Теракт на рейсе Москва-Новосибирск рассекретили через 35 лет

На борту Ил-86, летевшего из Москвы в Новосибирск 17 марта 1991 года, находились 367 человек. Никто и не подозревал, что спокойный полет превратится в смертельную схватку с террористом. Евгения Щукина вместе с командой возвращалась с соревнований по танцам на льду. Она вспоминает: ««Самолет был полный. Было много детей. Начали разносить еду и вдруг жуткий, резкий наклон вперед. Рядом со мной сидела моя подруга и она говорит: «Жень, самолет горит!». Началась паника, на борту самолета молились. Кто-то стоял на коленях, кто-то бил руками об обшивку. Потом пошла гарь, дым». Евгении на тот момент было 13 лет. Прошло 35 лет, но ее муж до сих пор держит женщину за руку при перелетах.«Дыма было очень много, посадка была жесткая. Но что мне больше всего запомнилось – у выхода стояли два наших пилота. У них были черные лица. Волосы подсожженые такие, как ежики колючие. И каждый, кто подходил к ним, многие плакали, обнимали, целовали. «Спасибо тебе, родной, спасибо!», - вспоминает Евгения Щукина. Подрывником оказался Евгений Володин, житель Новокузнецка 1966 года рождения. По некоторым данным, он состоял на учете в новосибирском психоневрологическом диспансере, но истинные мотивы его поступка до сих пор остаются неясными. Предполагается, что за ним могли стоять западные спецслужбы. Пассажиры вспоминают – мужчина вел себя странно еще на стойке регистрации. Нервничал, то подходил, то уходил. В салоне странности продолжились: несмотря на духоту, он остался сидеть в салоне самолета в шубе, шумел, пел песни, рассказывал анекдоты. Самодельную взрывчатку с селитрой от спичек в поллитровых бутылках из-под молока он пронес через пункт досмотра под шубой. Чтобы изготовить такое устройство, он целый год соскабливал со спичек головки. Спустя два часа полета Володин уединился в туалете, связал бутылки, вставил фитиль и выбросил их за дверь. К счастью, бомбы взорвались лишь частично, угодив в багажное отделение, где лежали шинели офицеров. Взрывы произошли над Уральскими горами, как раз в день, когда решалась судьба всего Советского Союза — 17 марта 1991 года проходил референдум о его сохранении. Информация о происшествии на борту Ил-86 практически не освещалась в СМИ. Лишь местная газета «За власть Советов» опубликовала репортаж об инциденте. Самолет совершил экстренную посадку в Свердловске, предварительно сбрасывая топливо. Пилоты оказались в критической ситуации: стекла кабины покрылись нагаром, видимость была практически нулевая. «Горим! Падаем!» — кричал в эфир пилот Юрий Сытник. Другие самолеты помогали им корректировать курс, а военные истребители поднялись в воздух для сопровождения. В кабине экипажа боролись за жизнь каждого пассажира: бортпроводники передавали огнетушители, снимали подголовники кресел, мочили их и раздавали пассажирам, чтобы те могли защититься от дыма. «Если бы не слаженная работа экипажа, самолет сгорел бы за три минуты», — вспоминают пилоты, рассказывая о ликвидации паники на борту. Это были секунды между жизнью и смертью. Когда в кабине Ил-86 вспыхнуло пламя, пилот Юрий Сытник и его экипаж понимали: спасение только на земле, в воздухе они сгорят за мгновения. Пока пилоты, задыхаясь от раскаленного дыма, почти на ощупь сажали машину, в салоне шла своя битва — битва с паникой. Стюардесса Зоя Нейман вспоминает: всего за 15 секунд первый салон заполнил темно-коричневый дым. «Главное орудие бортпроводника — не огнетушитель, а микрофон», — говорит она. Ее спокойный голос заставил сотни людей, готовых сорваться в безумие, четко выполнять команды. Пассажиры выходили из обожженного самолета со словами: «Мы чувствовали, что всё под контролем». Злоумышленника — 27-летнего подрывника Евгения Володина — спецназ нашел в туалете. При нем находилась записная книжка, где каллиграфическим почерком были расписаны цели: еще 9 рейсов, которые должны были сгореть. Среди версий следствия были и покушение на летевших бортом генералов КГБ, и след западных спецслужб. «Я вспоминаю этот рейс, но хотелось бы забыть, как языки пламени поднимаются к потолку. Мне было очень жалко людей. За что они погибают? Это не столько мужество, просто меня этому учили – действовать так», — скромно скажет позже бортпроводник Борис Финаев. Экипаж вернулся в Москву на том же самом закопченном самолете. Но эта история не о самолете, а о том, как профессионализм и холодная выдержка членов экипажа оказались сильнее тщательно спланированного теракта.