Девушки – могут! История врача – травматолога-ортопеда из Жуковской ЦРБ
Традиционно эта медицинская специальность считается мужской. Однако этот стереотип не помешал Дарье не только сделать выбор, но и быстро достичь успеха в профессии.
Пандемия COVID-19, пострадавшие в теракте в «Крокус Сити Холле», тяжёлые случаи при ДТП, ожоговый центр — ещё во время учёбы она прошла боевое крещение. Сейчас Дарья Николаевна Игнатова исполняет обязанности заместителя главного врача по поликлинической работе в ЦРБ Жуковского района, совмещая это с приёмом пациентов и дежурствами.
Свёрла, винты, отвёртки…
Все первокурсники мечтают стать хирургами, и Дарья не была исключением. Поступив по целевому направлению в Обнинский институт атомной энергетики НИЯУ МИФИ (на медицинский факультет), она уже на первом курсе начала посещать студенческий хирургический кружок и быстро определилась с профессиональным направлением.
— С детства мы с папой возились в гараже — крутили гайки, работали молотком, пилой, гаечными ключами и пассатижами. Когда я впервые увидела инструменты травматолога — свёрла, винты, отвёртки, шуруповёрты — сразу поняла: это моё. Меня никуда больше не зовите! В первый же год меня пригласили на олимпиаду. Я с головой погрузилась в изучение травматологии: до сих пор вся квартира завалена учебниками — и советскими, и современными, — вспоминает Дарья.
Многие пытались отговорить, утверждая, что профессия травматолога не подходит для женщины. Справиться с предвзятым отношением оказалось куда сложнее, чем освоить азы профессии. В ординатуре из восьми человек юная Дарья была единственной девушкой.
— По сути, работа травматолога похожа на слесарные работы, только с костями, — объясняет она. — При переломе в условиях операционной кость нужно выправить, вытянуть, поставить в физиологическое положение и зафиксировать. Ты начинаешь её крутить, а мышцы тянут в разные стороны…
Например, вытянуть большеберцовую кость при её переломе — всё равно что пытаться толкнуть старый «Запорожец» на тросе. А чтобы поставить штифт в кость, нужна такая же сила, как для того, чтобы забить чугунный кол в землю кувалдой. Помню, мне начали показывать, как работать с отвёрткой, а я и без них знала, как это делать, благодаря папе.
У меня есть брат-двойняшка, он инженер-конструктор. Когда мы обсуждаем профессии, он признаётся: «Я бы не смог работать врачом, нести ответственность за жизнь». А ведь иногда приходится одновременно отвечать за 10–15 жизней — например, при пожаре или массовом ДТП. Так что дело не в том, мальчик ты или девочка: все мы разные.
Ординатура
Ещё во время ординатуры в Москве Дарья смогла превзойти многих коллег-травматологов: каждый врач стремился пригласить её ассистировать на операциях. Позже ей предложили дежурить в отделении. Этот период девушка вспоминает как время полной самоотдачи любимому делу.
— Два года я буквально жила в травматологии, — рассказывает врач, — домой приезжала только поспать, засыпала с мыслью: «Быстрее бы утро!» — и снова убегала в отделение. Было интересно всё: сложные случаи после ДТП, работа в ожоговом центре, куда я ходила на практику. Помогала врачам во время теракта в «Крокус Сити Холле» — тогда было очень много тяжёлых пациентов. Меня всегда тянуло в экстренную медицину: именно она показывает, насколько хорошо врач умеет адаптироваться в чрезвычайных ситуациях. Например, после пожара привозят множество пациентов, и нельзя сказать: «Не везите, я тут один». Нужно принять всех, быстро оценить состояние, рассортировать по степени тяжести и сложности, грамотно организовать работу дежурного медперсонала. Такой опыт формирует характер: потом, перейдя к плановой работе, справляться легче. Паники быть не должно! Независимо от того, кричит пациент или нет, тяжёлый он или нет, к каждому нужно подходить с холодной головой, сохраняя спокойствие и концентрацию.
— Помните самые тяжёлые истории, с которыми сталкивались?
— Был случай: девушка разбилась на мотоцикле, её привезли в шинах. Когда подняли на операционный стол, казалось, что шансов нет. Но она выжила! Над ней работали три бригады врачей: провели резекцию кишечника, оперировали две бедренные кости, весь позвоночник и головной мозг. Сейчас её жизни ничего не угрожает.
Помню молодого парня, которого затянуло под станок — он лишился обеих рук. Мы много раз оперировали, боролись до конца, но руки спасти не удалось.
— Как нужно общаться с пациентами в таких ситуациях?
— После тяжёлых травм первые две недели многие не осознают, что случилось: психика блокирует произошедшее — это защитная реакция организма с выбросом гормонов. Позже, когда пациент приходит в себя и начинает всё понимать, с ним начинают работать специалисты. Поэтому в ожоговых отделениях и травматологии часто есть медицинский психолог или психиатр — они помогают пациентам пройти этот сложный период.
От санитарки до руководителя
Сейчас молодой специалист занимает руководящую должность — она исполняет обязанности заместителя главного врача по поликлинической работе в ЦРБ Жуковского района.
— Считаю, чтобы быть хорошим доктором, нужно начинать с азов, — делится Игнатова, — надо пройти весь путь, чтобы понимать, к чему идёшь. Только так можно по-настоящему прочувствовать профессию и научиться ценить каждый этап развития.
На первом курсе Дарья попросилась санитаркой в отделение реанимации онкоцентра. На четвёртом курсе, после аккредитации, работала медсестрой — сначала в роддоме, а затем, когда началась пандемия COVID-19, помогала врачам вместе с однокурсниками.
— Страшно было во время пандемии?
— Конечно, когда тебе 20 лет, а про вирус ничего толком не известно, страшно. Но это долг медика — в любое время собраться и ехать на помощь. Начиная с ординатуры мой телефон всегда на звуке. Я готова к тому, что могут позвонить ночью, в четыре утра, если в приёмном отделении сложный случай. Бывает, отвечаю на автомате: «Да, да, сейчас подойду», — а потом окончательно просыпаюсь и пытаюсь понять, с кем разговаривала.
Дарья всегда хотела помогать людям. Помимо профессии врача, она думала об Академии МЧС, но не прошла по состоянию здоровья.
– Хотелось спасать, приходить на помощь в сложных ситуациях, — признаётся она. — Чувствовать, что ты действительно можешь изменить чью-то жизнь к лучшему.
— Ваши интересы связаны с какими-то «адреналиновыми» историями…
— Да, во мне всегда был огонёк. Люблю азарт, мне нравится соревноваться. Я занималась спортом: у меня второй взрослый разряд по баскетболу, также играла в волейбол и ходила в тир стрелять из винтовки. Сейчас, несмотря на то что очень боюсь высоты, мечтаю прыгнуть с тарзанки в Сочи — это станет новым вызовом для меня.
— С такими увлечениями не скучно заниматься административной работой?
— Нет, тут тоже хватает азарта и соревновательности. Когда я вижу в отчётах, что кто-то по показателям обгоняет нас, сразу загораюсь: «А почему наша жуковская больница в рейтинге ниже? Мы должны стать выше!» Начинаю искать варианты, как улучшить показатели, внедрить новые подходы, сделать работу эффективнее.
Кроме того, администрирование интересно общением и обменом опытом с коллегами из других лечебных учреждений. И потом, я продолжаю работать как врач: оставляю себе пару часов в день для приёма пациентов и выхожу на дежурства. Надеюсь, в будущем продолжу оперировать…
— Не тяжело с таким графиком?
— Нет. Но почему-то думаю, что всё может измениться, когда появятся своя семья, ребёнок. Возможно, тогда придётся многим жертвовать.
Пока же бывает, что устанешь и подумаешь: «Всё, уволюсь» — напишешь заявление… Потом поговоришь со старшими коллегами и успокоишься: «А ведь всё вполне неплохо!» И снова возвращаешься в то пекло, откуда пришла, — потому что это дело, которому я по-настоящему предана.