«Любовь меняется на наших глазах»: как развиваются отношения у молодого поколения

По данным исследования аналитического центра НАФИ, 20 процентов зумеров считают, что отсутствие сексуального желания — это норма. Как коррелирует это сообщение сданными исследования ВЦИОМа, согласно которому россияне стали чаще влюбляться? Где кроется правда и что происходит с нашим молодым поколением, проявляющим признаки асексуальности, «Вечерняя Москва» попыталась разобраться с психологами.

Когда-то поколение 1970-х грезило о вечной и прекрасной любви. Ну, может, чуть меньше грезило, чем поколение предыдущее, но точно витало в облаках. Да и государство делало ставки на длительность отношений граждан, поддерживая браки даже такими методами, как… прием заявлений на развод только после публикаций объявления о грядущем расторжении брака в «Вечерней Москве»! Сегодня пары, прожившие вместе много лет, встречаются реже, что-то не то и на фронте страстей человеческих: ученые все чаще заводят речь об асексуальности молодого поколения. Мы решили разобраться, какие же перемены произошли в этом плане и чего нам ждать от будущего с этим «набором». 

Тернистый путь

— Любовь меняется на наших глазах. Статистика показывает: люди в России стали чаще влюбляться, но все реже доходят до длительных, устойчивых отношений. Мы легко входим в отношения, быстро загораемся, но так же быстро и выходим из них, как только становится «не так красиво, как в начале». Это хороший маркер: мы путаем влюбленность и любовь, — уверена известный психолог Анна Варвянская.

Что такое влюбленность? Это яркая вспышка, химия, ощущение найденной половинки, объясняет Анна. А любовь — это то, что может появиться позже, когда первая эйфория сменяется реальностью: характеры, привычки, быт, конфликты... Примерно к году отношений у пары появляется шанс перейти от влюбленности к настоящей близости, но именно этот участок пути многие сегодня пройти не могут. Там, где раньше начиналась любовь как выбор, молодое поколение часто ставит точку.

Как развиваются отношения сегодня? Обратимся к «календарю» Анны Варвянской.

Можно ли вступать в отношения с мужчиной сильно старше тебя? Риски, советы психолога

Первые один-два месяца. Это фаза острой влюбленности. Мозг в плену гормона дофамина: хочется писать, встречаться, думать о человеке 24/7. Партнер кажется лучшим из всех, особенным. Его странности умиляют, а тревожные звоночки легко объясняются: «Ну, у всех есть свои тараканы». Это состояние особенно любит молодое поколение: максимум эмоций при минимуме ответственности. Никто никому еще «ничего не должен», можно кайфовать от процесса и не думать, что будет дальше.

Третий месяц. Примерно к этому моменту химический коктейль в мозге становится слабее. Начинают раздражать мелочи; становится очевидно, что ритм жизни у всех разный; ценности местами не совпадают; появляются первые обиды и ссоры. У многих внутри всплывает мысль: «Я представлял все по-другому. Значит, это не любовь».

Молодое поколение часто на этом месте выходит из истории: проще все разорвать и снова испытать яркий старт, чем разбираться, что происходит. Старшие поколения раньше проходили этот этап «по инерции»: развод был стыдным, и люди оставались вместе даже через неудовлетворенность и боль.

Шесть месяцев. Начинается серьезная фаза проверки на совместимость: проявляются базовые различия — отношение к деньгам, детям, быту, карьере; формируются первые общие ритуалы: «наше» кафе, привычные шутки, свои традиции выходных; уже виден стиль привязанности: кто-то тянется ближе, кто-то дистанцируется. Человек начинает задаваться более взрослыми вопросами: «Мы в целом — про одно и то же? Нам по пути дальше?». Для многих тут все становится «слишком серьезно». Включаются страхи: потерять личную свободу, повторить родительские сценарии, быть психологически раненым. И проще сделать шаг назад, чем рискнуть шагнуть глубже.

Первый год. Срок около 12 месяцев — точка, где влюбленность теоретически может перейти в любовь. Химия уже не фейерверк, но появляется ощущение узнаваемости и надежности; есть общие воспоминания, пережитые вместе трудности; партнер видится реальнее. Именно здесь начинается самое непривлекательное для культуры быстрых удовольствий — главным становится слово «выбор». Не «меня накрыло» и «меня прет», а «я вижу тебя настоящего — и остаюсь, не потому что некуда деться, а потому что хочу строить с тобой, именно с тобой, жизнь».

Вечные герои «первой серии»

Год — это и есть территория появления настоящей любви. Не идеальной и не всегда романтичной, но глубокой. Но почему же многие до этого момента не доходят?

— Мы отлично умеем проживать первые месяцы отношений, мы — специалисты по старту, — поясняет Анна Варвянская. — Но как только начинаются быт, ответственность, возникает необходимость договариваться, включаются внутренние «стражи»: серьезные отношения = боль, я это уже видел у родителей; «если подпущу ближе, меня ранят»; «как только все станет серьезно, я потеряю себя». И тогда мы снова выбираем знакомое: разорвать, найти нового партнера, прожить первые 1-3 месяца, уйти до момента, где становится по-настоящему страшно. А старшее поколение доходило до любви «по необходимости»: брак, быт, дети — назад пути нет...

Каковы же риски «заиграться» в это вечное хранение самого себя? Они велики, судя по всему:

— Мы живем в другую эпоху: от одного свайпа (смахивания после просмотра чего-либо на экране смартфона) к другому, от одной истории к следующей. Нам доступна «роскошь выхода», и это хорошо. Но вместе с этим есть риск прожить жизнь, оставаясь вечным героем только первой серии: мастер влюбленности, который так ни разу и не узнал, как вообще выглядит любовь после года рядом с человеком.

А что же происходит с желаниями и страстями?

— Сегодня фраза: «Нынешнее молодое поколение становится асексуальным», — звучит все чаще. За ней обычно стоит наблюдение: молодые реже стремятся к стабильным сексуальным отношениям, не спешат в брак и много говорят о границах, психическом здоровье и эмоциональной безопасности, — поясняет Анна Варвянская. — Это может выглядеть как «утрата желания». Но все сложнее... У старших поколений был другой опыт, рассказывает Анна. Сексуальность долго оставалась темой табу и стыда. На этом фоне желание только усиливалось, а семья и брак выступали почти единственным социально одобряемым пространством, где можно было легально реализовать и сексуальность, и близость.

Чувство несоответствия

У молодых все иначе. Информации о сексе избыток. Доступ к сексуальным партнерам технически прост: приложения, соцсети, отсутствие жестких моральных запретов. Можно жить одному, можно без брака, без детей, и это не воспринимается как социальная катастрофа. Возникает сдвиг: когда «можно все», желание жить «как положено» уже не выглядит таким самоочевидным. На первый план выходит вопрос: «Хочу ли я именно так и в таком формате?».

— Важно учитывать и контекст перегрузки, — уточняет Анна. — Молодой человек сегодня живет в мире, где все сексуализировано: реклама, клипы, соцсети, блогеры. Его окружает бесконечный поток откровенных образов. Параллельно существует порнопотребление. Парадокс: избыток стимулов приводит не к усилению желания, а к притуплению чувствительности и усталости. На этом фоне часть молодых начинает дистанцироваться от темы секса вообще: кому-то это кажется грязным и фальшивым, кому-то — источником постоянного сравнения и стыда: «я не такой, как надо». Проще сказать: «Мне это не интересно», — чем чувствовать несоответствие навязанным стандартам.

Есть и другой слой — выгорание и тревога. Молодежь растет в условиях постоянной нестабильности: экономической, политической, профессиональной. Стресс, информационный шум, давление «успей реализоваться» занимают в психике львиную долю ресурсов. А сексуальное влечение — функция, которая раскрывается, когда есть хотя бы относительное чувство безопасности. Если организм занят выживанием, ему часто буквально не до секса. В таких условиях снижение либидо — не патология, а плата за хроническое напряжение.

У многих, объясняет Анна, за нежеланием вступать в интимные отношения стоит опыт травматической близости: небезопасные семьи, насилие, болезненные первые отношения. Тогда отказ от секса и романтики становится не столько проявлением ориентации, сколько способом защитить себя от повторения боли. Это иногда маскируется под «я асексуален», а по сути ближе к «не верю, что могу не пострадать».

Чем опасна дружба с привилегиями: мнение сексолога

— А у части молодых людей сексуальное влечение объективно низкое или появляется только в условиях глубокой эмоциональной связи, — говорит Анна Варвянская. — То, что раньше воспринималось как «я сломанный» и пряталось, сейчас получает определение — асексуальность, демисексуальность, грейсексуальность. Не число, но «видимость» таких людей растет, и это создает впечатление, будто явление стало массовым. А мы просто перестали замалчивать то, что всегда было. Можно сказать, что молодежь не столько «теряет сексуальность», сколько переопределяет ее место в жизни. Для нее важнее не соответствовать сценарию, а оставаться в контакте с собой. Это можно назвать асексуальностью, но больше похоже на поиск такой формы близости, в которой не придется предавать себя.

Поощряем «вспышки»

Да, за несколько десятилетий жизнь изменилась до неузнаваемости.

— Любовь всегда была отражением эпохи, она меняется вместе с тем, как меняются человек, его ритм жизни, способы общения и представление о себе, — говорит психолог Элен Голанд. — Мы наблюдаем парадокс: люди, по данным исследований, чаще влюбляются, но реже строят долгосрочные отношения. Это не столько кризис чувств, сколько их переосмысление.

Важно различать два состояния, которые в повседневной жизни часто смешиваются: влюбленность и любовь.

Влюбленность — это вспышка. Биологически она связана с выбросом дофамина и норадреналина, создающих эффект эйфории. Состояние захватывает, но кратковременно.

Любовь же — процесс более медленный и сложный. В ней есть и страсть, и привязанность, и ответственность, устойчивость к разочарованию. Если влюбленность можно сравнить с искрой, то любовь — огонь, требующий поддержания. Но современная культура поощряет именно «искры»!

Быстрые знакомства, приложения для общения, изобилие выбора создают эффект бесконечных возможностей. Психика адаптируется: человек привыкает к новизне как к норме, влюбленность становится повторяемым опытом, «расходным материалом», а любовь требует вложений — времени, терпения, готовности выдерживать сложность другого человека. Так возникает ощущение, что люди как будто «разучились любить». Корректнее сказать иначе: изменились условия, в которых любовь развивается. Там, где раньше социальные и экономические обстоятельства подталкивали к длительным союзам, сегодня у человека больше свободы — и больше неопределенности.

Возможно, рассказывает психолог Элен Голанд, что мы живем в переходный момент: старые модели любви уже не работают, новые еще не оформились. В итоге человек учится балансировать между желанием близости и страхом потери себя и тягой к свободе. Любовь трансформируется. Возможно, ее будущее — не в длительности как таковой, а в осознанности. Не в том, сколько лет люди вместе, а в том, насколько они способны видеть друг друга реальными, а не идеализированными. Вопрос не в том, стали ли люди меньше друг друга любить. Вопрос в том, готовы ли они принимать любовь не только как чувство, но и как форму выбора, который приходится делать снова и снова, каждый день.

А у них вот так

По данным ежегодного опроса Национального центра изучения общественного мнения, проведенного в США еще в 2018 году, на тот момент четверть граждан Америки не вела сексуальную жизнь за неимением соответствующих партнеров. С тех пор антисексуальная эпидемия волной накрывает весь мир: зумеры, «первое сетевое поколение», куда целомудреннее, чем их отцы и деды. Схожая картина наблюдается во всем мире: 40 процентов молодых австралийцев 19-24 лет никогда не вступали ни с кем в половые отношения. В Японии каждый второй супружеский союз обходится без физической близости мужа и жены.

Тренды

Интереснейшее исследование на тему сексуального поведения было проведено аналитическим центром НАФИ. Как отметила социолог, директор по развитию аналитического центра НАФИ Ирина Гильдебрандт, 20 процентов зумеров считают, что отсутствие желания — это норма, их устраивает, когда этого аспекта жизни нет вообще, что настораживает социологов. Особенно специалистов беспокоит снижение интереса к сексу у молодых людей. По результатам опроса они выделили пять трендов, которые заметили в ответах молодежи:

• Виртуальная сексуальность. Цифровизация коснулась всех сфер, включая секс;
• Рост тревожности. По данным международных исследований, доля людей с тревожным расстройством, депрессией выше среди молодых людей, чем среди других групп населения;
• Трансформация жизненных ценностей. Усиливается разрыв между тем, что люди называют своими ценностями, и реальностью. У молодежи в топ-3 входят семья и дети, но, чтобы вступить в отношения и родить детей, им нужно купить квартиру, машину, профессионально реализоваться... Так что до реализации дело не доходит.
• Экономическая нестабильность. Это влияет на синдром отложенной взрослой жизни;
• Культура нормальности. Все чаще транслируется идея, что без секса тоже хорошо.

В России же 40 процентов мужчин заявили, что готовы начать отношения с женщинами старше себя. Почему сложилась такая тенденция и что привело к тому, что молодые люди стали предпочитать ровесницам избранниц постарше, «Вечерняя Москва» обсудила с семейным психологом Андреем Зберовским.