Никель и пустота
На спасение умирающего поселка, где закрылся цех «Норильского никеля», бросили миллиарды
Металлургический мини-завод, завод по производству абразивных материалов, электробусы в Киркенес, гостиничный комплекс, молочная ферма — вот только некоторые проекты, которые так и не заработали в Никеле, хотя их реализация была обещана для спасения этого населенного пункта в Мурманской области после закрытия градообразующего предприятия. Оправдания чиновников и инвесторов: от подорожания стройматериалов и капризов погоды до вредительства. Тем временем поселок, который стал для «Норильского никеля» непрофильным активом, тихо умирает.
Месяц назад «Новая» рассказывала, как выживает поселок спустя год после закрытия плавильного цеха дочки «Норильского никеля». Отсутствие рабочих мест, отток населения, жуткое состояние жилкомунхоза, колоссальный накопленный экологический ущерб. И полное отсутствие надежд. Увиденное нами сильно контрастировало с оптимизмом правительственных отчетов, но любая критика и сомнения воспринимались чиновниками как злопыхательство и элемент политической борьбы; Никель пиарщики губернатора Мурманской области называли одним из его «успешных кейсов».
Ответ «Норильского никеля» на запрос «Новой» о перспективах поселка тоже был вполне оптимистичен. Нам прислали слайд с перечнем инициатив, которые компания помогает реализовывать на оставляемой территории. Совместная с правительством области программа социально-экономического развития Печенгского округа, центром которого является Никель, была принята в марте 2021 года. В нее заложено 10 млрд рублей.
Однако к началу нового года, когда были подведены промежуточные итоги, оказалось, что главное из намеченного в программе не осуществлено. И многие проекты закрыты навсегда.
«Из одиннадцати проектов, получивших поддержку «Норильского никеля», реализованы только три», — признался глава округа Андрей Кузнецов. При этом объясняет такой провал чиновник тем, что «при проведении конкурса беспроцентных займов не были учтены вопросы имущественного и земельного характера». То есть гранты выдавались, а реализовать проект оказалось негде — оформление земли, сугубо бюрократический процесс оказался сложным и долгим. Пока оформляли стоимость стройматериалов подскочила вдвое. Лето на Севере короткое, а зимой строить дольше и дороже. Вообще-то все эти риски учитываются при планировании бизнеса и оценке грантовых заявок, тем более для этого у «Норникеля» есть целый оператор — АНО «Вторая школа», через который и прокачиваются деньги. Но что-то пошло не так.
На онлайн-встрече с чиновниками и бизнесом некоторое раздражение по этому поводу сквозило в словах Игоря Сухотина, начальника управления благотворительных программ «Норильского никеля», прозрачно намекнувшего: «Успех реализации зависит не только от компании, но и от других игроков».
Вице-губернатор Ольга Кузнецова показывает слайд под названием «Сложные проекты». Из него следует, что строительство завода по производству абразивных материалов приостановлено, так как… отсутствуют рынки сбыта. Этот завод должен был переработать грандиозные отвалы металлургического производства, которые оставил, закрывая цех, «Норильский никель». Черные терриконы шлака громоздятся на въезде в поселок. Это и есть накопленный экологический ущерб от деятельности компании.
Терриконы шлака. Фото: Татьяна Брицкая / «Новая»
Из 1 млрд 700 млн, которые должны были быть вложены в реанимацию округа в прошлом году, освоено меньше половины — всего 800 млн. Металлургический завод — один из ключевых пунктов программы — инвестор вовсе отказался строить. Молочная ферма «Казаки на Севере», казавшаяся сомнительной идеей тем, кому знакомы сложности заполярного животноводства, сейчас в состоянии банкротства после смерти владельца. А Виталий Матвиенко, директор экозавода «Умная SREDA», где делают лавочки из вторичного пластика, на совещании бесхитростно признался: «Наша продукция настолько инновационная, что мы не можем конкурировать с материалами, которые дешевле». Дескать, потребители предпочитают менее дорогие дерево и металл.
Вот и получается, что в списке выполненных мероприятий только кафе на колесах, ремонт пары площадей да капремонты нескольких зданий, причем ряд из них — на федеральные деньги, отпущенные на реновацию ЗАТО и гарнизонов. Дела, конечно, нужные, но ими поселок не возродишь, отток населения не остановишь.
Чиновники уверяют: раз уж с промышленностью в Никеле не идет, он станет туристическим центром, благо стоит на границе с Норвегией.
Но и тут не все слава богу: идея строительства на потанинские деньги порта в поселке Лиинахамари год назад подавалась как главный путь спасения Никеля. Потом до областных чиновников дошло очевидное: территорию занимают военные, которым никакие иностранные круизные суда здесь не нужны. И проект — нет, не сдулся — переехал на полуострова Рыбачий и Средний и из порта превратился в комплекс глэмпингов.
Никель. Фото: Татьяна Брицкая / «Новая»
Губернатор Чибис в прямом эфире тогда заявил, что никакого порта в Лиинахамари никто строить не собирался. «На моей жизни и при моей работе в Мурманской области мы точно не рассматривали этот проект с какой-то долей серьезности», — на голубом глазу признался чиновник. Рыбачий и Средний, хоть и тоже в Печенгском округе, от Никеля далеко, гости туркомплекса в поселок не едут и никакой выручки поселковому бизнесу не приносят. Между тем оборудование туркомплекса суммарно обойдется в 28 млрд — именно такая цифра указана в презентации, которую демонстрировала в Никеле вице-губернатор Кузнецова.
Валентина Тедеева, местный предприниматель и мундеп, говорит о серьезном оттоке населения и снижении выручки. О том, что малый бизнес уходит из округа, на глазах закрываются предприятия. Голос ее тонет в хоре «сдержанных оптимистов».
Тем временем администрация предложила в соцсетях выбрать из двух вариантов логотипа Печенгского округа «для подготовки брендбука». На одном из них изображена шахта Кольской сверхглубокой скважины, посмотреть на которую зазывали туристов рекламные конструкции, установленные на Новый год в Мурманске. Беда в том, что самая глубокая в мире научная скважина законсервирована 15 лет назад, оборудование демонтировано, напоминает только о некогда известном на весь мир уникальном проекте ржавая металлическая заглушка на земле.
Татьяна Брицкая