Кормилец поневоле: что происходит с семьями, где главная добытчица — женщина
Женщины по всему миру, и в том числе в России, все чаще зарабатывают больше мужчин. Но культура не успевает за экономикой: только 12 процентов наших соотечественников считают норму «женщина-кормилец» приемлемой. Этот разрыв между практикой и установками создает напряжение, которое проявляется в статистике — пары с женщиной — основным кормильцем распадаются на 36 процентов чаще. Психологи объясняют это сломом негласной сделки: мужчина теряет идентичность, женщина — ощущение безопасности.
Кто в семье зарабатывает, тот и задает правила. Это представление уходит корнями в прошлое, когда экономическая роль мужчины и женщины была предопределена. Сегодня женщины все чаще приносят денег в дом больше партнера. Но изменилось ли что-то в головах — и что это значит для отношений? Подробнее — в материале «Вечерней Москвы».
Свежее международное исследование, охватившее более полумиллиона пар в 29 странах, включая США, зафиксировало устойчивый эффект: в семьях, где женщина приносит более 60 процентов от общего дохода, риск распада пары оказывается на 36 процентов выше, чем в семьях с мужчиной-кормильцем. Показательно, что тенденция сохраняется даже во Франции — стране с давней традицией двойного дохода. Пары, где доля женщины в общем доходе превышает 55 процентов, оказываются нестабильнее пар с равными доходами, причем риск растет вместе с ее вкладом.
На этом фоне отечественные реалии демонстрируют парадокс: по опросу крупной ювелирной сети, 41 процент российских семей живет на доход женщины, которая зарабатывает больше партнера, но, по данным ВЦИОМ, лишь 12 процентов россиян считают норму «женщина-кормилец» приемлемой, а 51 процент уверены, что кормильцем должен быть мужчина.
Получается, мы уже имеем дело не с точечным западным явлением, а с массовой практикой, которая не проговаривается вслух. Миллионы людей живут в модели, которую общество не признает, и именно этот разрыв между фактическим вкладом в бюджет и нормативной ролью, между «как есть» и «как должно быть» создает напряжение. Оно проявляется в статистике распадов и требует объяснения, кто сдастся первым, культура или экономика, и что произойдет с институтом брака через десять лет: он рухнет, перестроится или мы продолжим жить двойными стандартами?
Джинна в бутылку не загнать
Чем гражданский брак отличается от сожительства и какие у него минусы: объясняют эксперты
Прежде чем обсуждать, кто кормилец, стоит разобраться в самом явлении. Финансовый аналитик крупного банка Марина Анастасиади предлагает начать с фактов.
— Новый отчет исследовательского центра показывает, что за период с 1972 по 2022 год доля женщин, которые являются единственным или основным кормильцем своей семьи, увеличилась втрое — с 5 до 16 процентов. То есть тенденция действительно есть, она общемировая и устойчивая, — говорит она. — В нашей стране, впрочем, это наиболее заметно в семьях с невысоким доходом — до 50 тысяч рублей на взрослого.
Но здесь важно не спешить с выводами, предупреждает аналитик.
— Зарабатывать больше партнера не значит, что женщина стала успешным профессионалом, а мужчина «сдал позиции», — поясняет Марина Анастасиади. — Это может означать, что она работает на двух работах, пока он ищет себя. Или что она получает меньше, чем могла бы, но его доход еще ниже.
Она напоминает: в России активно работает уже несколько поколений женщин.
Почему мужчинам платят больше, чем женщинам
— Советская модель предполагала, что женщина работает наравне с мужчиной, но при этом продолжает тянуть дом,— описывает экономист. — Это то, что социологи называют «двойной сменой»: восемь часов на работе, потом еще несколько часов на кухне и с детьми.
С тех пор мало что изменилось структурно. По данным исследований, в 55 процентах российских семей именно женщины отвечают за финансовое планирование, регулярные платежи и накопления. В 68 процентах случаев уборка и приготовление пищи — тоже на женщине. То есть она уже давно работает и зарабатывает — просто раньше это не называли «кормилец».
Что изменилось сейчас, по мнению аналитика, так это не экономика, а готовность женщин соглашаться на меньшее.
— Раньше логика была такая: я работаю, но мужчина все равно главный, он принимает решения, он «добытчик», — объясняет Марина Анастасиади. — Сейчас все чаще звучит другой вопрос: если я так и так работаю, зарабатываю и тяну дом, зачем мне еще и третий ребенок в виде взрослого мужчины? Женщины перестают видеть причину для дополнительной нагрузки, которая не компенсируется ни уважением, ни партнерством. По данным опросов, только 16 процентов женщин рассчитывают на то, что их финансовые вопросы закроет муж. Большинство исходит из того, что работать должны оба. Это не «женщины стали сильнее». Это «женщины перестали соглашаться на невыгодные условия».
При этом аналитик подчеркивает, что одиночество не решение проблемы.
— Когда мы говорим «она ушла», нужно понимать, что она ушла не в сытую и спокойную жизнь. Уровень бедности среди одиноких матерей в России значительно выше, чем в полных семьях. В неполных семьях с детьми доход в среднем ниже, а риски бедности — выше. Одинокая мать часто работает на двух работах, берет подработки, осваивает дополнительные профессии — и все равно едва сводит концы с концами. Это не «счастье в одиночестве». Это часто выживание, — предупреждает эксперт.
Поэтому, по ее словам, вопрос не в том, кто «победит» — мужчина или женщина.
— Хозяйству нужны два дохода, — уверена Марина Анастасиади. — Один доход в современных условиях не тянет ни ипотеку, ни ребенка, ни нормальную жизнь. Но если работают оба, то и роли должны меняться. Необходимо четко обговаривать, кто забирает ребенка из сада, кто берет больничный, если ребенок заболел, кто готовит ужин. Если этого не происходит, второй доход превращается в двойную нагрузку.
Что касается возврата к прежней модели, аналитик настроена скептически.
— Джинна обратно в бутылку не загнать, — говорит она. — Женщины уже плотно завязаны в общемировой рабочей силе, они уже зарабатывают, они уже принимают решения. Можно сколько угодно говорить о традиционных ролях, но, если экономика требует двух доходов, а женщина устала тянуть все одна, она найдет способ перестроить свою жизнь. Другой вопрос, будет ли рядом партнер, готовый перестроиться вместе с ней.
Сломанный телефон — сломанный брак
Что такое гостинг: объясняет психолог
Давайте попытаемся понять, а какие именно проблемы приводят к охлаждению отношений в семье. Эксперт Президентской платформы «Россия — страна возможностей» психолог Рина Аверьянова объясняет устойчивость этого разрыва через слом негласной сделки, на которой веками держалась семья. По ее словам, дело не в деньгах как таковых, а в идентичности — и именно поэтому цифры так упрямы.
— В нашей культуре исторически сложилась негласная сделка: мужчина обеспечивает физическую и финансовую безопасность, а женщина отвечает за внутренний мир дома — уют, эмоции, быт, — поясняет эксперт. — Когда женщина начинает зарабатывать больше, эта сделка ломается. У мужчины рушится фундамент самооценки, потому что его главная социальная роль — защитник и добытчик — обнуляется. Он перестает чувствовать себя нужным в базовом, животном смысле. Это не про жадность, это про идентичность. Если я не могу защитить и накормить свою семью, кто я? Возникает экзистенциальная пустота, которую мужчина часто маскирует агрессией или апатией.
У женщины, продолжает она, одновременно с этим растет тревожность.
— Она выходила замуж за каменную стену, а теперь эта стена сама нуждается в опоре. Подсознательно она перестает чувствовать себя в безопасности. Даже если на счету миллионы, эмоционально она одна на сквозняке. Чтобы компенсировать эту тревогу, она начинает контролировать все: не только бюджет, но и жизнь партнера, что вызывает у него удушье, — описывает эксперт потенциальные причины холодеющих отношений.
Мужчина, потерявший роль добытчика, часто проваливается в регресс. Он становится психологически похож на еще одного ребенка в семье.
— Ему нужны поддержка, одобрение, уход за его эго. Женщина, которая весь день принимала жесткие решения, закрывала сделки и несла ответственность за десятки людей, вечером вынуждена менеджерить еще и чувства взрослого мужчины. Она подстраивается, спасает, сглаживает углы, но ресурсы человека конечны. Рано или поздно у нее щелкает тумблер: я содержу взрослого человека, который не может обеспечить мне даже базовое чувство спокойствия, потому что сам его потерял. В этот момент вопрос «Зачем мне это?» звучит как единственный способ спасти себя, — подмечает психолог.
Когда женщина становится основным кормильцем, у нее автоматически повышается самооценка и вместе с этим частенько появляется авторитарность. Параллельно мужчина проживает целый коктейль эмоций.
— Самая острая фаза — стыд, это страх изгнания из стаи. Мужчина боится, что другие мужчины — друзья, братья, отец — узнают, что жена главная, и это бьет по самому больному, — объясняет Рина Аверьянова. — Затем появляется обида, ведь легче всего переложить ответственность. Начинается обесценивание: «Да она работает в какой-то своей женской конторе, это не настоящие деньги», «Она стала мужиком в юбке», «Она меня не уважает». Мужчина выбирает способ объяснить себе, почему ему плохо, не признавая своей несостоятельности.
Но самой разрушительной для отношений, по словам психолога, становится выученная беспомощность партнера.
— Если женщина, ведомая любовью или тревогой, начинает «помогать» — берет на себя его задачи, решает его проблемы, не дает ему столкнуться с последствиями его бездействия, она своими руками выращивает «диванного жителя». Он перестает пробовать. Зачем? Она все равно сделает лучше, быстрее и качественнее. Отношения превращаются в схему «мама и сын-подросток». Это убивает сексуальное влечение на корню и разрушает пару быстрее всего, потому что уничтожает уважение в паре, — подводит неутешительный итог эксперт.
Сотрудничество вместо соперничества
Впрочем, хоронить институт брака раньше времени не стоит. Кандидат социологических наук, эксперт Президентской платформы «Россия — страна возможностей» Максим Страхов призывает не спешить с выводами и внимательнее смотреть на то, как устроены сами цифры.
— Честно говоря, уже в сопоставлении этих цифр мой внутренний социолог негодует, — признается он. — Зарабатывать больше партнера не значит полностью содержать семью. А результаты опроса ювелирной сети нельзя переносить на все российские семьи, не разобравшись, кого и как опрашивали. С данными ВЦИОМ другая история: 12 процентов говорят о безусловном принятии женского финансового лидерства. Но есть и люди, которые считают его допустимым в отдельных обстоятельствах. Они ведь тоже не отвергают такую модель.
При этом разрыв между комфортными представлениями о семейных отношениях и практикой действительно возможен, соглашается социолог. Экономическая ситуация в семье меняется, а представление о том, как строятся отношения, остается прежним.
— Можно годами считать мужчину главным кормильцем, хотя фактически основной доход приносит женщина, и продолжать объяснять себе, что просто сейчас такой период, — говорит Максим Страхов. — Например, она получила повышение, он сменил профессию и пока зарабатывает меньше. Бюджет уже изменился, а договоренности еще нет. От мужчины по-прежнему ждут финансового лидерства, от женщины — привычного участия в быту. Получается, семья живет в новых обстоятельствах, но оценивает себя по старым правилам. Это не исключительно российская история, однако и единого мирового сценария здесь нет. В разных странах и социальных группах такие изменения происходят неодинаково.
Осторожнее он предлагает трактовать и снижение числа разводов.
— Упомянутые 30 процентов относятся к заявлениям в суды от супругов с детьми за первое полугодие 2025 года по сравнению с аналогичным периодом 2023 года. Это не все разводы и тем более не все расставания, — уточняет эксперт. — Из этой цифры нельзя заключить ни что семьи окрепли, ни что люди массово ушли в гражданские браки. Для таких выводов нужно знать, сколько пар состоит в браке, сколько живет без регистрации, сколько расходится и сколько откладывает юридическое оформление разрыва, и это, по-моему, очень сложно выяснить.
Когда же разговор переходит от статистики к практике, на первом плане — совсем другие вопросы.
— Кто заберет ребенка, если рабочий день заканчивается позже, чем закрывается сад? Кто останется дома, когда ребенок заболеет? Может ли отец спокойно сказать работодателю, что сегодня семейные обязанности на нем? — перечисляет актуальные проблемы современный семьи Максим Страхов. — Поэтому я бы начинал с доступности ухода за детьми и реальной возможности обоих родителей совмещать семью с работой. Налоги, жилье и правовая защита тоже имеют значение, но назначать один институт главным тормозом без отдельного анализа было бы поспешно. Важно, может ли семья перераспределить обязанности без того, чтобы кто-то сразу потерял работу, доход или возможность заботиться о близких.
Могут ли оштрафовать за выражение «разведенка с прицепом»
Что касается прогноза, здесь социолог настроен спокойно.
— На ближайшие десять лет я бы не прогнозировал существенных изменений в самом институте брака. Скорее, привычнее станет обсуждение перераспределения ответственности в семейной жизни, — говорит он. — Изменилась занятость, поменялись доходы, выросла нагрузка — значит, нужно заново договориться. На мой взгляд, роли будут становиться гибче именно через такие повседневные решения.
Если соединить оба взгляда, картина уже не кажется такой мрачной. Психолог описывает, как именно ломается негласная сделка: мужчина теряет идентичность, женщина — ощущение безопасности, и оба начинают тянуть отношения в разные стороны. Социолог напоминает, что статистика не отменяет свободы выбора и что цифры, которыми мы оперируем, описывают не судьбу, а лишь вероятность. Отдаление действительно может произойти — но оно не обязательно. Вопрос в том, готовы ли партнеры разговаривать друг с другом, воспринимать изменения как общую задачу, а не как соревнование, где один выигрывает, а другой проигрывает. Договориться заново — это и есть тот повседневный процесс, о котором говорит Максим Страхов, и та самая работа над отношениями, о которой предупреждает Рина Аверьянова.
ИНТЕРЕСНО
Исследования показывают: в семьях, где жена становится основным кормильцем, мужчины начинают больше участвовать в домашних делах и уходе за детьми. Парадокс в том, что даже в этих «перевернутых» семьях равенство не наступает. Мужчины берут на себя часть дел, но не половину. Женщина по-прежнему остается «менеджером быта» — она помнит, что нужно купить, когда записать ребенка к врачу, какие подарки приготовить к праздникам. Это то, что исследователи называют «ментальной нагрузкой» — невидимой работой, которая не считается трудом, но отнимает силы.
ЦИФРА
20 процентов — или каждый пятый россиянин — не готовы встречаться с женщиной, которая зарабатывает больше него.
В современном обществе все чаще встречаются ситуации, когда после развода дети остаются с отцом, а мать становится так называемой воскресной мамой. Это явление вызывает множество вопросов и споров: почему так происходит, куда исчезает материнский инстинкт и как это сказывается на детях? Как возник этот «тренд», разбиралась «Вечерняя Москва».