Обходится стране в 1,25 триллиона рублей в год: как ожирение стало системной проблемой России
Более половины взрослых россиян, 56 процентов, имеют лишний вес, 480 тысяч школьников уже получили этот диагноз — и с высокой вероятностью пронесут его во взрослую жизнь. На всем этом экономика теряет 1,25 триллиона рублей в год, или 0,7 процента ВВП. Что стоит за этими цифрами: отсутствие силы воли или экономическая среда, где дешевые калории доступнее полезных продуктов, время на себя становится роскошью, а инфраструктура для спорта — привилегией отдельных городов? Ответы на эти вопросы выясняла «Вечерняя Москва».
А вы когда-нибудь задумывались, сколько стоите для экономики? Не как налогоплательщик или потребитель, а как человек, который любит пельмени на ужин, запивает их сладким чаем и не ходит в спортзал, потому что после работы сил нет. Даже если не задумывались, не беспокойтесь — эксперты Высшей школы экономики за нас все посчитали.
Ежегодный ущерб от ожирения в России — 1,25 триллиона рублей. Это 0,7 процента ВВП. Примерно столько же государство тратит на целую отрасль, скажем, на культуру или спорт. Или — почти 14 процентов всех расходов государства на здравоохранение.
При этом исследователи ВШЭ Марина Колосницына и Анастасия Деева вносят важное уточнение: основная часть ущерба — это не деньги на лечение, а непроизведенный ВВП. Люди с ожирением умирают раньше, и экономика теряет то, что они могли бы создать, прожив дольше. Это потерянные рабочие часы, недополученные налоги, упущенная производительность. В денежном выражении — 1,25 триллиона рублей.
Нельзя не отметить еще и тот факт, что 73 процента экономического ущерба приходится на мужчин. При том что женщин с ожирением в России больше. Почему? Мужчины по-прежнему составляют основу рабочей силы, а смертность от сердечно-сосудистых заболеваний, связанных с лишним весом, у них значительно выше. Самый уязвимый возраст приходится на диапазон в 45-55 лет. Пик карьеры, пик зарплаты, пик налоговых отчислений. Поэтому, как отмечают аналитики, уход такого специалиста оборачивается для экономики не просто потерей одной единицы рабочей силы, а потерей двадцатилетнего опыта, который невозможно быстро восполнить.
Серьезность ситуации
Статистика Министерства здравоохранения рисует не самую веселую, хоть и укладывающуюся в мировую конъюнктуру картину. Избыточный вес имеют 56 процентов взрослых россиян. Ожирение диагностировано у каждого четвертого. Среди женщин этот показатель составляет 27,4 процента, среди мужчин — 20,6 процента. Но экономические потери, как уже сказано, распределяются иначе из-за гендерных особенностей занятости и смертности.
Отдельным тревожным набатом маячит и статистика, касающаяся несовершеннолетних. Около 480 тысяч школьников уже имеют диагноз «ожирение». За последние годы рост детской заболеваемости увеличился в 1,6 раза. А это значит, что проблема не уйдет с текущим поколением — дети с лишним весом с высокой вероятностью останутся полными взрослыми, продлевая экономические потери на десятилетия вперед.
О чем молчат заголовки
Громкие заголовки вроде «Толстые россияне убивают экономику», всколыхнувшие общественность после публикации исследования, так и соблазняют перевести разговор в моральную плоскость. Мол, сами виноваты. Едят много, двигаются мало. Однако исследователи ВШЭ и данные смежных дисциплин говорят об обратном: за ожирением стоят системные факторы, которые находятся вне личного контроля человека.
Индустриализация сделала калории дешевыми, физический труд уступил место офисному. Поэтому сегодня стройность — маркер высокого статуса, а лишний вес все чаще соседствует с бедностью. И Россия здесь не исключение. Дешевая еда — высококалорийная, с большим содержанием сахара и жиров — практически во всем мире оказывается доступнее, чем свежие овощи и качественное мясо. К этому добавляется нехватка времени, не позволяющая грамотно выстраивать рацион.
Нельзя сбрасывать со счетов и доступность спортивной инфраструктуры: москвичам на этот дефицит жаловаться не приходится, но какова ситуация в регионах? Не поверите, но аналитики находят связь даже с уровнем образования: риск ожирения оказывается выше среди людей с меньшим количеством лет за партой.
Так замыкается круг. Бедность не позволяет питаться качественно, недостаток времени — следить за собой, отсутствие инфраструктуры — двигаться. Человек оказывается в ловушке, из которой сложно выбраться в одиночку. И, как показывает исследование ВШЭ, это оборачивается не только личной трагедией, но и триллионом рублей экономических потерь для страны.
Но чтобы понять, как мы дошли до жизни такой, стоит посмотреть на проблему в исторической перспективе.
Порок или критерий достатка
Как менялось отношение к полноте, что считалось нормой и как питались разные сословия? Ответить на эти вопросы «Вечерняя Москва» попросили историка, члена Российского общества «Знание» Юлию Шувалову.
— Единого отношения к полноте не было никогда, — начинает специалист. — Она воспринималась как знак благополучия, но лишь до тех пор, пока не переходила в крайность. Эпитет «жирный» означал потерю меры — человек переступал грань, за которой достаток превращался в чревоугодие. А это, напомню, один из семи смертных грехов. То есть общество прощало упитанность, но не одобряло чрезмерность.
В разумных пределах лишний вес означал солидность, власть. Мы сегодня придерживаемся теории, что князь Дмитрий Донской обладал грузным телом и умер от сердечной недостаточности, которую сегодня связывают с лишним весом. Так что связь полноты и проблем со здоровьем у мужчин известна давно.
С женщинами, по словам историка, ситуация обстояла иначе. Их задача — родить здорового ребенка. Поэтому в крестьянской среде худоба считалась признаком порчи. «Доброй» называли девушку с развитой фигурой и некоторым количеством жира. В аристократической среде, напротив, ценились изящные пропорции.
— В европейской живописи идеал женской фигуры менялся от плоских форм Средневековья к пышным очертаниям 17-18 веков. Но именно тогда врачи заговорили о вреде лишнего веса для здоровья, — поясняет Юлия. — В 19 веке женские фигуры снова стали худыми.
А мужская тучность долго символизировала достаток, но 20 век постепенно сделал полноту сначала некрасивой, а потом и нездоровой. Питание, по ее словам, всегда было социальным маркером. У крестьянина 19 века на столе были щи, хлеб, каши. Мясо и рыба — по праздникам. У высших сословий — рыба, рыбные пироги, с 18 века — европейская кухня. В советское время рестораны стали доступнее, но не для всех. Постсоветское время принесло фастфуд, а сегодня перекусить можно даже в магазине у дома.
Важным достижением СССР историк считает «Книгу о вкусной и здоровой пище» 1939 года. Пища перестала быть просто едой.
— Впервые еда в СССР была представлена не как топливо для выживания, а как осмысленный процесс, требующий знаний и внимания, — разъясняет эксперт. — Появление разделов о детском и диетическом питании в 1940-х годах означало, что государство признало: разные категории граждан нуждаются в разном рационе.
А раздел о домашнем консервировании в 1960-х — это прямая реакция на дефицит: людям давали инструмент, как пережить нехватку продуктов, не теряя в качестве.
— В СССР норма веса подразумевала здоровое состояние организма, — резюмирует Шувалова. — Сегодня за озабоченностью весом стоит экономика. Ожирение снижает производительность и ведет к болезням, которые государство вынуждено лечить. Безусловно, нельзя снимать личностную ответственность за здоровье с человека и перекладывать ее исключительно на внешние факторы. Но верно и другое.
Исследования показывают, что рестораны фастфуда, например, чаще открываются в промышленных районах, где живет малообеспеченное население. Так что связь ожирения и бедности — не штамп, а устойчивая корреляция, которую экономисты фиксируют по всему миру.
Игнорировать эту связь — значит закрывать глаза на то, что проблема не сводится к слабой воле. Она уходит корнями в экономическую среду, в которой человек вынужден делать выбор не в пользу здоровья.
Здоровье — дело дорогое
Насколько серьезна эта угроза в денежном выражении, рассказала «Вечерней Москве» экономист, финансовый аналитик крупного отечественного банка Марина Анастасиади.
— Начнем с главного: 0,7 процента ВВП — это огромная сумма, — сходу обозначает эксперт. — Для сравнения: в России расходы на здравоохранение составляют около 0,8 процента ВВП. Это серьезнейший вызов для экономики и государства.
При этом аналитик предостерегает от прямолинейных трактовок. По ее словам, здесь действуют разнонаправленные факторы, и провести четкую причинно-следственную связь сложно. Вместо этого мы наблюдаем порочный круг: бедность ведет к некачественному питанию, некачественное питание — к ожирению, ожирение снижает производительность, а снижение производительности закрепляет бедность.
Сами посудите, в России минимальная потребительская корзина, по расчетам Росстата, стоит около 7,3 тысячи рублей в месяц.
— На эти деньги можно купить в основном хлеб, картофель и макароны — мяса в условном наборе приходится меньше 100 граммов в день, о фруктах и говорить не приходится, — поясняет Марина Анастасиади. — А суточный рацион здорового питания, по рекомендациям Минздрава, должен включать почти 400 граммов овощей и фруктов вдень. Позволить себе такое может не каждый: доля расходов на условный здоровый рацион в средней зарплате по стране достигает 20 процентов.
В то же время более дешевые продукты проходят глубокую обработку, содержат мало питательных веществ их уже усваиваются.
— Это и есть дешевые калории: они меньше насыщают, и человек вынужден есть больше. В результате растет вес, но не растет запас энергии, — поясняет эксперт. — Производители, в свою очередь, заинтересованы в удешевлении продукции и увеличении маржинальности (маржинальность показывает, какую долю от выручки составляет прибыль. — «ВМ») — так работает рынок.
Эксперт обращает внимание и на фактор времени. Современный ритм жизни оставляет мало ресурсов на заботу о себе. Долгий рабочий день, умственные перегрузки, усталость — в таком состоянии планировать рацион и готовить здоровую пищу становится тяжелее. По данным аналитического центра НАФИ, 60 процентов россиян тратят на готовку от 1 до 3 часов в день. При этом внедрение системы заготовок, по данным опросов, позволяет экономить 3-4 часа в неделю. Но у человека, ведущего хозяйство в одиночку и работающего по 10-12 часов, и на это нет времени.
— Здоровый образ жизни сегодня действительно доступен не всем, — утверждает эксперт. — За ним стоит не только финансовая возможность покупать качественные продукты, но и временной ресурс, и когнитивный потенциал для планирования. Это привилегия тех, кто может себе позволить расставлять приоритеты в пользу здоровья.
Доступность спортивной инфраструктуры — еще один фактор, который аналитик называет критичным. По данным ВЦИОМа, 34 процента опрошенных россиян заявляют об отсутствии открытых спортплощадок рядом с домом — чаще всего это жители сельской местности, северных и южных регионов. Москва и Санкт-Петербург стабильно входят в число лидеров по развитию спортивной инфраструктуры, но для многих регионов шаговая доступность спорта остается насущной проблемой.
Связь с уровнем образования, подчеркивает экономист, также подтверждается исследованиями.
— Согласно данным Центра профилактической медицины ГНИЦ, у женщин с низким уровнем образования риск абдоминального ожирения (накопление жировой ткани в области живота. — «ВМ») в 2,4 раза выше, чем у женщин с высшим образованием, — приводит пример Марина Анастасиади. — При этом если у мужчин связь образования и веса статистически незначима, то у женщин она прослеживается отчетливо с 30 лет.
Ведь образование развивает критическое мышление, навыки планирования и долгосрочного прогнозирования — все то, что позволяет выбирать здоровье даже при ограниченных ресурсах.
— Люди с лишним весом чаще сталкиваются с дискриминацией на рынке труда, их карьерные возможности ограничены, — добавляет экономист. — Они чаще болеют и берут больничные. Исследования свидетельствуют: ожирение снижает заработки на 10-20 процентов даже при одинаковом уровне образования и квалификации.
Вопрос в том, что с этим делать если не самому человеку, то работодателю и государству. Марина Анастасиади приводит примеры стран, где правительство активно вмешивается в ситуацию.
— В Японии, например, работодатели обязаны следить за показателями висцерального жира сотрудников (увеличение окружности живота. — «ВМ»): измеряют талию, соотношение объемов и при превышении норм предоставляют работнику время и ресурсы для похудения. В противном случае компания может быть оштрафована, — рассказывает финансовый аналитик. — В Мексике, где потребление сладких газированных напитков достигло критических объемов, ввели акцизы на продукты с высоким содержанием сахара. И это сработало: потребление снизилось, люди стали выбирать воду. То есть нужны и санкционные меры к производителям, и стимулирующие — к потребителям.
При этом Марина Анастасиади подчеркивает, что любой экономический эффект нужно оценивать комплексно. Потери ВВП от снижения производительности труда — лишь верхушка айсберга. Есть еще прямые расходы государства на лечение, выплаты по больничным, социальные пособия. И если смотреть на проблему шире, то реальный ущерб может оказаться значительно выше оценок ВШЭ.
— Если мы не изменим среду, в которой люди живут, работают и питаются, проблема не решится сама собой, — резюмирует экономист. — Мировой тренд, к сожалению, идет в сторону роста ожирения.
К 2050 году экономические потери стран G20 от ожирения могут достичь 3,5 процента ВВП ежегодно. И хотя примеры Японии и Мексики вдохновляют, универсального рецепта на данный момент нет. Но очевидно одно: пока мы будем воспринимать лишний вес как сугубо личную проблему, а не как системный вызов экономике, мы будем терять не только деньги, но и человеческий потенциал. И вправду, история показывает, что отношение к полноте менялось вслед за изменениями экономики и социального устройства.
Сегодня, когда дешевые калории стали доступнее овощей, а рабочий день — длиннее тренировки, возвращаться к разговорам о «силе воли» как минимум наивно. И ответ здесь лежит не в плоскости осуждения или призывов к тренировкам воли, а в изменении самих условий, в которых человек делает выбор — в пользу здоровья или против него.
Интересно
Депутат Госдумы Ирина Филатова в одном из интервью привела следующие данные: ожирение снижает репродуктивные способности примерно вдвое, а в 20-30 процентах случаев основной причиной бесплодия в парах становится лишний вес именно у мужчин. Кроме того, ожирение и повышенный индекс массы тела снижают шансы на успешное зачатие с помощью ЭКО. Получается, из-за ожирения экономика теряет не только текущих работников — она теряет будущих налогоплательщиков. И это переводит проблему из разряда «производительность труда» в разряд «национальная безопасность».
Цифра
3,1 триллиона рублей в год. В такую сумму, по подсчетам Минздрава, обойдется обеспечение лекарственной терапией всех россиян с ожирением, кому она показана по клиническим рекомендациям.