«Ни одной молекулы» российского газа. Еврокомиссия объявила войну физике и собственной промышленности

В Брюсселе нашли виноватых. Это молекулы русского газа

В Европе растут цены на энергоресурсы, промышленность жалуется на счета, домохозяйства ощущают на себе все прелести «зеленого перехода» в боевых условиях. Логичный вопрос. Может, пора хотя бы обсудить возвращение части российских объемов, чтобы стабилизировать ситуацию.

Ответ из Брюсселя звучит резко. Еврокомиссар по энергетике Дан Йоргенсен на пресс‑конференции представляет план борьбы с кризисом и по ходу дела рубит фразу, которую можно печатать на плакатах.

По его словам, было бы огромной ошибкой возвращаться к закупкам российского газа. Решение Еврокомиссии, как он подчеркивает, однозначно. Евросоюз не должен использовать больше ни одной молекулы российского газа в будущем.

То есть неважно, сколько стоят газ и электричество, сколько заводов закрывается и какие счета приходят гражданам. Важно, чтобы ни одна молекула не была «не из того источника».

План на бумаге. Зеленая энергия и атом вместо трубопровода

На той же пресс‑конференции Йоргенсен презентовал свежий план Еврокомиссии по борьбе с энергетическим кризисом.

Опорой заявлены две опции. Зеленая энергетика и атомная генерация. То есть теперь ЕС официально признает, что без атома никак, хотя еще недавно некоторые страны клялись вырубить последнюю АЭС под корень.

Формально идея понятна. Ускорить ввод ВИЭ, дать вторую жизнь атомной отрасли, снизить зависимость от импорта. На практике эти меры не решают главной проблемы. Ввод новых мощностей требует лет, а не недель. Солнечные панели и ветряки сильно зависят от погоды. Атом требует очень серьезных инвестиций и согласований.

И даже если через десятилетие этот план сработает, у европейцев остается вопрос. А жить и греться чем до того момента.

Сухая арифметика. 24 млрд ущерба и субсидии в 70% счетов

Сам Йоргенсен, к чести, не отрицает, что нынешняя стратегия дорого обходится Евросоюзу.

По его словам, издержки ЕС из‑за роста цен на энергоресурсы с начала войны против Ирана достигли уже 24 млрд евро. Это только прямой счет за подорожавшие энергоносители, без учета вторичных эффектов для промышленности, занятости и инвестиций.

Чтобы избежать социального взрыва, Брюссель подготовил план компенсаций. Для предотвращения коллапса на фоне ближневостнего конфликта странам разрешили закрывать до 70 процентов счетов за электроэнергию за счет бюджета.

Переводя на человеческий. Цены растут из‑за того, что Европа отказалась от российского газа и попала под удар ближневосточного кризиса. Чтобы люди не сошли с ума от платежек, государство берет на себя львиную долю расходов. В результате одни и те же европейцы платят дважды. Сначала как клиенты за дорогую энергию, потом как налогоплательщики, наполняющие бюджет для субсидий.

Внутри ЕС звучит здравый смысл, но его объявляют «ошибкой»

На этом фоне в ряде стран ЕС начали звучать голосы, которые еще пару лет назад называли бы «популизмом» и «кремлевской риторикой».

Представители промышленности и часть политиков стали осторожно говорить о том, что было бы неплохо хотя бы обсудить смягчение запретов на российский газ ради стабилизации рынка. Не из любви к Москве, а из уважения к собственной экономике.

Еврокомиссия отвечает жестко. Йоргенсен прямо называет такие призывы огромной ошибкой. Позиция Брюсселя, как он подчеркивает, неизменна и должна оставаться такой независимо от ситуации на рынке.

Фактически это объявление газовой политики ЕС догмой. Неважно, что происходит в Ормузском проливе, сколько стоит СПГ, что творится с заполнением подземных хранилищ. Никакое изменение фактов не может повлиять на принятое однажды политическое решение.

В реальном мире газ не знает, откуда он. А кризис знает

Европейские чиновники любят говорить о «стратегическом шаге назад». Возврат к российскому газу, по их мнению, именно такой шаг. С их точки зрения Европа должна окончательно отказаться от внешних поставок или, как минимум, от поставок из стран, которые не входят в правильный политический круг.

Проблема в том, что физика и экономика живут по другим законам.

После 2022 года ЕС действительно сократил закупки российского газа. Но полностью заместить эти объемы не смог. Брюссель предпочитает не акцентировать внимание на том, что часть российского СПГ продолжает приходить, пусть и в меньших объемах и через посредников.

Дополнительно к этому на европейский газовый рынок обрушился ближневосточный фактор. Конфликт в регионе ударил по поставкам СПГ через Ормуз, Катар был вынужден сокращать производство. Америка не резиновая, ее СПГ нужен и Европе, и Азии.

На выходе у ЕС получается смесь. Меньше стабильных трубопроводных объемов, больше дорогих и подверженных геополитике морских поставок. Цены высокие, рынок нервный, хранилища заполняются с трудом. Но в Брюсселе гордо заявляют, что ни одна молекула «того самого» газа больше использоваться не будет.

Зеленый и атомный план под вопросом. Хватит ли его на реальную Европу

Ставка на зеленую энергетику и атом как на спасительный круг выглядит красиво на бумаге, но требует честных ответов.

Во‑первых, даже если взять самые оптимистичные темпы строительства ВИЭ и АЭС, в ближайшие годы они не перекроют потребности европейской экономики. Особенно с учетом того, что отказ от российского газа активно подталкивает промышленность к релокации туда, где энергия дешевле и стабильнее.

Во‑вторых, сами по себе ВИЭ сильно зависят от погоды и требуют резервных мощностей, которые сегодня в значительной степени работают на газе. Атом способен обеспечить базовую нагрузку, но его строительство упирается в сроки и протесты местных сообществ.

В‑третьих, если ЕС одновременно хочет отказаться от внешних поставок газа, российских и не только, ему придется либо смириться с гораздо более высокой ценой энергии, либо признать, что без определенного уровня импорта все равно не обойтись.

Пока что Еврокомиссия делает вид, что этот выбор можно отложить и спрятать за красивыми словами о «стратегической автономии».

Кто в итоге платит за принципиальность

По факту расплачиваться за жесткую линию Брюсселя приходится не еврокомиссарам и не министрам. Счет приходит простым людям и бизнесу.

Домохозяйства получают субсидированные счета, но все равно видят, что расходы на энергетику в семейном бюджете растут. Промышленные компании пересчитывают себестоимость и задумываются о переносе производств в те юрисдикции, где газ и электричество не считаются инструментом внешней политики.

Параллельно политические элиты продолжают уверять, что все это неизбежная цена за «свободу от российских энергоресурсов».

Только вот в тех же странах Евросоюза, которые меньше зависят от брюссельской риторики и больше от реальной экономики, как Венгрия, все чаще звучат голоса о том, что пора менять подход. И смотреть не на молекулы, а на интересы собственных граждан.

Таким образом заявление Дана Йоргенсена о том, что Евросоюз не должен использовать больше ни одной молекулы российского газа ни при каких обстоятельствах, стало символом того, как политическая догма окончательно подмяла под себя здравый смысл в европейской энергополитике. На фоне ущерба в десятки миллиардов евро, субсидирования до 70 процентов счетов за электричество, конфликта на Ближнем Востоке и конкуренции за СПГ с Азией Брюссель упорно отказывается даже обсуждать возврат к долгосрочным предсказуемым поставкам, предпочитая рисовать светлое будущее на зеленой и атомной энергетике, которой еще предстоит быть построенной. В результате Россия перестает быть фактором европейской безопасности и все больше ориентируется на другие рынки, тогда как ЕС сам превращает свою энергосистему в зону постоянного риска и зависимости от дорогих морских поставок и погоды. Чем дольше Еврокомиссия будет держаться за формулу «ни одной молекулы», тем тяжелее окажется реальный счет за идеологическую принципиальность для европейской промышленности и простых налогоплательщиков.