Наш Купер: год со дня смерти бывшего главного редактора «Вечерней Москвы»

2 октября горький для нас день — ровно год назад не стало главного редактора нашей газеты, журналиста и писателя Александра Ивановича Куприянова. События годичной давности помнятся до деталей и перебирать их можно как четки, которые шеф любил держать в руках, размышляя о чем-либо... Накануне годовщины на могиле Александра Ивановича был установлен памятный камень.

Наш Купер был разным, об этом говорилось уже не раз. Его можно было не любить точно так же, как и обожать. Он поворачивался к людям многочисленными своими гранями, поэтому и воспоминания о нем разных людей зачастую кажутся воспоминаниями о многих, но никак не об одном человеке. В его кабинете велись задушевные беседы и завязывались настоящие словесные бои, там проливались слезы и вино, а из почти бесплодных идей рождались в итоге замечательные проекты. Он распекал и любил, «пылил» и окрылял, выходил из берегов и затихал, как безветренный вечер, — никогда нельзя было угадать, чем завершится рабочий день. Но, по большому счету, он впадал в гнев, только заподозрив у кого-либо равнодушие — к газете, каким-то ситуациям, собственному письму. Его фраза «Нужно любить не себя в газете, а газету в себе» в редакции стала крылатой.

...История мальчика Шурки, выросшего на Нижнем Амуре и прошедшего путь из любимой Иннокентьевки до знакомств с первыми лицами Кремля, — это, в принципе, роман, отдельные страницы которого Александр Иванович разбросал по книгам, коих за последние годы было им написано под два десятка. Он любил рассказывать детали биографии, иногда — ну писатель же! — по ходу дела несколько корректировал что-то. Нельзя не признать объективно: его жизнь была удивительна и, наверное, для человека с другим характером «невозможна для проживания» — так много раз он мог сорваться вниз с завоеванной, да и не одной, вершины, не просто набить шишек, а поломать хребет «благодаря» непростому характеру.

За минувший год мы часто вспоминали шефа. В основном — с улыбкой. За тем 2 октября, неожиданно поставившим точку в жизни Александра Ивановича Куприянова, осталось все, что не хотелось бы брать с собой: глупые обиды, непонимание, последствия его взрывного нрава. Вышло на первый план другое: например, его искрометные выражения, «словоперлы» — когда собственного «производства», когда подслушанные и адаптированные им «под себя». Его заносчивое «Там, где вы учились, я преподавал!», сердитое «Я вас в журналистику не звал, вы сами пришли» или отчаянное «Стоите тут, как сурикаты!» перекрывала наша любимая фраза, применимая ко всему, и потому гениальная: «Так, как вы хотите, — так не будет!» Александр Иванович был артистичен. В нем жил мальчишка-фантазер, любивший похулиганить, со всеми соревнующийся и умевший как раздражать, так и безотчетно нравиться. Всех подкупала его детская влюбленность в профессию.

...Он, конечно, заговаривал об уходе, но будто не всерьез. Говорил, что на могиле его будет «просто камень с одним словом по центру — «Купер», но, кажется, затевал эти разговоры, чтобы присутствующие загомонили: «Нет! Столько планов впереди!» И планов было много. Но 2 октября забрало его — мгновенно.

К 75-летию Александра Ивановича редакция выпустила альбом, посвященный ему. На обложке написано: «Наш Купер». Назвать его своим могли бы и «Комсомолка», которую он любил, и «Известия», и «Российская газета», пост главреда которой он занимал одни сутки. Судьба так решила, что он — наш. И именно в «Вечерку» он все последние годы жизни вкладывал свою энергию. Сегодня на Троекуровском кладбище мы все соберемся, чтобы вспомнить его.

— Для нас этот год прошел на больших скоростях, — рассказали нам невестка Александра Куприянова Елена и внучка Юлия Самсоновы.

— Хотя дед, как мы между собой называли Александра Ивановича, всегда нам говорил: «Кто понял жизнь, тот не торопится. Сидим, бамбук курим». Мы пока этому не научились... Идею, как обыграть камень, показавшийся подходящим для увековечивания памяти о Купере, подсказал друг редакции и Александра Ивановича, скульптор Александр Рукавишников. «Влетевший» в камень цилиндр — символ куприяновской энергии, способной сокрушать камни.

— Не знаю, правда ли, но мы вычитали, что из этого камня — диабаза — сделана часть Стоунхенджа!

— добавляет Елена. Если так — тем более символично! Он ведь был крепок, наш Иваныч, и загадочен, как тот же Стоунхендж. Никто не знал Купера полностью. Даже он сам.

...Мы вас помним, Александр Иванович! Корабль «Вечерка» идет своим курсом.

ПРЯМАЯ РЕЧЬ

Александр Горбенко, заместитель мэра Москвы по вопросам региональной безопасности и информационной политики:

— Сложно представить, что прошел уже год. Наверное потому, что Александр Иванович меня и многих знавших его людей поражал своей энергичностью, любопытством ко всему, бесстрашием. Он покорял окружающих своим неравнодушием. Именно эти черты Купера сформировали его как настоящего профессионала. Я рад, что в моей жизни был такой коллега и друг.