«Материнское сердце» Нины Усатовой разрывается. БДТ привез в Москву хит

Минувшим вечером спектаклем «Материнское сердце» в МХТ им. А. П. Чехова начались гастроли петербургского БДТ им. Г. А. Товстоногова.

Кроме «Материнского сердца» режиссера Андрея Могучего, второй показ которого состоится в МХТ сегодня, легендарный театр привез в столицу «Моцарта и Сальери» в экспериментальной постановке Александры Толстошевой по мотивам произведений Пушкина.

Гастроли питерского коллектива проходят в рамках Открытого фестиваля искусств «Черешневый лес», который вчера стартовал в Москве как раз в Камергерском.

Гастроли перекрестные — в эти же дни московский театр во главе с Константином Хабенским играет свои спектакли на сцене БДТ — в родном городе худрука МХТ. Жителям и гостям Питера привезли «Жизель Ботаническую», поставленную по пьесе главного художника БДТ Эдуарда Кочергина. Еще одна постановка, которая приехала в этот раз на берега Невы, — «Жил. Был. Дом», режиссером и исполнителем Старого попугая в которой выступил Константин Хабенский.

Шукшина играла так, что душа начинала ныть

На первом показе «Материнского сердца» в МХТ был аншлаг. Впрочем, в Питере на него тоже попасть крайне сложно. Сейчас, к примеру, на майские показы билетов нет, в июне спектакль не играется, на июль мест почти не осталось. При этом хронометраж — 4 часа 20 минут: у Могучего и спектакль получился могучим. И это не премьера — «Материнское сердце» появилось в репертуаре БДТ ровно четыре года назад. И было удостоено специальной премии жюри драматического театра «Золотой маски» — за спектакль и создание образа русской женщины в воплощении актрисы Нины Усатовой.

А кто сегодня может сравниться с Ниной Николаевной в создании этого самого образа?

«Простой русской бабы», как говорила в кино Вера Марецкая. Хорошие бабы на экране получались у Нонны Мордюковой. Реже играла их Наталья Гундарева, совершенно другого «пошиба» — и внешне, и внутренне. Сейчас есть Надежда Маркина, Зоя Буряк, которая, к слову, «спелась» с Ниной Усатовой в пронзительной драме «Холодное лето пятьдесят третьего...». Александр Прошкин и открыл обеих для кинозрителя.

Василий Шукшин, по мотивам рассказов которого Андрей Могучий сделал «Материнское сердце» (в инсценировке использованы также стихи Козьмы Пруткова, «Этика сердца» и другие сочинения Николая и Елены Рерих), конечно, предпочитал жену Лидию (дай Бог ей здоровья). Он родился в алтайской деревне, она — коренная ленинградка. Но вот умела Лидия Николаевна сыграть так, что душа начинала ныть, и слезы лились рекой.

Не Владимир Ильич, а Махатма Ленин

Усатова — землячка Шукшина, с Алтая. Что такое деревня, ей рассказывать не надо. Она и сейчас с удовольствием возится в земле где-то под Питером. Может, потому и играть ей несчастную мать Авдотью Громову было... нет, не легко. Сложно. Но она знала, как это делать. Усатова и говорит, и плачет по-деревенски — без притворства.

И за руль «Урала» с люлькой садится с пониманием — у ее отца такой был когда-то...

По сюжету мотоцикл ей достался от мужа, царствие небесное. Кряхтящий и глохнущий от старости транспорт дюже выручает ее теперь. Младший сын Витька-то (Григорий Чабан) по пьяни двух человек бляхой от ремня ударил, а милиционеру так по голове ею же, бляхой, звезданул, что тот оказался на больничной койке. Теперь Витьке Громову светит тюрьма.

Бросив хозяйство, простая русская баба садится за руль своего «Урала» и едет сначала «в краевые», где начальство повыше и, возможно, понятливее, а потом — и в Москву. Через всю страну! Едет в надежде, что там проникнутся состраданием к ее материнскому сердцу и не упрячут единственного помощника за решетку. Вон и денежку в лифчик сунула — авось, возьмут там, «наверху». Довольно того, что трое ее сыновей уже на том свете. Еще один ушел из дома и не вернулся.

Но легко сказать: поехала в Москву. По дороге с сердобольной матерью чего только не приключается. То один просит подвезти, то второй умоляет пособить. Она поначалу отказывается — у самой-то какая беда, горе прям! Потом все-таки соглашается — помогает. Пока сама не оказывается в мавзолее со стеклянным саркофагом, из которого, свесив ножки, спускается знакомый всем рожденным в СССР человечек.

У Могучего это не просто Владимир Ильич, но Махатма Ленин (Юлия Дейнега), которому молятся буддистские монахи. Ильич же запросто приглашает Авдотью испить чайку под зеленой лампой да о жизни расспрашивает. А она, не будь дура, отвечает: мол, все у них хорошо. Не будешь ведь вождю жаловаться. Нехорошо это.

Театру нужны новые формы

Сны и видения — далеко не все режиссерские фантазии, которыми Могучий начинает развлекать зрителя с первых секунд. Как черт из табакерки, выскакивает из зрительного ряда герой Андрея Феськова. И направляется в сторону сцены. А там — давай куролесить! Сначала по-немецки шпарит, рассуждая о русском человеке, потом переходит на прекрасный без акцента русский. Кто же это? Чичиков, между прочим! Аферист, жулик, представитель потусторонних сил. Да, в какой-то момент замечаешь, что у него из-под полы пиджака длинный хвост болтается. Ну как есть — черт!

Первое время кажется, что одну часть публики этот Чичиков смешит, вторую — раздражает. Потому что зачем он тут паясничает, не сразу понятно. На пятое колесо в телеге смахивает. В самом деле, не ради того же его придумал Могучий, чтобы кривляющийся герой пересказывал нам то, что происходит с главными героями. Но!..

«Мы в театре!» — то и дело замечает аферист-жулик, сущность которого выявляется все отчетливее по мере приближения спектакля к финалу. Театру нужны новые формы, — объясняет он. Ну да, ну да...

Рискну навлечь на себя хейтеров, и все-таки монологи Чичикова в исполнении талантливого Феськова (а он и правда великолепен!) можно было бы подрезать. Афоризм Чехова о краткости еще никто не отменял. Да, испортить впечатление от игры Нины Усатовой не может ничто. И никто. Но стоит ли уж так упиваться формой? В то же время...

Убери «клоуна» Феськова, спектакль будет совсем уж трагическим (того и гляди, зритель заскучает). И обычным. А обычного или обыденного (как правило, с печалью на серых лицах) в нашей жизни и без того хватает.

Жаль, актеров уровня Нины Усатовой остается все меньше. Она и в БДТ — последняя из могикан.

Из «народных» разве что Валерий Дегтярь в форме (в «Материнском сердце» у него роль Филиппа). Георгию Штилю — 94, Алисе Фрейндлих — 91, столько же — Олегу Басилашвили. Их в репертуаре театра уже нет.

Светлана Крючкова значительно моложе, но и её здоровье сильно подводит в последнее время...

«Посмотреть спектакли БДТ им. Товстоногова можно в МХТ им. Чехова:

«Материнское сердце» — 13 апреля на Основной сцене (4 ч. 20 мин).

«Моцарт и Сальери» — 14 апреля на Малой сцене (из-за импровизаций спектакль не имеет фиксированного времени).