От сердца к сердцу. Фестиваль «Небесный глас» соберет лучшие церковные хоры

Фестиваль церковно-приходских хоров «Небесный глас» стартует 9 июня. Он посвящён 600-летию преподобного Ферапонта Можайского, ученика Сергия Радонежского и основателя Лужецкого монастыря. Заявки на выступление подавали 40 подмосковных хоров. И только 16 из них смогут выступить в финале 9 июня.

Что движет теми, кто поёт в церковном хоре? В чём его миссия — в просвещении или в «погружении в веру»? Что нужно делать для популяризации хорового пения? Об этом aif.ru расспросил художественного руководителя фестиваля Илью Авдюнина и главного дирижера Московского Синодального хора, заслуженного артиста России Алексея Пузакова.

Зов предков

Екатерина Бычкова, aif.ru: Меняет ли мировоззрение современного человека участие в хоре?

Илья Авдюнин: Не уверен, на мой взгляд, вопрос совершенно в другом. Люди хотят петь в хоре, хотят быть в обществе, хотят какого-то коллективного взаимодействия. И есть большое количество людей, которые чувствуют зов предков и, как их предки тысячелетия назад, идут в хор, чтобы вместе со своими друзьями, коллегами, соседями петь и ощущать, что мы все вместе.

Алексей Пузаков: Знаете, человек может иногда даже неожиданно обнаружить своё одиночество. Хор помогает его преодолеть: вместо «я» здесь важно «мы». Ты волей-неволей учишься слышать соседа, подстраиваться к общему дыханию, так как это необходимо. И это вовсе не ломает и не унижает личность, а, напротив, освобождает от потребности доказывать свою исключительность и дарит радость от того, что вместе с другими, такими же индивидуальными личностями, вы вдруг начинаете звучать как единое целое, обретаете новый смысл через служение общему делу.

— В чем, на ваш взгляд, миссия церковного и народного хора в современном мире: это культурное просвещение, «погружение» в веру или воспитание патриотизма?

Илья Авдюнин: В общем, это всё вместе — и патриотизм, и православие, и народная культура. На самом деле мы просто возвращаемся к истокам, поскольку в старые времена, во времена наших предков, еще до синодальных и во время синодальных, предполагалось, что Церковь и служитель церкви — это клир, а те, кто приходит в церковь, — это паства, а хор — это что-то между клиром и паствой. Соответственно, те, кто поет в хоре, — это творчески одаренные люди того региона, в котором находится приход. Соответственно, это просто возможность, платформа для творческих людей в те времена прийти и себя реализовать на клиросе, реализовать себя в певческой православной культуре.

Алексей Пузаков: Для церковного хора миссия — прежде всего, молитва. Всё остальное приходит следом. Если поёшь с верой — люди сами просвещаются, и патриотизм просыпается не фальшивый, а настоящий, когда человек чувствует свою сопричастность культуре предков. Мы стараемся, участвуя в Богослужениях, не превращать их в концерты духовной музыки, а как бы отойти на второй план — только помочь человеку, прихожанину или просто зашедшему в храм, обратиться к Богу, настроить его на этот очень важный для него разговор.

Будто ангелы поют

— Какое самое сильное эмоциональное переживание во время исполнения духовного произведения вы можете вспомнить?

Илья Авдюнин: Для меня одно из самых сильных переживаний — это исполнение «Всенощного бдения» Рахманинова и «Литургии» Рахманинова. Вспоминается «Благослови, душе мое, Господа» в исполнении Полины Шамаевой и «Тебе поем» из «Литургии» Рахманинова, когда мальчик поет наверху, появляется ощущение, что это ангелы сверху нам поют. В детстве я пел это сам, хор мощно подкладом поддерживал, и было ощущение приближения к Богу и достижения невероятной музыкальной гармонии.

Алексей Пузаков: Самое сильное переживание — это когда на Богослужении я могу забыть, что я дирижёр. Рука движется сама, хор поёт, и ты просто растворяешься в одном со всеми порыве обращения к Богу. А из раннего — навсегда запомнил, как в 16 лет в храме «Всех скорбящих Радость» услышал Матвеевский хор на Страстной седмице. Это потрясение привело меня к крещению — до сих пор считаю это истинным прикосновением к живому духовному наследию.

— Что нужно сделать для популяризации хорового пения, чтобы русское многоголосие не угасло в цифровую эпоху?

Алексей Пузаков: Я думаю, нужно не прятаться от цифровой среды, потому как это бесполезно, но научиться грамотно её использовать: можно делать качественные записи, которых так не хватает, от наших абсолютно гениальных предшественников, делать видеозаписи, показывать репетиции, проводить онлайн мастер-классы, оставлять уже для следующего поколения фотографии. Но главное, безусловно, чтобы пение оставалось в школе и в семье. Если ребёнок с детства поёт с мамой или в школьном хоре, он навсегда запомнит эту живую гармонию и не променяет её ни на какие искусственные подделки. Надо просто давать ему такую возможность.

Илья Авдюнин: Прежде всего, нужна большая поддержка государства. Нельзя сказать, что сейчас ее совсем нет, но и в культуре тоже присутствует коммерческий подход ко всем вопросам. Не секрет, что большое количество хоров вынуждено показывать свою рентабельность, коммерческую эффективность и тому подобное. Но хоры, они не всегда, на самом деле, имеют возможность быть коммерчески обоснованными, и именно поэтому, я считаю, что они должны получать большую поддержку.

Мы со своей стороны — маленький кусочек такой культуры. Помимо церковно-приходских хоров, есть еще самодеятельные хоры, народные хоры, есть очень-очень много хоров. И на государственном уровне важно продвигать хоровую культуру как некую идеологическую составляющую. Помните, в советское время была популярна песня: «Вместе весело шагать по просторам, и, конечно, запевать лучше хором», это именно та идеологическая составляющая, в хорошем смысле этого слова, которая объединяла людей. Мне кажется, что сейчас этого немного не хватает. Мы, как организаторы фестиваля «Небесный глас», и я уверен, по всей стране много таких инициаторов, со своей стороны стараемся поддерживать инициативу снизу, но, мне кажется, если бы государство имело больше инициатив по формированию фестивалей и различных конкурсов, кружков, чтобы больше людей занимались хором и больше пели, было бы очень здорово.

Что по нотам не выучить

— Фестиваль — это не только конкурс, но и школа. Чему коллективы учатся здесь, на «Небесном Гласе», чего не найти, например, в нотах?

Илья Авдюнин: Прежде всего, люди учатся тому, чем они обогащаются друг от друга. В финал нашего фестиваля вышло 16 хоров, все они приезжают в Можайск и будут слушать друг друга, смотреть, кто как поет, это первое. Второе — это, конечно, общение друг с другом, выработка общих традиций: у нас так, у вас по-другому. Регенты могут обмениваться нотами и контактами. Вообще, фестиваль про то, что, если ты живёшь в отдаленном населенном пункте, но у тебя есть интернет, ты можешь общаться с людьми. Но, если ты приезжаешь и видишь этих людей воочию, в жизни имеешь возможность с ними пообщаться, ты неприменно почувствуешь душевную теплоту других людей, что, безусловно, ценно.

Алексей Пузаков: Ноты передают «букву», но не дух. На таких фестивалях хоры учатся живому соборному звучанию, перенимают манеру и нюансы непосредственно от старших к младшим — из уст в уста, от сердца к сердцу. Учатся той самой церковной распевности. Благоговейного отношения к слову по нотам не выучишь, это передаётся только в живом общении.

— «Небесный Глас» проходит в память о преподобном Ферапонте. Влияет ли память о святых на формирование певческой традиции того региона, в котором они жили?

Илья Авдюнин: Дело в том, что святой Ферапонт, как и все сподвижники подобного рода, был главным строителем храмов и монастырей, в частности и Лужецкого Ферапонтова Монастыря в Можайске, и монастырь в те времена на Руси был главным культурным центром. То есть, когда такой мощный святой как Ферапонт организовывал монастырь, по умолчанию предполагалось, что там будет зачинаться, рождаться хоровая культура, и там будут ее истоки. Потому что лучшие силы региона будут приходить в монастырь, и там они будут формировать хоровые и музыкальные школы, и оттуда пойдут свои напевы и выступления.

Что касается Можайска и Ферапонта, то до нас дошло не очень много самобытных напевов именно Ферапонтова монастыря, потому что в советские времена он был разрушен и закрыт, и сейчас он только возрождается. Но, тем не менее, как и все святые подобного уровня, конечно же, святой Ферапонт влиял и влияет на хоровые культуры. Тогда — тем, что на базе храмов и монастырей образовывались хоровые и музыкальные классы, а сейчас — тем, что в память о нем мы делаем этот фестиваль.

Алексей Пузаков: Однозначно, как пока жива память о любом историческом событии и наших родных предках — живы и мы в их продолжении, так и пока жива память о местном святом — жива и традиция. Как только она угасает, пение теряет свои корни и становится безликим. У каждого края — свои распевы, свои манеры, которые передавались от бабушек или монастырских регентов, — без этого хор просто теряет свой собственный голос.

Прямая трансляция фестиваля начнётся на официальном сайте 9 июня в 13:00.