Гений арены, изгой в душе. Как выглядит могила клоуна карандаша

Представьте: огромный цирк, ослепительный свет софитов, дразнящий запах опилок и конского пота. На манеж выходит невысокий человек в мешковатом пиджаке, непомерно больших ботинках и смешной конусообразной шляпе. Он молчит. У него нет сложного реквизита, нет головокружительных трюков — есть только он сам и крошечная чёрная собачка. И весь зал уже хохочет до слез, потому что это — клоун Карандаш.

А теперь вообразите, что этот невероятный артист, умевший рассмешить миллионы, за кулисами часто был мрачнее тучи. Что он до дрожи в коленях боялся выходить на арену даже после полувека блистательной работы.

Корреспондент aif.ru побывал на Кунцевском кладбище в годовщину смерти артиста, который отчаянно не хотел быть Михаилом Румянцевым и навсегда остался в памяти Карандашом.

Неудавшийся Чаплин

Михаил Николаевич Румянцев появился на свет в Петербурге 10 декабря 1901 года в семье заводского слесаря. Рано потеряв мать, он с самого детства привык пробивать себе дорогу в жизнь в одиночку. Поначалу юноша зарабатывал рисованием — трудился оформителем плакатов, расписывал афиши в кинотеатрах. Но однажды, летом 1926-го, произошла знаковая встреча: он случайно оказался совсем рядом со звездами немого кино — Мэри Пикфорд и Дугласом Фэрбенксом-старшим. И тогда случилось то, что биографы позже назовут судьбой: Румянцев твёрдо решил стать артистом.

Он поступил на Курсы циркового искусства, выбрав невероятно сложный класс акробатов-эксцентриков. Свои первые годы Михаил выходил на манеж в костюме Чарли Чаплина — в те времена многие копировали великого комика. Однако в 1932 году публика в Сталинграде встретила его прохладно. Зрители явно устали от вереницы «вторых Чаплиных», им требовался собственный, понятный и родной герой. Пережив творческий кризис, Румянцев уезжает в Москву, запирается в гримёрке и буквально начинает изобретать себя с нуля.

В 1935 году на манеже Ленинградского цирка публике предстал совершенно новый персонаж — тот самый образ, который вскоре запомнит и полюбит вся огромная страна. Псевдоним артист взял в честь талантливого французского карикатуриста Каран д’Аша. Костюм придумал и собрал сам: огромная шляпа-конус, широченные штаны, мешковатый пиджак и ботинки, в которых можно было утонуть.

«Румянцев — это для домоуправления», — с невозмутимым видом повторял он потом всю жизнь. И всегда жестко требовал, чтобы на гастрольных афишах писалось лишь одно звучное слово: «Карандаш».

Оборотная сторона смеха

Если вы верите, что клоун живёт так же легко и весело, как скачет под куполом, то на деле оказывается, что это не так. За кулисами Карандаш был предельно жёстким, невероятно требовательным и педантичным до откровенного занудства. Он ни при каких условиях не прощал опозданий, на дух не выносил малейшей фальши на манеже и мог разразиться бурной гневной тирадой из-за сугубо бытового пустяка. Коллеги по цеху его откровенно побаивались, но глубочайше уважали.

А еще он ужасно нервничал перед каждым выходом к публике. Сорок лет на манеже, тысячи отработанных представлений — и каждый раз происходило одно и то же: предательский комок в горле, трясущиеся руки и непреодолимое желание провалиться сквозь землю. Но едва перешагнув барьер манежа, он мгновенно превращался в того самого Карандаша — потрясающе неуклюжего, трогательно наивного и смешного. А потом, возвращаясь в гримерку, колоссальное внутреннее напряжение никуда не уходило.

Имелась у великого артиста и своя тщательно скрываемая тайная слабость — пристрастие к алкоголю, тянувшееся еще с тяжелых лет Великой Отечественной войны. Выступая перед советскими бойцами во фронтовых условиях, он привык снимать стресс, и, как деликатно вспоминали мытарящиеся с ним современники, полюбил «принимать на грудь». Случались времена, когда администрация цирка вынужденно запирала его дверь перед выходом, чтобы артист не успел раздобыть горячительного. Но Михаил Николаевич находил гениальную лазейку: тихо просовывал под дверную щель блюдце. Сердобольные униформисты, глядя на это безобразие, тяжко вздыхали, но наливали. На качестве номеров подобное не сказывалось никогда — в профессии у него была поистине железная, непробиваемая дисциплина. Но в душе он давно жил двумя жизнями.

Тамара и тринадцать Клякс

О личной жизни человека-загадки известно немного. Карандаш органически не переваривал пускать на свою «кухню» посторонних. Его супругой стала Тамара Семёновна, цирковая ассистентка, которая была младше мастера на 17 лет и значительно выше ростом. Для кого-то из зрителей это, возможно, выглядело комично — монументальная женщина и маленький клоун. Но то, что супруги прожили душа в душу больше полувека, говорит само за себя.

В 1938 году в семье родилась дочь Наталья. По стопам отца она не пошла — выбрала серьезный путь искусствоведения, а позже выпустила книгу воспоминаний. Внучка артиста, Овенэ, стала известным поэтом и драматургом. Цирковая династия Румянцевых не сложилась.

Зато в жизни мастера всегда были собаки, знаменитые шотландские терьеры, в которых он души не чаял. Самую первую, крошечного угольно-чёрного щенка, Тамара Семёновна назвала Кляксой. Имя настолько удачно прилипло, что стало столь же легендарным, как и сам артист.

Всего за карьеру у Карандаша сменилось тринадцать собак, и каждая выступала под одним и тем же прозвищем. Самая известная из них, по-домашнему Чопа, была не только изумительной цирковой компаньонкой, но и титулованной выставочной чемпионкой. Михаил Николаевич никогда не дрессировал их жестокими методами — на манеже и дома он с ними только играл. И, кажется, именно животные видели его по-настоящему: не легендой, не символом эпохи, а просто смертельно уставшим человеком, который молча гладит в тишине тёплый мохнатый бок.

Собаки уходили первыми. Тринадцать раз. Он хоронил своих четвероногих партнеров, и каждый раз для него это было сродни огромной личной трагедии...

Последний поклон Карандаша

Служению на сцене он отдавал себя до самого конца. Даже когда врачи категорически запрещали вставать, он находил силы выйти на арену. За две недели до своей кончины он появился перед публикой в последний раз. Зрительный зал не догадывался, что прощается с легендой.

Михаила Николаевича не стало 31 марта 1983 года. Ему был 81 год. На Кунцевском кладбище столицы над его могилой установлен глубоко символичный памятник, в котором запечатлена вся суть отношения артиста к себе и к своей жизни.

Над участком возвышается бронзовая фигура самого артиста с черной собачкой. На массивном постаменте высечено только одно крупное слово, затмевающее всё: «КАРАНДАШ», а чуть выше гордое звание — «Народный артист СССР». И лишь скромная приписка ниже напоминает случайному прохожему подлинную фамилию человека, дарившего людям смех.