Для меня это так началось
Разговоры о том, что полк будет отправлен на Северный Кавказ, начались в начале сентября. А со средины месяца каждый день после завтрака мы уходили в парк и до позднего вечера готовили свою технику к походу. В то время я служил командиром командно-штабной машины в 1-ом артиллерийском дивизионе 276-го мотострелкового полка. 25 сентября была дана команда заправить горючим технику, погрузить боезапас и имущество, готовиться самим. Около 10 часов вечера в казарму позвонил отец. Дневальный подозвал меня к телефону.
В это время началось построение, отец сразу все понял, хотя я ему ничего не говорил. Сказал, если будут предлагать остаться, отказаться от предложения, быть вместе со всеми. Через полчаса мы были уже в парке и двинулись на станцию погрузки. Колонна из танков, БМП, артиллерийских орудий двигались по городу зеленой змейкой. Была теплая ночь, сидя на броне своей машины, я смотрел на город, который светился всеми своими огнями. Много молодежи было на остановках, гуляло по тротуарам, девушки что-то нам кричали, махали руками, наверное, они думали, что мы едем на учения, но ничего не было слышно изза лязга гусениц. На перекрестках скопилось много машин: регулировщики пропускали нашу колонну, некоторые водители вышли из машин и смотрели в нашу сторону.
К 4 часам утра погрузка была закончена, эшелон двинулся на Юг. 30 сентября мы разгрузились в городе Моздок, колонна двинулась в сторону Чечни. У нас в дивизионе сломалась машина, дивизион оставили на станции для ее ремонта, а полк ушел. 1-го октября мы отремонтировали машину и двинулись догонять полк. Я поддерживал связь начальника штаба с командиром дивизиона. Рядом, в конце боевого отделения, сидел Олег Логинов, мой земляк, только я призывался осенью 1997 года, а он в мае 1998 года. Вдруг машина резко дернулась влево и стала куда-то сваливаться. На верху что-то кричали, но я не слышал, что там, так как у меня были одеты наушники. Я ударился о радиостанцию, в это время в боевое отделение через люк хлынула вода.
Пока машину не затопило, выбраться из нее было невозможно. Как потом мне рассказывали те, кто сидел на броне, при подъезде к каналу дорога делает крутой поворот к мосту, в метрах 200 от него были заросли кустарника, из них по нашей машине выстрелили из гранатомета. Механик-водитель заметил выстрел, затормозил, стал отворачивать машину, сбил ограждение моста, и наш тягач свалился в воду. Это было на границе Осетии и Чечни. Погибли Олег Логинов и парень из Челябинска, это были первые потери нашего полка. Мы, артиллеристы, в атаку не ходим, как мотострелки, у нас служба и на войне намного спокойнее, чем у них. С начальником штаба дивизиона много раз выезжал на передовую полка, корректировал огонь дивизиона.
На войне все становятся собраннее, ответственнее. Мы, земляки-белозерцы, поддерживали друг друга, делились новостями с родных мест, если кому приходило письмо. Я чаще встречался с Верхотуровым Романом и Нестеровым Павлом. В день ракетных войск и артиллерии - 19 ноября наш полк стоял под Грозным. Город можно было разглядеть в бинокль. Вечером устроили фейерверк – стреляли в небо из орудий, все небо было в трассерах, это мы так праздновали свой праздник, а по телевизору, в новостях, сказали, что начался штурм Грозного. Вот и верь после этого новостям в средствах массовой информации.
Сергей Карасев