Остросюжетная сатира: каким получился фильм «Жертва обстоятельств»
На экраны вышла остросюжетная сатира Ромена Гавраса «Жертва обстоятельств». Оригинальное название картины — Sacrifice, что в переводе с английского означает «жертва» или «жертвоприношение». Наши прокатчики предпочли более мягкий вариант, тем более что одно «Жертвоприношение» великого режиссера уже было. Хотя картина Гавраса совсем другая — она отчаянно балансирует между остроумной сатирой, динамичным экшеном и философской драмой, что уже экзотично. Каким получился фильм — в материале «Вечерней Москвы».
И все-таки смысл фильма, который показывает, как быстро привычный уклад жизни может перевернуться с ног на голову, как раз сводится к сакральному понятию жертвы, ее необходимости, искуплению и предотвращению. А еще к надоевшей теме отцов и детей, которая в нынешней реальности приобретает зловещие фантасмагорические формы. Забегая вперед, скажу, что здесь дети не спорят с родителями, а отправляют их на костер. Причем живыми. В стиле древнегреческих легенд и мифов.
Кстати, появление греческой темы у Гавраса совсем не случайно:
— Я родился в кинематографической семье, где твердо верили, что фильмы могут менять мир или, по крайней мере, то, как мы его воспринимаем, — говорит режиссер. — Мой отец-грек читал мне мифы, а вот Уолту Диснею в наш дом вход был запрещен. Я вырос на историях о героях, совершающих грандиозные поступки, бросающихся в огонь, о Гефесте, кующем оружие в жерле вулкана.
Все это он попытался вложить в свой проект. Сюжет одновременно и фантастичен, и реален. Мы оказываемся на благотворительном вечере в Греции — светское мероприятие проходит в подземной шахте у подножия действующего вулкана. Среди гостей — актер Майк Тайлер (Крис Эванс), который переживает не лучшие времена и отчаянно хочет вернуть популярность.
Фильм «Пранкер» с Матвеевым и Серебряковым: сюжет, стоит ли смотреть
В разгар события (на сцене как раз дают шика полуголые танцовщицы Мать-природа и Дочь-природа) в зал врываются радикальные экоактивисты во главе с Джоан (Аня Тейлор-Джой). Они убеждены: чтобы остановить надвигающееся катастрофическое извержение вулкана и спасти мир, нужно принести в жертву трех знаменитостей. В заложники попадают сам Майк, миллиардер Бен Бракен (Венсан Кассель) и девушка Кэти (Амбика Мод), изображавшая Дочь-природу. Будут в кадре и выстрелы, и драки, и отрубленная рука светской львицы, и погони по подземельям, и гонки на катерах по греческим бухтам, и даже потрепанный Джон Малкович в роли несчастного отца Джоан, пытающегося спасти ее от нее самой.
Но главный двигатель сюжета — самовлюбленный Майк, которому теперь предстоит не играть героя на экране, а стать им в реальности, к чему он не очень-то готов. Теперь каждое его решение напрямую влияет на жизни других людей. При этом происходящее транслируется в соцсетях и новостях как новость номер один, что вызывает массовую истерию. Именно внутренний конфликт Майка и становится самым интересным в картине. Мы пытаемся понять, что движет им в критический момент — желание снова стать героем в глазах публики или искреннее стремление спасти людей. Его путь от «актера, играющего героя» к человеку, который вынужден стать героем по-настоящему, стал вызовом для Криса Эванса. И похоже, тот с ним справился.
Вначале Майк — пафосная звезда в лимузине со своим агентом. Но его карьера идет на спад. И он приходит на благотворительный вечер не ради спасения планеты, а чтобы эффектно выступить, напомнить о себе и вернуть внимание публики. Для него это все — роль: он просчитывает, как лучше себя подать, как звучать убедительно, как выглядеть в кадре. Его мотивация эгоцентрична: ему нужна слава, как спасательный круг. Эванс здорово пародирует собственный образ «идеального супергероя», показывая самовлюбленность и абсурдность селебрити-активизма.
Но ситуация стремительно меняется. Когда радикальные экоактивисты берут гостей в заложники и объявляют, что для спасения мира нужно принести в жертву трех знаменитостей, его в том числе, Майк впервые сталкивается с тем, что «сценарий» больше не принадлежит ему. Он не может просто отыграть реплику и уйти со сцены. Прямой эфир происходящего усиливает прессинг: каждое его действие мгновенно оценивают миллионы зрителей. Сначала он пытается «играть героя» — делать то, что, по его представлениям, от него ждут. Но быстро понимает, что позерство тут не работает. Ему приходится выбирать между спасением себя и других, и эти выборы не абстрактны.
Именно здесь рушится его привычная логика «главное — хорошо смотреться» и меняется мотивация — от самопрезентации к эмпатии. Он начинает видеть в других не фон для своей истории, а живых людей со своими страхами и надеждами. Особенно заметно это в его отношениях с Кэти: из «случайной спутницы по сюжету» она становится для него человеком, за чью жизнь он реально переживает. В кульминации, перед прыжком в вулкан, Майк признает, что не знает, как все исправить, и что он не всесилен. Это и есть главный сдвиг: он перестает бояться выглядеть слабым и выбирает действие, внешне безумное, но внутренне логичное для героя. Показательны и его реплики. Если первые фразы Майка — это заготовленные пафосные конструкции, то к финалу он говорит проще, короче, конкретнее: от «я здесь, чтобы вдохновить» до «держись, я вытащу».
Фильм Рашида Маликова «Вата»: сюжет, актеры, спойлеры
Смысл этой трансформации очевиден — Ромен Гаврас использует путь Майка как сатирический, но и серьезный комментарий: общество привыкло к «героям на экране», но в момент настоящего кризиса нужны не красивые позы, а реальные поступки. Трансформация Майка — это проверка на подлинность: он проходит путь от символа (знаменитости, которую все знают) к личности (человеку, который берет на себя ответственность).
Так через этот достаточно абсурдный и провокативный сюжет Гаврас (он же и один из авторов сценария) высмеивает целый ряд актуальных социальных явлений. Например, культ славы. Это история Майка, который страстно к ней стремится, но и сам страдает от своего желания. Аплодисменты, которыми его встречает зал, означают не восхищение, а приговор. Так известность предстает не как преимущество, а как проклятие: чем громче твое имя, тем выше ставка в опасной игре.
Очень явно проступает тут и лицемерие западного экоактивизма. За локонами безумной Джоан (яркая экспрессивная работа Ани Тейлор-Джой) вполне просвечивают косички другой знаменитой экоактивистки — Греты Тунберг. Правда, та еще не взялась за автомат. А Джоан и ее последователи действуют из фанатичной убежденности в своей правоте и праве на чужую жизнь. Тем более что ее «армия» — подростки, чьи радикальные методы подменяют рациональный подход к решению экологических проблем.
С сарказмом в изображении конкретных героев Гаврас рисует экономическое неравенство и корпоративную жадность. Такова линия миллиардера Бракена (превосходная глубокая игра Касселя), личного врага Майка и его жены Глории (обольстительная Сальма Хайек). Он продвигает глубоководную добычу полезных ископаемых ради собственной выгоды. И становится, похоже, не случайной жертвой.
Но главная насмешка Гавраса — общая наша зависимость от технологий и медиа. Герои не выпускают из рук смартфоны. Они репетируют свои выступления, зная, что окажутся в прямом эфире и в соцсетях. Это подчеркивает, как легко общество впадает в истерию, как легко медиа и соцсети превращают серьезную угрозу в зрелищный перформанс.
— Что происходит, когда радикальный идеализм встречается с реальностью и тщеславием? — рассуждает Гаврас. — Это может показаться немного банальным, но я искренне верю, что изменение мира начинается с перемен в себе — с чего-то бескорыстного, с прыжка веры. В конечном итоге это фильм о вере, о ее поиске, подделке, избытке или полном отсутствии. Метафорический прыжок в жерло вулкана — вот что мы делаем, когда решаем влюбиться в кого-то, бороться за что-то. Такое решение нашему герою придется принять в конце фильма. Кино для меня — это попытка извлечь смысл из мира, который я не понимаю, мира абсурдного, прекрасного, мелочного, жестокого и полного изящества, и все это в одном кадре. И я хочу, чтобы зрители почувствовали тот же хаос и то же чудо.
Возможно, зритель и почувствует этот некоторый хаос в фильме, высмеивающем культ знаменитостей и лицемерие экоактивизма. Но жанровую неразбериху тоже. Ведь фильм пытается одновременно быть и абсурдной комедией, и серьезным социальным высказыванием, что непросто.
Поэтому и финал кажется неубедительным, а анализ — неглубоким, социальная сатира тут слишком поверхностная. При этом фирменный для режиссера клиповый, динамичный стиль местами перевешивает суть социального посыла. За яркой клиповой картинкой зачастую теряется глубина мысли о том, что наша Земля — живое существо и надо научиться ее не только правильно слышать, но и мудро реагировать. Но и с учетом придирок эта неоднозначная кинопровокация наверняка не оставит вас равнодушными.
Также недавно на экраны вышел блокбастер Кристофера Нолана «Одиссея». Каким получился фильм — в материале «Вечерней Москвы».