Вся правда о пломбированном вагоне и «англо-германских шпионах»

После победы Февральской революции в России новые власти предоставили всем политэмигрантам, находившимся за рубежом, право вернуться на Родину. Это касалось и лидеров партии большевиков, включая Ленина.

Однако возвращению мешала огромная проблема, именовавшаяся Первой мировой войной. Добраться до России через изрытую траншеями Европу русским эмигрантам было чрезвычайно непросто.

Временное правительство выделяло средства для возвращения оппозиционеров в Россию, но большевики и представители ещё ряда партий на такую помощь рассчитывать не могли.

Причиной тому стало расхождение в вопросе отношения к войне. Временное правительство выдвинуло лозунг «Война до победного конца» и было заинтересовано, чтобы в Россию возвращались те, кто его разделяет.

О негативном отношении Ленина и большевиков к войне было хорошо известно — эта позиция не была секретом с 1914 года. В связи с этим Временное правительство, не вступая на путь запретов, помогать большевистским лидерам в возвращении на Родину не собиралось.

За этой ситуацией внимательно наблюдали и представители других стран, участвовавших в Первой мировой войне, которые стремились отстоять свои интересы. Для Англии и Франции было важно сохранить Россию в качестве союзницы, Германия была заинтересована в выходе России из войны.

Соответственно, европейские державы относились к российским политикам в зависимости от их взглядов на войну.

Те, кто поддерживал лозунг «Война до победного конца», возвращались домой через Англию, откуда они отправлялись в Россию в Архангельск, Мурманск или через Скандинавию морским путём. Из-за опасности нападения немецких подводных лодок пассажирские пароходы следовали под охраной военных кораблей британского флота, и все перевозки контролировались британским адмиралтейством, министерством иностранных дел и полицией.

Именно такой маршрут рассматривали изначально и находившиеся в Швейцарии лидеры большевиков во главе с Лениным.

Но очень скоро стало ясно, что этот путь им заказан — британские спецслужбы жёстко отсекали тех российских эмигрантов, кто не поддерживал продолжение войны.

Больше того, спецслужбы Антанты имели «чёрный список наиболее опасных пацифистов», попавшие в который на пути в Россию попадали под арест.

Именно по этой причине на пути в Россию в Великобритании был арестован один из основателей и главный теоретик партии эсеров Виктор Чернов. В России это вызвало бурю негодования, и после вмешательства Временного правительства эсера освободили и отправили на Родину. Большевикам на подобный исход рассчитывать не приходилось.

И перед ними встал извечный русский вопрос «Что делать?».

Первым идею о возвращении в Россию через Германию высказал на собрании эмигрантов в Берне отнюдь не Ленин, а его бывший соратник, а в ту пору непримиримый противник, меньшевик Юлий Мартов. Ленин к идее Мартова изначально отнёсся скептически: поездка через территорию вражеской страны не казалась самым лучшим вариантом.

Однако время шло, обращения за помощью к Временному правительству остались без ответа, путь через Великобританию сулил арест. Помочь застрявшим «пацифистам» выразил желание немецкий Генштаб. Ничего удивительного в этом нет — ведь в те же самые дни британский флот прикрывал возвращение в Россию сторонников «войны до победного конца». Европейские страны старательно пытались использовать ситуацию в России в своих интересах…

Ещё один сегодня нечасто озвучиваемый факт — находившиеся в Швейцарии русские эмигранты напрямую обращались к Временному правительству за санкцией на проезд через территорию Германии. Но Временное правительство молчало по причинам, которые были названы выше.

В этой ситуации Ленин обратился к секретарю Швейцарской социал-демократической партии Фрицу Платтену с просьбой вступить в переговоры с послом Германии в Швейцарии Ромбергом о проезде русских эмигрантов через территорию этой страны.

Германия охотно готова была пропустить россиян, однако эмигранты, как ни парадоксально, выставили немецкой стороне свои условия:

«Условия проезда русских эмигрантов через Германию:

1. Я, Фриц Платтен, сопровождаю за полной своей ответственностью и на свой риск вагон с политическими эмигрантами и беженцами, возвращающимися через Германию в Россию.

2. Сношения с германскими властями и чиновниками ведутся исключительно и только Платтеном. Без его разрешения никто не вправе входить в вагон.

3. За вагоном признаётся право экстерриториальности. Ни при въезде в Германию, ни при выезде из неё никакого контроля паспортов или пассажиров не должно производиться.

4. Пассажиры будут приняты в вагон независимо от их взглядов и отношений к вопросу о войне или мире.

5. Платтен берёт на себя снабжение пассажиров железнодорожными билетами по ценам нормального тарифа.

6. По возможности, проезд должен быть совершён без перерыва. Никто не должен ни по собственному желанию, ни по приказу покидать вагона. Никаких задержек в пути не должно быть без технической к тому необходимости.

7. Разрешение на проезд даётся на основе обмена на германских или австрийских военнопленных или интернированных в России.

8. Посредник и пассажиры принимают на себя обязательство персонально и в частном порядке добиваться у рабочего класса выполнения пункта 7-го.

9. Наивозможно скорое совершение переезда от швейцарской границы к шведской, насколько это технически выполнимо».

Эти условия были приняты немецкой стороной, после чего решение о поездке было утверждено.

Сам факт поездки не был особо секретным. В день отъезда, 9 апреля, на вокзале Цюриха собрались как 32 отъезжающих, так и провожающие, среди которых были и те, кто подобную поездку не одобрял. Дошло даже до обмена нелицеприятными репликами.

В 15:10 по местному времени 32 эмигранта выехали из Цюриха до пограничной германской станции Готтмадинген. Там они пересели в запломбированный вагон, сопровождавшийся двумя офицерами германского Генерального Штаба.

Вагон на самом деле не был полностью изолирован от внешнего мира. «Три наши вагонные двери были запломбированы, четвёртая, задняя вагонная дверь открывалась свободно, так как мне и офицерам было предоставлено право выходить из вагона. Ближайшее к этой свободной двери купе было предоставлено двум сопровождавшим нас офицерам. Проведённая мелом черта на полу коридора отделяла — без нейтральной зоны — территорию, занятую немцами, с одной стороны, от русской территории — с другой… Верховное командование приказало своим уполномоченным предотвращать любой контакт с немецким населением. Строгие правила действовали и в самом вагоне. Путники строго придерживались договорённости», — писал в своих воспоминаниях Фриц Платтен.

Как и было оговорено, вагон с эмигрантами максимально быстро проследовал до станции Засниц, где они пересели на пароход «Королева Виктория» и переправились в Швецию. Через территорию Швеции, а затем Финляндии Ленин и его соратники добрались до России, прибыв на Финляндский вокзал Петрограда 16 апреля 1917 года.

Интересный момент — «запломбированный вагон» в качестве «доказательства» работы Ленина на немецкую разведку станут приводить позднее, начиная с июля 1917 года, когда конфликт между большевиками и Временным правительством дойдёт до точки кипения и в отношении лидера большевиков заведут дело по обвинению в шпионаже.

Обвинение, кстати, для того периода абсолютно типовое, использовавшееся для компрометации политических противников. Российский революционер Николай Суханов, примыкавший к меньшевикам, писал: «Кроме большевиков, все сколько-нибудь заметные интернационалисты прямо или косвенно обвинялись в услужении немцам или в сношениях с германскими властями. Я лично стал излюбленной мишенью «Речи» и назывался ею не иначе как с эпитетом: «любезный немецкому сердцу» или «столь высоко ценимый немцами». Чуть ли не ежедневно я стал получать письма из столицы, провинции и армии; в одних были увещания или издевательства, в других — вопросы: «Говори, сколько взял?»».
Но в апреле 1917 года, повторюсь, Временное правительство никаких обвинений в адрес Ленина не выдвигало, а причины и обстоятельства своей поездки через Германию прибывшие большевики изложили Петросовету, и данное объяснение сочли вполне удовлетворительным.

Но главное, о чём сейчас мало говорят, — пресловутый «пломбированный вагон» Ленина был отнюдь не единственным. Немного позднее в таких же «пломбированных вагонах» через территорию Германии российские эмигранты проехали ещё дважды, причём это были отнюдь не большевики, а меньшевики, эсеры, анархо-коммунисты и представители других политических сил, отвергавших лозунг «Война до победного конца».

Всего транзитом через Германию проследовало около 300 российских политиков и членов их семей.

Значит ли это, что все они являлись немецкими агентами? Если да, то тогда выходит, что те, кто ехал через Великобританию, так же беззаветно служили интересам британской короны.

А если заглянуть ещё глубже, то можно договориться и до того, что немецкий Генштаб в 1917 году кишел агентами большевиков — ведь, в конечном итоге, «пломбированный вагон» Ленина способствовал не только победе большевиков в России, но и крушению Германской Империи в результате революции, ведущей силой которой стали немецкие идейные соратники Ильича.

На деле, конечно, всё несколько проще. Весной 1917 года различные политические силы строили собственные комбинации, рассчитывая одержать победу, используя других.

Победителями в конечном счёте оказались большевики во главе с Лениным, переигравшие абсолютно всех.

«Советский аттестат»