Анна Иоанновна: почему это была единственная истинно русская императрица
Почти все российские императрицы были иноземками. Немки, датчанки — кого только не приводили за руку к венцу русские самодержцы. Но был в этой череде один короткий, яркий и во многом зловещий период, когда страной правила чисто русская женщина — дочь брата Петра Великого, вдова захудалого герцога, чьё имя стало символом «засилья немцев». Анна Иоанновна. Последняя «чистокровная» правительница на российском престоле. И, возможно, одна из самых несправедливо оценённых.
Русская по крови, русская по духу
Мы привыкли: Пётр I — последний русский царь по происхождению. Дальше — сплошь европейские крови. Пётр II — сын царевича Алексея и немецкой принцессы Шарлотты Брауншвейгской. Елизавета — дочь Петра I и Марты Скавронской, чьё происхождение (латышка, полька, эстонка) до сих пор вызывает споры. А уж после неё — сплошные голштинцы, ангальт-цербстские, гессен-дармштадтские…
Но между ними затесалась одна правительница, которую незаслуженно забывают в этом перечислении. Анна Иоанновна (1730–1740) — дочь царя Ивана V, брата и соправителя Петра I, и его жены Прасковьи Фёдоровны Салтыковой. По отцу — Романов, по матери — из старинного русского боярского рода. Никакой немецкой крови. Чисто русская императрица.
Дочь царя, которого принято принижать
Отец Анны, Иван V, остался в истории тенью Петра — болезненный, «слабый умом», он лишь формально разделял власть до своей смерти в 1696 году. Его жена Прасковья Салтыкова пережила мужа почти на тридцать лет, воспитывая трёх дочерей: Екатерину, Анну и Прасковью.
Анна родилась в Кремле 28 января 1693 года. Никто тогда не мог предположить, что этой девочке суждено будет править Россией.
Вдова на второй день после свадьбы
Как и все русские царевны того времени, Анна не распоряжалась своей судьбой. В январе 1711 года её выдали замуж за герцога Курляндского Фридриха Вильгельма. Свадьбу сыграли с размахом. А через два дня, когда молодые уже выехали в Курляндию, герцог скоропостижно скончался. Говорили — с перепоя.
Анну вернули в Петербург. Но Пётр I, не привыкший оставлять «бесхозные» территории, уже в следующем году отправил молодую вдову обратно в Курляндию — править герцогством, приставив к ней надзирателем Петра Бестужева-Рюмина.
Бестужев, человек немолодой и опытный, стал фактическим правителем Курляндии и… любовником Анны. Она видела в нём опору и защиту, боясь и грозного дяди Петра, и собственной властной матери.
Курляндская ссылка и встреча с Бироном
Положение Анны улучшилось, когда на престол взошла Екатерина I — жена Петра, с которой у племянницы сложились более тёплые отношения. Но даже Екатерина не захотела помочь Анне, когда в 1726 году вспыхнул так называемый Курляндский кризис.
Побочный сын польского короля, граф Мориц Саксонский, решил жениться на вдовствующей герцогине Анне и заодно получить курляндский престол. Анна была им очарована, курляндское дворянство — тоже. Но Петербург испугался: усиление Польши в Прибалтике было невыгодно. Александр Меншиков лично прибыл в Митаву и сорвал этот брак. Анна вновь осталась одна.
В 1727 году из Курляндии отозвали Бестужева. Но к тому времени у Анны уже появился новый фаворит — молодой курляндский дворянин Иоганн Эрнст Бирон. С ним она и приехала в Россию, когда судьба позвала её на трон. Его имя станет синонимом самого мрачного периода её правления.
Воцарение: как «кондиции» превратились в самодержавие
После скоропостижной смерти юного Петра II в 1730 году династический кризис достиг пика. Согласно завещанию Екатерины I, престол должен был перейти именно к Анне Иоанновне. Но «верховники» — члены Верховного тайного совета — решили ограничить власть новой императрицы. Они отправили Анне так называемые «кондиции»: условия, по которым она становилась императрицей лишь номинально, а реальная власть оставалась у Совета.
Анна подписала их. Но в Москве, куда она прибыла для коронации, дворянство, узнав о замыслах «верховников», взбунтовалось. Слишком многие не желали замены единодержавия на олигархию нескольких знатных фамилий. Анна, уловив настроение, публично разорвала «кондиции» и приняла самодержавную власть. Так дочь Ивана V стала русской императрицей.
Оценки: почему Анну судят строже, чем Елизавету?
Одиннадцать лет правления Анны Иоанновны в исторической памяти — сплошной мрак. «Бироновщина», засилье немцев, развал управления, казни, доносы, роскошь при дворе и нищета народа. Пётр I — великий преобразователь, Елизавета — добрая и весёлая дочь Петра, Екатерина II — просвещённая императрица. А Анна — злая, мстительная, необразованная, с дурным вкусом и тяжелым характером.
Но если присмотреться, царствование Анны мало чем отличалось от правления её преемницы Елизаветы. Те же фавориты, то же разорение крестьян, та же роскошь двора. Елизавета, к слову, продолжала ту же политику, что и Анна, — с той лишь разницей, что немцев при ней сменили русские вельможи, а либерализма в управлении не прибавилось.
Почему же Анну помнят как «злодейку», а Елизавету — как «весёлую императрицу»? Ответ прост: Елизавета была дочерью Петра Великого, и это автоматически давало ей «индульгенцию» в глазах последующих поколений. Анна была дочерью Ивана V — «неудачного» царя, который в истории оказался в тени своего младшего брата. И эта тень легла и на его дочь.
Вместо послесловия
Анна Иоанновна была последней чисто русской правительницей на российском престоле. После неё на трон взойдут немки, голштинцы, датчанки, гессенские принцессы. Но даже когда империей правила «немка» Екатерина II, культура, язык и традиции оставались русскими. А вот Анна, русская по крови, почему-то вошла в историю как «немецкая царица» — потому что правила с помощью остзейского дворянства и потому что её современники и потомки не простили ей того, что она не была «петровской».
Сегодня её фигура требует пересмотра. Не для того, чтобы оправдать жестокости бироновщины, а чтобы увидеть в ней человека — и правительницу — более сложного, чем привычный школьный миф.