Два часа ради человеколюбия
Давно это было. Над Россией катился беспощадный 1920 год. Жизнь человеческая стоила несколько граммов свинца, которые щедро раздавали друг другу все без разбора: красные – белым, зеленые – красным, махновцы – буденовцам, белые – махновцам, казаки – комиссарам, комиссары – всем, кто не понимает остроты текущего момента.
И, казалось бы, кого мог беспокоить затертый далеко во льдах пароход, с которого доносилось до тех немногих раций и приемников, которые имелись тогда в мире:
«…Всем! Всем! Всем!
При величайшем напряжении проживём продуктами до июля, топливом – до июня. Опасаемся повторения дрейфа Брусилова. Сухопутная помощь немыслима. Настоятельно просим обратиться к Англии, Норвегии во имя человеколюбия снарядить самостоятельную экспедицию. За 85 человек команды и пассажиров капитан Рекстин, капитан Ануфриев…»
На краю земли, в Карском море дрейфовал затертый льдами «Соловей Будимирович». Мало того, что у него не получалось вырваться изо льда, так у него еще и заканчивался уголь – добраться до портов его однозначно не хватило бы. Вся надежда оставалась на то, что красные и белые, большевики, норвежцы и англичане, хоть кто-нибудь, одумаются, на какое-то время перестанут выяснять, чьи идеи самые правильные и просто отправят в Карское море спасательную экспедицию.
«Соловей Будимирович» отправился в свое странное плавание еще в то время, когда в Архангельске всем заправляли белые. Его послали за мясом, а потом в Мурманск. Понятно, что послать пароход, который не очень то способен сам прорываться через сплошной лед было так себе идеей. Но, во-первых, с продуктами в Архангельске и Мурманске было очень плохо. А во-вторых, год назад плавания в это время вполне удавались. Решили, что все получится и в этот раз. Не получилось.
На подходе к бухте, в которой планировалось загрузиться олениной, в Баренцовом море, «Соловей Будимирович» затерло льдом. Так как топлива на нем имелось в обрез, это уже не радовало. Но еще больше не обрадовало то, что корабль начал дрейфовать в сторону Карского моря, а потом и вообще в Карском море. А в Архангельске тем временем сменилась власть. Тем, кто отправил «Соловья» в рейс стало вообще не до него, так как надо было как-то и на чем-то спасаться самим. Поэтому белые на помощь не пришли, потому что спасались сами, а красные – потому что зачем спасать корабль, который послали белые, да и вообще-то не на чем было спасать. У красных в наличии имелся только ледорез «Канада», который они быстро переименовали в «III Интернационал». Вот только от переименований ходовые качества по сплошному льду не улучшаются и угля больше не становится. Угля в Архангельске не было.
Тем временем, на самом дрейфующем «Соловье Будимировиче» тоже случилась небольшая революция. 85 человек, которые оказались на том корабле, были весьма разношерстной публикой – от пассажира-генерала до кочегаров-китайцев. И если, когда «Соловей» уходил в свой поход, субординация была относительно понятна, то теперь уже не очень. И тут следует отдать должное капитану Иоганну Рекстину (его называют в разных книгах, разные участники тех далеких приключений, то Иваном, то Джоном, то Иоганном. Но так как он был родом из Прибалтики, то пусть останется Иоганном).
Он в общем-то смог удержать порядок на корабле, принять решение, чем накормить людей (в трюме имелся сыр и консервированное молоко, которое везли в Мурманск. Вот на сырно-молочной диете и сидели 85 человек), объяснить офицерам и всем новоявленным ревкомам, что на корабле первый после Бога – он, а не всякие там цвета спектра. И сейчас для них главная задача – выжить в дрейфе, а уже потом разбираться со счастьем человечества и своим видением будущего.
Спасательную экспедицию все-таки организовали. Удалось договориться, что англичане ради такого дела отдадут ледокол «Святогор», который они угнали во время интервенции. На него загрузится норвежская команда и отправится спасать «Соловья Будимировича».
Параллельно, так как со «Святогором» почти до самого последнего момента оставалось непонятно, удастся ли организовать на нем экспедицию или нет, в Архангельске снарядили «III Интернационал»-«Канаду», в надежде, что она сможет прорваться к затертому кораблю. Причем для того, чтобы снарядить этот ледорез в поход, в Архангельске реально выгребли почти ВЕСЬ имевшийся в наличии в городе уголь.
И вот «Святогор» под командованием опытнейшего норвежца Отто Свердрупа, который, на секундочку был капитаном «Фрама» у Нансена, а потом возглавлял отдельную экспедицию, пробивается сквозь льды в Карском море, как вдруг обнаруживается, что у него на хвосте сидит «III Интернационал», которому плыть проще, так как он идет по уже расчищенной «Святогором» воде. А зачем он так торопится? А что на «III Интернационале» делают пушки?
В общем-то, мы не знаем и, к счастью, никогда не узнаем, как бы сложилась судьба офицеров, поставивших в Гражданской войне на Северное правительство и оказавшихся на «Соловье Будимировиче», если бы "III Интернационал" пришёл первым. Например, что бы тогда ждало генерала Звегинцева? Не расправились бы с ним и остальными офицерами красные прямо в море?! Или в Архангельске, куда, конечно же, собирались отвести «Соловья» те, кто шел его спасать на «III Интернационале»?! Ведь, если уж честно, причины сильно не любить офицеров Северного правительства у красных имелись. Один Мудьюг чего стоил. Но к «Соловью Будимировичу» первым пробился «Святогор». Гонка ледоколов в Карском море завершилась его победой, хоть разрыв во времени и составил всего два часа.
Когда "Святогор" подошёл к "Соловью" над Карским морем грянуло громовое «Ура».
«Соловей Будимирович» и его команда были спасены чуть более чем полностью. В плавание отправились 84 человека. Спасли 85, потому что жена капитана Рекстина во время дрейфа родила ребенка.
✅Белые за два часа, которые подарила им судьба, успели пересесть на «Святогор». Никого не расстреляли и не арестовали. Более того, три человека из команды «III Интернационала» тоже перебежали на «Святогор», так как решили, что им не по пути с красными. Лучше – в Норвегию. Когда комиссар Беломорской флотилии попытался обыскать «Святогор», чтобы найти тех, кто оставил команду, Свердруп вежливо ему намекнул, что он, конечно, может попробовать, но закоулки на «Святогоре» темные, а команда, может быть недовольна обыском. И вообще, Арктика не разбирает, какого ты цвета – белого или красного. Она смотрит на то, настоящий ты человек или нет.
✅Так что, те, кто захотел, ушли на «Святогоре» в Норвегию.
✅Те, кто захотели остаться на «Соловье Будимировиче», пошли в Архангельск вместе с «III Интернационалом». На капитанском мостике "Соловья" остался стоять капитан Рекстин.
✅Капитан Рекстин и Свердруп на следующий год опять встретились и занялись общей работой. Они занимались Карскими рейсами – еще одной интересной историей Русского севера. Потому что там тоже нашлось место и красным, и белым. Достаточно вспомнить, что Советское правительство наняло для их организации Вилькицкого – который вообще-то эмигрировал, потому что воевал за белых. Но Карские рейсы в 1924 и 1925 годах вполне успешно провел за Советы.
✅Ледокол «Святогор» недолго пробыл в Норвегии. Советское правительство выкупило его и он вернулся в СССР. Вы даже можете увидеть его, если приедете в славный город Петербург. В самом конце или наоборот, в самом начале Васильевского острова (смотря с какой стороны посмотреть), на вечной стоянке стоит славный ледокол «Красин», совершивший много славных походов на своем веку. Это собственно и есть переименованный «Святогор».
✅Отто Свердрупа помнят в Норвегии почти наравне с Нансеном и Амундсеном. Есть за что - он на самом деле великий полярный исследователь. Правда, о том, что он закончил жизнь весь в долгах как в шелках, сейчас благодарные потомки стараются не упоминать.
✅Судьба Иоганна Рекстина, к сожалению, просматривается не так хорошо.
✅А «Соловей Будимирович» стал ледокольным пароходом «Малыгин». Он попадал еще во много арктических переплетов и интересных историй. Так же как и «III Интернационал», который больше помнят под тем именем, которое ему дали через несколько лет - ледорез «Фёдор Литке».