www.facebook.com: Проходят столетия, а ничего не меняется

Осенью 92го дивизию Дзержинского перебросили в Осетию. Весь день перед отправкой мы проходили в роте в полном обмундировании и легли спать одетыми. На следующий день нас погрузили и привезли в аэропорт. Там загрузили в транспортный самолёт, который ни вечером, ни всю ночь так и не взлетел. Внутри была кромешная тьма и кто как, наощупь, организовал себе спальное место. Утром нас вывели, и мы смогли сходить в туалет и позавтракать. Спустя какое-то время вновь прозвучала команда на погрузку и мы, наконец, полетели.
На аэродроме Моздока был уже разбит огромный лагерь – многие прибыли сюда раньше, и мы занялись организацией своего участка. Никто не знал, что происходит, доходили скупые слухи о том, что где-то ведутся боевые действия и есть жертвы. У нас была учебная сапёрная рота.
Никто не знал совершенно нихера про саперное дело, и, если бы в условиях боевых действий был дан приказ заниматься по профилю, мы бы повзрывали нахрен и себя и других. Мы знали лишь, как бегать с четырьмя противотанковыми минами в противогазах.
В войсковой части в Москве нас очень плохо кормили, а здесь мы попросту голодали, все наши мысли были заняты лишь тем, как избавиться от голода. После приземления мы увидели двух дородных спецназовцев, евших арбуз, это глубоко врезалось в память, мы узнали, что где-то неподалёку бахча и деды посылают за арбузами и едят их вдоволь. Нам такое, конечно же, не светило.
Продуктовые машины охранялись. Однажды я попал в караул. Я не устоял перед искушением, в ночное время забрался в кузов и достал банку тушенки, открыл и съел. Если бы машины не охранялись, их бы попросту разграбили. Сами солдаты.
Нас много гоняли, выставляли в цепи со щитами и дубинками, сержанты прыгали на щиты и пинали, выискивая бреши.
Мы много ползали и окапывались. Все были грязные и вонючие, умыться могли только после утренней пробежки, зачерпнув по-быстрому несколько горстей из единственной колонки. Спали одетыми, с автоматом под рукой. Даже по-большому разрешалось ходить только с автоматом на коленях. Мы ощущали истощение.


Есть множество видео со взятыми в плен российскими солдатами. И они выглядят, мягко говоря, неблагополучно, они истощены. Не знаю, сколько они там пробыли на учениях прежде, чем их бросили в бой? Я могу представить, что там с ними было. Их попросту загоняли.
В нашем случае речь шла о реальной перспективе участия в боевых действиях, и то с нами обращались как со скотом. А здесь – никто не думал, что начнутся боевые действия и командиры, скорее всего, отрывались во время учений как могли. И состояние солдат после многомесячного российского армейского полевого идиотизма можно себе представить. Многие из них на видео выглядят буквально как бомжи.


Проходят столетия, а ничего не меняется. И в основе лежит человеконенавистническая идеология, тюремные привычки и неискоренимые традиции издевательства и унижения.
Я не знаю, как можно на что-то рассчитывать с такой армией. Я не представляю, что должны были наплести Путину, чтобы он поверил в её боеспособность настолько сильно.
Мне кажется, там нет шансов, кроме абсолютно варварских методов ведения боевых действий: применения тяжелых вооружений с нанесением критичного вреда гражданской инфраструктуре. С погружением всей Украины в состояние гуманитарной катастрофы.
Победной для Путина может быть только стратегия тотального геноцида украинцев. Иначе ему не победить.
Готов ли к этому Путин? Вопрос риторический. Готов ли к этому мир – вот в чём вопрос.