Книги, стирающие печали: как азиатские хилинг-романы пытаются исцелить современный мир

Когда мир штормит, книги для многих становятся желанным убежищем. Но не всякие книги для этого подходят. Азиатские хилинг-романы — в буквальном смысле созданы для утешения.

Этот жанр, пришедший из Японии и Южной Кореи, с удивительной деликатностью транслирует истинно христианские ценности: милосердие, надежду, любовь к ближнему и важность общности с другими («человеку нужен человек»), — которые современная европейская литература порой словно стесняется выносить на первый план без иронии или цинизма.

Авторы этих книг, безусловно, не ставили перед собой такой задачи (хотя герои-христиане в них иногда встречаются). Скорее здесь проявляет себя «светлая сторона» традиционной азиатской культуры, которая сохранила некое органическое представление о добре и зле как о естественном законе мироздания.

Как отмечают исследователи из Московского государственного лингвистического университета Дарья Мавлеева и Екатерина Похолкова, хилинг-романы — это «литература психологического исцеления и утешения, пришедшая на смену литературе травмы».

Литература как убежище

Хилинг-роман (от английского healing — исцеление) как жанр оформился в Южной Корее как ответ на культ сверхдостижений, хронический стресс и эмоциональное выгорание, а также, безусловно, на пандемию COVID-19.

Эти книги отличает неспешное, размеренное повествование, отсутствие резких драматических поворотов и акцент на созидании комфортной, осмысленной жизни для себя и окружающих. Часто сюжет вращается вокруг тихого, уютного, но совершенно обыденного места, которое становится точкой притяжения для самых разных людей. Это подчеркивают названия: «Прачечная, стирающая печали» (Ким Чжи Юн), «Магазин шаговой недоступности» (Ким Хо-ён), «Добро пожаловать в «Книжный в Хюнамдоне»» (Хван По-рым), «Аптека сердечных дел семьи Ботеро» (Ли Со-нён) и другие.

Стоит отметить, что путь, предлагаемый авторами хилинг-романов, идет мимо работы с психологами (которая, безусловно, — важный и необходимый запрос времени, ответ на реальную потребность) и углубления в себя. Авторы выдвигают альтернативу: человек исцеляется в соприкосновении с другими, а «исправить» жизнь могут простые, обыденные вещи вроде случайного разговора, необходимости накормить бездомного, простой работы или даже молчаливого общества кота. Это очень по-евангельски: любовь к ближнему воплощается в самых обыденных делах, а Бог говорит с нами через обстоятельства нашей жизни.

Исцеляющие пространства и их создатели

Как мы уже говорили, сердцем хилинг-романа почти всегда становится некое место, выполняющее роль «ковчега спасения». Яркий пример — «Магазин шаговой недоступности» Ким Хо-ён. Это история о маленьком магазинчике, которым управляет пожилая учительница, и о бездомном Токко, который случайно начинает там работать. Через общение с самыми разными посетителями — от уставшего офисного клерка до одинокого асоциального подростка — Токко не только помогает им, но и сам обретает утраченную память и смысл жизни.

Бытовые детали современной Кореи делают повествование совершенно очаровательным и неплоским. Знали ли вы, что вместо подписи пожилые корейцы используют традиционную именную печать? Что это за волшебный напиток — бутилированный чай из кукурузных рылец? А мороженое «Пибибик» с начинкой из перемолотых красных бобов? Как ни удивительно, хилинг-романэ — это «бегство» не в мир фэнтези, а в заземляющий самобытный корейский) гиперреализм (подробнее об этом — в статье Евгении Понкратовой «Поэтика современных южнокорейских романов»).

Роман «Магазин шаговой недоступности» три года подряд входил в ТОП-3 корейской литературы, собрав сотни восторженных отзывов от читателей. «Когда душа устала, эта книга может быть лекарем, который просто успокоит и заставит понять то, что всё будет хорошо и всё получится. «Реки нужно переходить, а не прыгать с моста и идти на дно»», — пишет пользователь Lightie13 в отзывах на платформе «Яндекс. Книги».

Атмосфера романа обезоруживает жизненностью: «Он слишком уставал на работе, которая не приносила ему большого дохода, не мог сосредоточиться на детях, не ценивших его, а в конце концов устала от всего и жена, поэтому он перестал стараться. Он стал мужем, не существующим для супруги, и отцом, неинтересным своим детям. А если его уволят с работы, то даже этот его никчемный статус пошатнется и жизнь Кенмана ждет самый печальный конец», — как многие узнают в этом описании себя, разве нет? И вот один из выводов книги: «Будь добр к каждому, кого встречаешь на своем пути, все они ведут тяжелую битву». Книга заканчивается в момент, когда начинает разгораться пандемия коронавирусной инфекции. На этот счет у автора тоже есть назидательный абзац, но после всего, пережитого вместе с героями, это звучит как успокаивающая точка: «Люди заботятся только о себе. А ведь мир — это не школьный класс. Все притворяются успешными и всезнающими — вот планета и послала на нас эту чуму, чтобы внушить людям скромности».

Хилинг по-японски

Японские авторы тоже не остались в стороне от нового жанра. Один из удачных примеров — дилогия Ситири Накаямы «Спросите у бабушки Сидзуки» и «Бабушка Сидзука и худший в мире напарник». В центре этого необычного хилинг-детектива — пожилая судья на пенсии, эдакая японская Фемида, которая помогает распутывать сложнейшие преступления, попутно размышляя о социальных проблемах и течении времени (стоит отметить, что внимание к возрастным героям — один из бесспорных плюсов хилинг-литературы).

Книги состоят из историй-расследований, которые затрагивают серьезные проблемы: дискриминацию иностранцев, опасность религиозных сект, коррупцию в полиции, политические интриги, а также преступления на почве жадности, зависти и даже «преступление без преступления».

«Я считаю, что справедливость, ради которой убивают людей, — это абсолютная ложь», — эта цитата из первой книги как нельзя лучше характеризует жизненную философию бабушки Сидзуки. Автор не просто развлекает читателя детективной интригой, но и предлагает глубокие, порой неожиданные выводы. «Если бы мир можно было изменить только смертью какого-либо диктатора или окончанием какой-нибудь войны… Но, к сожалению, все не так просто», — вздыхает бабушка Сидзука (и мы вместе с ней).

Читая эти книги, начинаешь как будто более глубоко и медленно дышать. Вновь открываешь радость созерцания простых вещей, терапевтичность простого труда и общения, целебную силу добра, сделанного бескорыстно.

Это созидательный, а не потребительский идеал счастья, доступный, тем не менее, каждому «маленькому» человеку. Невольно проводишь параллель с классиком короткого рассказа О. Генри: то же ощущение тепла и облегчения в конце, хотя и понимаешь, что сюжет — слегка сказочный. Поэтому предупреждаю: потребляйте эти книги дозированно — как пирожное моти с зеленым чаем!