Как формировалась на Руси правящая элита: выставка «Потомки Чингисхана...» в Московском Кремле
Первой федеральной культурной институцией, откликнувшейся на Указ президента о Годе единства народов России, стали Музеи Московского Кремля (ММК). Проект «Потомки Чингисхана: Русь и мир», как отметила министр культуры РФ Ольга Любимова, «раскрывает сложную и многогранную историю взаимоотношений Руси и Орды, показывая, каким образом, преодолев политическую зависимость, Русь стала новой родиной для представителей кочевой знати, служивших русским государям и вошедших в состав правящей элиты».
«Россия, Русь! Храни себя, храни...»
Фото: Сергей Киселев/АГН «Москва»
Историки знают более или менее точную дату встречи Руси с «потомками Чингисхана», что называется, лицом к лицу, — осень 1237 года. «В то лето пришли иноплеменники, глаголемые татары, на землю Рязанскую, бесчисленное множество, словно саранча». Полчища хана Бату, внука «Покорителя Вселенной», овладели Рязанью, Москвой, Владимиром... На крепостных стенах десятков городов Северо-Западной Руси свою смерть нашли тысячи русских воинов. Десятки тысяч жителей были истреблены на месте или погибли в плену.
В «Западном походе» монголов участвовали самые именитые родственники Чингисхана: старшие внуки, братья Батыя — Орду, Шибан, Тангкут и Берке, кузены Бату-хана — Гуюк, Кадан и Мункэ, младший сын каана Кюльхан. Потом чингисиды, конечно, передрались между собой за власть и за лучшие земли. Ходили войной друг на друга, плели интриги, травили ядом, подсылали убийц... Но в то время еще выступали единым фронтом и добились результата: Русь пала, а орды Батыя вышли на европейские просторы...
Фото: Сергей Киселев/АГН «Москва»
Об этих событиях кремлевская экспозиция молчит. В предисловии к научному каталогу, подготовленному к выставке (издание уподобили «средневековым рукописям, украшенным изысканными миниатюрами»), гендиректор ММК Елена Гагарина выразилась максимально осторожно: «Драматичные и знаковые события времени становления Русского государства связаны с Монгольской империей, изменившей политический и культурный ландшафт Евразии». Впрочем, отношение к тем далеким событиям при желании можно отследить в дизайне интерьеров — первый зал экспозиции в Патриарших палатах оформили в тревожных кроваво-красных тонах. А на витринах тускло сияет «золото Орды»: украшения, монеты, драгоценные сосуды.
О самих завоевателях свидетельствуют, пожалуй, лишь языческие статуэтки монгольских идолов — смотришь на них и понимаешь, какая гигантская культурная пропасть разделяла диких степняков и Русь, входившую, по мнению Льва Гумилева, в свой Золотой век!
Двуликие идолы. Золотая Орда, XIII–XIV вв. Фото: Сергей Киселев/АГН «Москва»
Остальные предметы (ювелирные украшения, посуда, оружие) представляют, если можно так выразиться, «творчество покоренных народов» — Персии, Китая, Кавказа. На момент наивысшего расцвета Монгольская империя занимала земли площадью в 33 миллиона квадратных километров, ее владения простирались от Дуная до Японского моря. По площади это была крупнейшая в истории держава, численность населения которой составляла 110 миллионов человек — четверть всего населения Земли в те времена.
Образец средневековой парадной посуды, так называемый гюльабдан (ваза для розовой воды). Золотая Орда, Нижнее Поволжье, 1330–1340-е гг. Фото: Сергей Киселев/АГН «Москва»
Из «чисто монгольского» интересны наряды «ордынских жен», например головной убор, называемый «бокка» (такие надевали женщины, принадлежавшие к элите чингисидских стран), удивительно неудобный элемент облачения. Впрочем, если вспомнить высокие горлатные шапки русских бояр или широченные европейские воротники типа «мельничий жернов», брыжи, то почему бы и монголкам «бокка» не носить?
Портрет высокопоставленной монгольской дамы. Фрагмент стенной росписи храма в Кочо. XIII–XIV вв.
Рядом — портрет знатной ордынской дамы, привезенный из Эрмитажа (экспонаты для «Потомков Чингисхана» представили, помимо Музеев Московского Кремля, крупнейшие музейные собрания страны, такие как Исторический и Русский музеи, Эрмитаж, Научная библиотека СПбГУ, Ярославский музей-заповедник, etc). Возможно ли, что именно так выглядела жена хана Золотой Орды Узбека, почтеннейшая Тайдула, с которой в 1357 году встречалась «делегация из Москвы» во главе с митрополитом Алексием?
Митрополит Алексий и царь Симеон Бекбулатович
По замыслу организаторов выставки, первое, что видят посетители, — покров на раку святителя Алексия. Это не случайно, на священной реликвии сошлись воедино многие смысловые линии экспозиции: русские князья и «золотые» чингисиды, то есть правители Золотой Орды, Московский Кремль и Русская православная церковь... Представленный здесь покров — это сделанный в мае 1581-го великим московским князем Симеоном Бекбулатовичем вклад в старейший кремлевский Чудов монастырь, основанный митрополитом Киевским и всея Руси Алексием.
Покров с изображением святого митрополита Алексия. XVI в. Фрагмент
Про митрополита Алексия, «всея Руси чудотворца», мы достаточно начитаны и насмотрены (начиная со школьных «Основ православной культуры» и заканчивая сравнительно недавним фильмом Андрея Прошкина «Орда»). Сын боярина Федора Бяконта, достигший высших чинов в церковной иерархии, был важной фигурой в политике Московского княжества. При трех князьях — Симеоне Ивановиче Гордом, Иване Ивановиче Красном и Дмитрии Ивановиче, будущем Донском, — он являлся фактическим соправителем государства. Именно этот архиерей сделал московское княжение Великим.
Святитель был прославлен среди прочего тем, что совершил путешествие в столицу Золотой Орды и там исцелил от слепоты ханшу Тайдулу — жену могущественного Узбека. За это получил для Русской церкви важные привилегии — ханский ярлык (пайзцу), освобождающий храмы и монастыри от всех даней, поборов и насилия со стороны властей.
Ордынские пайзцы можно рассмотреть на выставке во всех подробностях. К примеру, серебряная пайзца хана Узбека была своего рода «охранной грамотой» — служила пропуском при проезде по обширной территории Монгольского государства.
Монгольские пайзцы. Фото: Александр Курганов
Про Симеона Бекбулатовича известно не так много. Но и его биография достойна киноповествования. Кода этой захватывающей истории приходится на октябрь 1575 года, когда царь Иван IV Васильевич отрекся от престола и сделал «великим князем всея Руси» крещеного татарина. «И царским венцом его венчал...» Сегодня, правление Симеона если и упоминается в учебниках истории, то лишь как странный курьез, сумасбродство Грозного. Однако современники отнеслись к тому «назначению» иначе. Дело в том, что Симеон стал царем задолго до коронации в московском Успенском соборе.
В Саин-Булате (так он именовался до крещения) текла благородная кровь чингисидов. Его отец Бек-Булат являлся внуком последнего золотоордынского хана Ахмата. В 1558 году Грозный пригласил потомка властителей Большой Орды к себе на службу. Достоверно известно, что в 1563-м Бек-Булат участвовал в походе под Смоленск, но уже в 1566 году «голову положил на государевой службе». После его смерти служебную эстафету принял сын. Сперва в официальных документах Саин-Булат именовался астраханским царевичем (возможно, он стал наместником только что завоеванного ханства в низовьях Волги), но уже в конце 1560-х в его судьбе происходит новый взлет: Грозный сажает Саин-Булата на престол в Хан-Кермане («Город хана»), как тогда именовался Касимов.
Ах, Касимов-городок...
После распада Золотой Орды (и принятия ислама в качестве государственной религии) татары стали массово переселяться в пределы Московского княжества. Отпрыски знатных ордынских фамилий вместе с чадами и домочадцами просили у великих князей службы.
По свидетельству летописцев, татарские царевичи при кремлевском дворе считались «честию бояр выше».
Почему Москва с таким вниманием относилась к бывшим поработителям? Во-первых, высокое происхождение татарских эмигрантов позволяло им претендовать на царские троны в Казани, Астрахани и Бахчисарае. А во-вторых, двухвековое подчинение Золотой Орде выработало на Руси стойкое почитание династии потомков Чингисхана. Не раз случалось так, что, отправляясь в военный поход или на богомолье, великий князь передавал управление страной не боярам, а одному из своих приближенным чингисидов. Например, во время похода на Великий Новгород в 1477 году Иван III Васильевич поручил все дела татарскому царевичу Муртазе. Позднее его сын Василий III Иванович во время смоленских походов поставил временным правителем страны царевича Худай-Кулу (в крещении Петра Ибрагимовича).
Коран (Персия, 1430-е гг.) и шлем «Шапка Кучумовская»: в 1664 году внуку сибирского хана Кучума было велено явиться в нем на «государском смотру у наряду». Фото: Сергей Киселев/АГН «Москва»
Положение татарских царевичей на сословно-иерархической лестнице в России было настолько высоким, что даже в середине XVII века они считались «честью... бояр выше, а в думе ни в какой не бывают и не сидят». В Государеве родословце середины XVI века татарские царевичи помещены сразу за потомками удельных князей московского дома.
В разное время выходцам из Орды давались в уделы истинно русские города, такие как Звенигород, Калуга, Серпухов, Кашира...
Сыну первого казанского хана Улуг-Мухаммеда Касыму великий князь Василий II Васильевич пожаловал Городец Мещерский (с тех пор этот городок в Рязанской области стал называться Касимов), а окрестные владения составили зависимый от Москвы удел. На протяжении веков Касимов был важным военным фактором в московских стратегических раскладах. При этом в отличие от других русских княжеств Касимовское ханство являлось мусульманским уделом в составе России, о чем русские цари всякий раз напоминали Крыму и Турции, когда там начинали беспокоиться о судьбе единоверцев на Руси: «Когда б государь наш бусурманский закон разорял, не велел бы Саин-Булата среди своей земли в бусурманском законе устраивать».
Седло. Империя Юань, XIV в. Среди потомков Чингисхана седло воспринималось как символ власти, своеобразный походный трон. Фото: Сергей Киселев/АГН «Москва»
Многие правители Касимова оставили яркий след в истории. Но наиболее успешную карьеру сделал Саин-Булат, которого в московских разрядных книгах в 1570 году стали величать Царем касимовским (предшественники именовались всего лишь царевичами).
Важным условием для продвижения по службе татарского сановника на Руси был переход в православную веру. В июле 1753 года по настоянию Ивана Грозного этот потомок Чингисхана был крещен с именем Симеон. Саин-Булат знал, что, крестившись, терял право на трон мусульманского Касимова. Но эту потерю московский сюзерен ему компенсировал сполна, пожаловав титул «слуги государева», который давался только за особые заслуги. Разъясняя иностранным дипломатам значение данного звания, дьяки Посольского приказа подчеркивали: «то имя чеснее всех бояр, а дается то имя за многие службы». Что же такого должен был совершить Саин-Булат, чтобы снискать столь высокую награду? Как минимум, спасти царя от неминуемой гибели или раскрыть заговор. Но летописи об этом молчат.
На службе московским государям
В 1573-м Грозный Симеона женил. Его супругой стала одна из красивейших женщин того времени — дочь князя Ивана Федоровича Мстиславского Анастасия. Боярин, член Избранной рады Мстиславский приходился царю двоюродным племянником и в то же время — потомком великого литовского князя Гедимина. Иностранцы называли его «принцем крови», поскольку мать боярина Ивана была племянницей великого князя Василия III Ивановича, а еще (и это было важнее!) дочерью крещеного казанского царевича.
Русские князья не только выдавали дочерей за влиятельных чингисидов, но и сами охотно женились на ордынских принцессах.
Первыми такой опыт приобрели москвичи. Князь Юрий Данилович, брат Ивана Калиты, женился на Кончаке (в крещении Агафье), сестре золотоордынского хана Узбека и племяннице хана Тохты. Брак продлился недолго: Агафью взяли в плен враждовавшие с москвичами тверичи и в неволе умертвили. Это стоило Твери разгрома и разоренья, верхневолжское княжество потеряло всякую возможность в будущем соревноваться с Москвой в деле объединения русских земель.
В октябре 1750-го Грозный «посадил царем на Москве Симеона Бекбулатовича и царским венцом его венчал, а сам назвался Иваном Московским и вышел из города, жил на Петровке; весь свой чин царский отдал Симеону...». Чин царский — это коронные реликвии, в том числе шапка Мономаха (сей головной убор и еще несколько драгоценных венцов — шапка Астраханская, шапка Казанская — представлены на выставке во всей «восточной» красе).
Фото: Сергей Киселев/АГН «Москва»
И пусть правление Симеона было недолгим (всего год), задачи, которые перед ним поставил Грозный, «великий князь всея Руси» выполнил. Поэтому после того, как Симеон вернул престол законному царю, Иван IV Васильевич сделал его великим князем Тверским и пожаловал ему обширные земли в Твери и Торжке. А во время войны с польским королем Стефаном Баторием доверил Симеону Бекбулатовичу командование 300-тысячной резервной армией. (Доверие высочайшего уровня!)
На выставке «Потомки Чингисхана. Русь и мир» можно узнать о судьбах и других чингисидов, успешно интегрировавшихся в русскую элиту.
Крещеный царевич Петр Ибрагимович (Худай-Кул, взятый в плен в одном из казанских походов) предпочел переменить веру, а не отправляться в далекую ссылку. Потерял право на престол Казанского ханства, зато получил в жены сестру великого князя. Его изображение можно увидеть на фреске в кремлевском Архангельском соборе.
Там же — запечатленный лик еще одного чингизида на русской службе, святого Петра Ордынского Чингизова. Выехавший на Русь царевич Даир Кайдагул — правнук Чингисхана, племянник ханов Батыя и Берке — принял православную веру и основал монастырь. На фреске средневековый изограф изобразил, как святые апостолы Петр и Павел вручают Петру Ордынскому деньги на строительство храма (на самом деле они были привезены царевичем из Орды — небольшая компенсация за годы ордынского разорения).
Биография еще одного русского святого, Федора Магдаровича, внука казанского Ибрагим-хана, во многом повторяет судьбу других потомков Чингисхана: попал на Русь ребенком, воспитывался при царском дворе, крестился, после чего карьера пошла в гору, был наместником в Новгороде, воевал с поляками и литвой, дослужился до высших военных чинов, командовал Большим полком... Русской православной церковью прославлен как святой страстотерпец Феодор Долголядский (по названию села Долгие Ляды, под Волоколамском, которым владел). Он был убит во время кровавых боярских разборок в Кремле, в дни малолетства Ивана IV Васильевича...
На анонсе: Шлем с маской. Западный Иран, XV–XVI вв. Фото: Александр Курганов. Вверху: Щит, принадлежавший князю Федору Ивановичу Мстиславскому. XVI в. Фото: Сергей Киселев/АГН «Москва»