Скоро будет «Аида», а затем я еду в театр «Сарсуэла».

— В этом году «Геликон-опере» исполняется 35 лет. Вы своими гастролями в Москве, по сути, запустили череду торжественных мероприятий в театре.

— Значит первым и поздравлю! С днем рождения, «Геликон»! Желаю даже в зрелом возрасте оставаться молодым в душе, быть с открытым сердцем и по-прежнему привлекать зрителей, принося новый воздух и новое дуновение в творчество.