Валежник проблем. Кто расчистит лес в Можге?
Вот уже год, как россияне могут собирать валежник бесплатно. Госдума разрешила это в надежде очистить леса от сухих и гниющих древесных остатков.
«В новогодние каникулы мы выехали на лыжную прогулку в лес, который находится за Дубительским микрорайоном. И были удивлены: многие деревья просто висят в воздухе, цепляясь друг за друга. Ходить мимо них страшно. Кто должен наводить в лесу порядок?» – обратилась к сообществу известная в Можге блогер.
В ответ посыпались советы не рисковать и проводить праздники на диване. Но погибшие деревья представляют опасность не только для приверженцев ЗОЖ. Они являются угрозой возникновения лесных пожаров. А ещё наводят на мысль, что запустение лесов кому-то на руку.
В ГКУ УР «Можгинское лесничество» сообщили, что указанный пригородный лес мог бы очистить арендатор. Но из-за близости к городу в аренду его передавать нельзя. А иных ресурсов для очистки леса нет. До настоящего времени 60 % лесов Можгинского района находятся в аренде у трёх крупных арендаторов. На фоне общереспубликанских показателей в разрезе отдельных районов эта цифра – самая внушительная. Но ухоженными можгинские леса не стали. Погибших деревьев – уже упавших на землю и ещё цепляющихся ветвями за своих соседей – много во всех лесах. А погибают они от насекомых, буреломов и снеголомов, пожаров и естественного отмирания.
Разрешение с условиями
«Ветер, бури, насекомые были всегда. Но валежника в таких количествах не припомню, – говорит можгинец Пётр Илларионов. – Ещё двадцать лет назад леса стояли чистые. Деревья человеку были нужны: древесину на дрова и строительство заготавливали рядовые граждане. И разрешения на это годами ждали. Деревья попросту не успевали погибнуть без пользы».
«Да, двадцать лет назад уровень газификации был ниже. Сейчас же большой потребности в дровах у населения нет. А заготовка древесины на строительство так повязла в бюрократии, что застройщику проще кирпич купить. После массового поражения лесов еловым короедом, лет восемь-девять назад, несколько моих коллег-фермеров в свободное от полевых работ время начали использовать технику на лесозаготовках. Это спасало леса от дальнейшей гибели и приносило нам доходы. Мы надеялись, что разрешение на бесплатную заготовку валежника также пойдёт на пользу. Но ошиблись. Во-первых, заготовка валежника разрешается только для собственных нужд. Его сбор для продажи категорически запрещён. Во-вторых, нельзя использовать технику для трелёвки, потому что это может повредить молодую поросль. Иными словами, валежник можно распилить на куски и в таком виде выносить из чащи. Понятно, что это тяжело. Да и грузовой техники, способной проехать по лесным дорогам, у большинства людей нет. Поэтому односельчане по-прежнему обращаются к нам за помощью. Доставляем дрова чурками, иногда их раскалываем на поленья. Поскольку за эти услуги мы получаем деньги, а чиновники могут расценить это как запрещённое предпринимательство, свою фамилию я называть не буду. Финансовая ответственность пугает», – говорит фермер.
Многосторонняя действительность
Ответственность при сборе валежника для физических лиц может наступить ещё в нескольких случаях. Это уничтожение мест обитания животных, уничтожение сенокосов и пастбищ, повреждение почвенного покрова, уничтожение лесного подроста и заготовка сырорастущей древесины. Если человек за упавшей елью не заметил, например, лисьей норы, то может заплатить штраф до 500 руб. Если же его гружёный и отяжелевший автомобиль оставит колеи на поляне, которую считают сенокосом, придётся выложить тысячу рублей. В четыре раза выше сумма штрафа за нанесение вреда молодым деревьям. А за заготовку сырорастущей древесины ст. 260 УК РФ предусматривает лишение свободы до двух лет. И не каждый сможет доказать, что берёза, ещё не почерневшая от длительного лежания на земле, действительно лежала, а не «висела» над головой.
Штаты лесхозов сокращены до минимума, лесников в них нет, проконсультироваться не с кем. Состояние лесов отслеживает единая государственная автоматизированная система учёта древесины и сделок с ней. Теоретически она держит на контроле судьбу каждого дерева. На практике же дерево может упасть в любой момент. А тонкостей в определении валежника не так мало. Им не являются ни лежащая на земле сухостойная древесина, ни мёртвая ветровальная древесина, а также вывороченная древесина, которая не отделена от комля. Такая древесина, хотя и упавшая и годами пролежавшая на земле, может считаться зелёной до тех пор, пока не пройдёт лесопатологическое обследование с последующим внесением поправок в ту самую автоматизированную систему учёта.
«С одной стороны – мы не должны допустить, чтобы под видом валежника вели коммерческую заготовку и сбор древесины. С другой – нельзя устанавливать для граждан необоснованные ограничения», – сказал ещё год назад руководивший тогда Рослесхозом Иван Валентик.
Получается, есть и третья сторона – молчаливое бездействие чиновников, оправдание бедностью бюджета. Именно из-за этого молчаливого бездействия чаще всего и становятся губительными интересные (на первый взгляд) реформы. Но жизненный уклад они всё-таки меняют. Самой очевидной переменой в шкале общественных ценностей в последние десятилетия стало стремление к комфорту. Это относится и к газификации населённых пунктов.
В конце прошлого года Вавожское лесничество в течение нескольких дней сжигало древесные остатки. Очевидно, население не пожелало забирать их даже в черте райцентра.