«План предусматривал свержение правительства»: путч, который спас Москву
Как госпереворот в Югославии повлиял на исход Второй мировой войны
«Сербы, хорваты, словенцы! В этот тяжелый для нашего народа момент я решил взять в свои руки королевскую власть…» Обращение, переданное белградским радио 85 лет назад, 27 марта 1941 года, от имени юного короля Петра II Карагеоргиевича, известило страну и мир, что в Югославии произошел государственный переворот. Событие, в принципе, не такое уж редкое и по нынешним временам, а по тем — и вовсе ординарное. Тем не менее этот госпереворот никак нельзя отнести к рядовым.
тестовый баннер под заглавное изображение
Это, по сути, одна из точек бифуркации, ключевых моментов в истории Второй мировой войны, предопределивших ее исход. "Пока я предпринимал последнюю попытку умиротворения Балкан и, разумеется, вместе с дуче предложил Югославии присоединиться к Тройственному пакту, Англия и Советская Россия совместно организовали путч и за одну ночь устранили тогдашнее правительство, готовое к взаимопониманию", — сокрушался Адольф Гитлер в своем обращении к немецкому народу, зачитанном Геббельсом в 5:30 утра 22 июня 1941 года.
Переживать и в самом деле было из-за чего. Впрочем, в полной мере значение "югославского кризиса" станет понятно через несколько месяцев, когда немецкие дивизии остановятся в нескольких километрах от Москвы, а затем будут от нее отброшены. А тогда, 22 июня, фюрер Третьего рейха использовал "путч, устранивший правительство, готовое к взаимопониманию", как еще один предлог для вторжения в СССР.
"Сегодня об этом можно рассказать немецкому народу: антигерманский переворот в Сербии произошел не только под английскими, но и, прежде всего, под советскими знаменами, — негодовал Гитлер. — Поскольку мы промолчали и об этом, советское руководство сделало следующий шаг. Оно не только организовало путч, но и несколько дней спустя заключило со своими новыми ставленниками известный договор о дружбе, призванный укрепить волю Сербии оказать сопротивление умиротворению на Балканах и натравить ее на Германию…"
Для справки: переворот произошел через два дня после того, как премьер-министр Югославии Драгиша Цветкович и министр иностранных дел Александр Цинцар-Маркович подписали соглашение о присоединении королевства к Тройственному пакту, он же Берлинский пакет 1940 года, заключенным между державами "Оси" (Германия, Италия, Япония), к которым затем примкнул ряд сателлитов.
"Нет войны без сербов"
Церемония подписания состоялась 25 марта 1941 года в Вене, из-за чего документ известен также как Венский протокол. Действия Цветковича и Цинцар-Марковича были санкционированы тогдашним главой государства — князем Павлом Карагеоргиевичем, принцом-регентом при несовершеннолетнем короле Петре II. Незадолго до этого Павел сам побывал в Германию, где общался один на один с фюрером в его резиденции в баварском Берхтесгадене.
Премьер и глава МИД вернулись в Белград утром 26 марта. Примечательный, кстати, момент: литерный поезд прибыл не на центральный вокзал, а на запасную станцию Топчидер. Сделано это было из-за соображений безопасности: после получения новостей из Вены Белград охватили митинги протеста. Лозунги на них звучали такие: "Боље рат него пакт" ("Лучше война, чем пакт"), "Боље гроб него роб" ("Лучше могила, чем рабство") и "Нема рата без Срба" ("Нет войны без сербов").
Но еще больше народа высыпало на улицы столицы на следующее утро, когда белградцы узнали, что принц-регент и его правительство низложены. "Белград гудел, как улей", — свидетельствовали очевидцы. Люди пели патриотические песни, выкрикивали проклятия в адрес Гитлера и Муссолини и здравицы королю Петру II. Громили немецкие офисы, жгли немецкие флаги и вывешивали английские и французские…
Кстати, для Петра II, ставшего 27 марта полноценным монархом, его собственное утреннее радиообращение к народу явилось сюрпризом. ИИ тогда еще не было, но в ходу были похожие практики: заготовленный заранее заговорщиками "королевский манифест" зачитал молодой офицер Яков Йовович, обладавший голосом, похожим на голос Петра. Впрочем, юный монарх, которому на тот момент было 17 лет, произошедшую ночью смену власти полностью одобрил.
Переворот занял не более трех часов и был почти бескровным. Единственная жертва — жандарм, командир караула, погибший при захвате заговорщиками радиостанции. Выступившие против правительства и регента военные начали действовать незадолго до полуночи, а уже в половине третьего ночи все было кончено.
Интересный факт: когда заговорщики подошли к королевской резиденции, окруженной охраной, верной регенту, король Петр спустился по водосточной трубе, чтобы их приветствовать. После того как охранявшие резиденцию гвардейцы сдались, туда прибыл политический лидер заговора, генерал Душан Симович, обратившийся к Петру со словами: "Ваше Величество, я приветствую вас как короля Югославии. С этого момента вы будете осуществлять всю суверенную власть".
Очевидно, однако, что, несмотря на громкие декларации, молодой король по-прежнему оставался номинальным, декоративным правителем. Реальная власть была у осуществивших переворот военных. Пост премьера, как нетрудно догадаться, занял все тот же Душан Симович. Он же возглавил Генеральный штаб. Но правил Симович очень недолго. Через 10 дней после переворота, 6 апреля 1941 года, началось вторжение Германии и ее союзников в Югославию.
Уже 13 апреля Белград был занят немцами (передовые части вермахта вошли в город накануне). 15 апреля король, премьер и большинство членов правительства покинули территорию страну. А еще через два дня, 17 апреля, экс-министр иностранных дел Югославии Цинцар-Маркович и начальник оперативного отдела генштаба генерал Радивое Янкович подписали в Белграде акт безоговорочной капитуляции вооруженных сил страны, продиктованный им командующим германскими войсками, генералом Максимилианом фон Вейхсом.
По утверждению некоторых источников, придя власти, Симович тотчас же расторг соглашение о присоединении страны к Тройственном пакту, что якобы и спровоцировало германское вторжение. Это, мягко говоря, не совсем так. Новые власти действовали крайне осторожно. Они просто отложили ратификацию договора, об аннулировании его речь не шла.
Более того, 30 марта 1941 года министр иностранных дел Югославии Момчило Нинчич вызвал посла Германии в Белграде Виктора фон Хеерена и передал ему меморандум правительства Симовича, в котором говорилось, что оно принимает все международные обязательства прежнего кабинета, включая присоединение к Тройственному пакту, при условии, что будут соблюдены национальные интересы страны.
"Поняли, что на них обрушится катастрофа"
Иными словами, Симович и его соратники, пришедшие к власти на патриотической, антигерманской волне, откровенно включили заднюю. И объясняется это достаточно просто.
"Когда остыло в Белграде всеобщее возбуждение, все поняли, что на них готова обрушится катастрофа и смерть, — писал Уинстон Черчилль в своей "Второй мировой войне". — В Белграде Дилл (британский военачальник, в 1940-1941 годах — начальник Имперского генерального штаба. — "МК") обнаружил лишь растерянность и всеобщий паралич. «Несмотря на все усилия, — докладывал он Идену (министр иностранных дел в военном кабинете Черчилля. — "МК") 1 апреля, — я не был в состоянии переубедить главу правительства согласиться на ваш визит в ближайшее время. Он не оставил сомнений, что югославское правительство… решило не предпринимать никаких шагов, которые могли бы рассматриваться как провоцирование Германии»".
Получив неутешительную информацию из Белграда, Черчилль отправил Симовичу личное послание, в котором предупредил, что у того не остается иного выбора, кроме немедленного вступления в войну на стороне Великобритании и ее союзников, и предложил ударить в спину воюющим с греками итальянцам: "Со всех сторон я получаю сообщения, которые указывают на сильнейшую концентрацию германских наземных и воздушных сил и их продвижение к границам Вашей страны… Я не могу понять возражения, что вы выигрываете время.
Единственный возможный шаг, который может дать победу и безопасность, это выиграть быстрое сражение в Албании и забрать массу снаряжения, которое попадет в ваши руки. Когда до Албании доберутся четыре немецких горных дивизии, отправляющиеся туда, по сообщениям Вашего генерального штаба, из Тироля, вам там придется столкнуться с совершенно иным родом сопротивления, чем то, которое могут оказать тыловые части деморализованных итальянцев".
Но уговоры ни к чему не привели. Или не успели привести. Надо заметить, что предложенный Черчиллем план был, в принципе, не таким уж авантюрным. Греки сражалась с итальянцами яростно, мужественно и очень успешно: им удалось вытеснить захватчиков со своей земли, военные действия шли в Албании. А в марте 1941 года на помощь греческой армии пришел британский экспедиционный корпус. Правда, все успехи британцев и их союзников на этом театре военных действий были до того, как в итало-греческий конфликт вмешалась Германия.
Не факт, конечно, что, последовав совету Черчилля, Югославия избежала бы разгрома и капитуляции, но в одном британский премьер был абсолютно прав: бездействие ее в любом случае спасти не могло. Все попытки умиротворить, успокоить Гитлера были обречены на провал. Фюрер был в ярости, услышав о смене власти в Белграде, поскольку прекрасно понимал, что ее вызвало и чем это грозит его планам.
"Югославский переворот был громом с ясного неба, — признавался он потом своему окружению. — Когда мне сообщили о нем утром 27-го марта, я думал, что это шутка". Приказ о подготовке военной операции против вышедшего из-под контроля сателлита был отдан фюрером сразу, как только он услышал шокировавшие его новости из Белграда.
"Моим намерением является вторгнуться в Югославию мощными ударами из районов Фиуме (ныне Риекка, в то время город входил в состав Италии. — "МК") и Софии (столица Болгарии. — "МК"), в общем направлении на Белград и, далее, к югу, с целью нанести югославской армии решающее поражение, а также отрезать южную часть Югославии от остальной страны, превратив ее в базу для дальнейших операций германско-итальянских сил против Греции", — гласила "Директива №25", утвержденная Гитлером 27 марта 1941 года.
"Сегодняшние сообщения не оставляют никаких сомнений в скором повороте югославской внешней политики", — писал Гитлер в тот же день своему итальянскому другу Муссолини, обосновывая принятое решение.
Опасения Гитлера подтверждал и упомянутый им в июньской речи Договор о дружбе и ненападении между СССР и Королевством Югославии. Но это уже аргументация постфактум: на ход событий этот документ, подписанный в Москве поздним вечером 5 апреля, повлиять никак не мог. Когда о договоре стало известно в Берлине, немецкое вторжение в Югославию уже шло полным ходом.
Да и не было в договоре ничего такого, никаких особенных авансов со стороны Москвы. "В случае, если одна из Договаривающихся Сторон подвергнется нападению со стороны третьего государства, другая Договаривающаяся Сторона обязуется соблюдать политику дружественных отношений к ней", — гласила статья 2 этого документа. И все. Никаких конкретных обязательств.
Переворотный механизм
Однако, говоря о причастности к организации переворота Советского Союза, Гитлер, похоже, не грешил против истины. Во всяком случае, мемуары знаменитого советского разведчика Павла Судоплатова (тогда он занимал пост заместителя начальника 1-го управления Наркомата госбезопасности СССР) версию фюрера вполне подтверждают.
Замысел военного перевороте в Югославии впервые возник в Москве еще в 1938 году. На организацию путча, рассказывал Судоплатов, были выделена весьма солидная денежная сумма — двести тысяч долларов наличными. Деньги предназначались сербским офицерам, взявшимся провернуть дело. Но до дела тогда не дошло. Советский разведчик Петр Зубов, которому была поручена операция, пожалел казенной валюты: расценив потенциальных заговорщиков как кучку ни на что не способных и ненадежных авантюристов, он отказался выплачивать им аванс.
А через три года нереализованный план был реанимирован. "По словам Берии, Сталин и Молотов решили по крайней мере оттянуть военный конфликт (с Германией. — "МК") и постараться улучшить положение, применив тот план, от которого отказались в 1938 году, — продолжает Судоплатов. — План этот предусматривал свержение югославского правительства, подписавшего договор о сотрудничестве с Гитлером.
И вот в марте 1941 года военная разведка и НКВД через свои резидентуры активно поддержали заговор против прогерманского правительства в Белграде. Тем самым Молотов и Сталин надеялись укрепить стратегические позиции СССР на Балканах. Новое антигерманское правительство, по их мнению, могло бы затянуть итальянскую и германскую операции в Греции.
Генерал-майор Мильштейн, заместитель начальника военной разведки, был послан в Белград, чтобы оказать помощь в военном свержении прогерманского правительства. С нашей стороны в этой акции участвовал Алахвердов. К этому моменту, с помощью МИДа, в Москве нам удалось завербовать югославского посла в Советском Союзе Гавриловича. Его совместно разрабатывали Федотов, начальник контрразведки, и я".
Ну а что же Британия, также обвиненная Гитлером в "устранении правительства, готового к взаимопониманию"? Напрасно обвинена? Но причастность британцев к заговору подтверждается множеством других источников. Включая Черчилля.
"Естественно, что мы с большим удовлетворением встретили новость о перевороте в Белграде, — пишет сэр Уинстон в своих военных мемуарах. — Наконец, у нас был ощутимый результат наших отчаянных попыток сколотить союзный фронт на Балканах и предупредить подпадение этих стран, одной за другой, под власть Гитлера".
То, что лидеры мартовского переворота были связаны с британской разведкой, — факт практически общепризнанный. Что отнюдь не означает, что Судоплатов "отливал пули". Одно не исключало другого. Указание на участие британцев можно обнаружить и в воспоминаниях самого Судоплатова. По мнению разведчика, завербованный им югославский посол, "вел двойную игру, так как каждую неделю связывался с представителями Великобритании в Москве".
Словом, похоже, Гитлер ничуть не исказил факты, изобличая устроителей заговора: Англия и Советская Россия и впрямь "совместно организовали путч". Судя по всему, это была первая совместная операция Великобритании и СССР во Второй мировой войне.
Югославское масло
Эти державы еще не стали союзниками, но их интересы на Балканах тогда сошлись: и Москва, и Лондон были заинтересованы в том, чтобы триумфальный марш Гитлера по Европе как минимум приостановился. И конечные результаты операции и Москву, и Лондон одинаково разочаровали. И там, и тут рассчитывали, что Югославия будет действовать более активно и продержится гораздо дольше.
"Гитлер был удивлен событиями в Белграде, а мы, со своей стороны, не менее удивлены его быстрым вторжением в Югославию, — писал Судоплатов. — Мне приходится признать, что мы не ожидали такого тотального и столь быстрого поражения Югославии".
Если начинать отчет с 27 марта 1941 года, то на решение "югославской проблемы" у Гитлера ушло всего 22 дня: 10 дней заняла подготовка к вторжению, 12 — сам блицкриг. Тем не менее "югославский кризис" сумел затормозить более масштабный блицкриг — войну Германии против СССР. Операция "Барбаросса", которая по первоначальную плану должна была начаться 15 мая 1941 года, была отсрочена более чем на месяц.
Именно этого месяца не хватило потом гитлеровцам для захвата Москвы. Операции "Тайфун" началась, напомним, в первых числах октября 1941-го. И началась — для немцев — очень удачно. Практически полным разгромом оборонявших Москву советских войск. В двух котлах, под Вязьмой и Брянском, были окружены управления и части семи армий Западного, Резервного и Брянского фронтов. По немецким данным, в плен попали почти 700 тысяч бойцов и командиров Красной Армии.
"Перед войсками правого фланга танковой группы Гёпнера… противника больше нет", — констатировал 5 октября 1941 года в своем дневнике начальник генерального штаба сухопутных войск Германии Франц Гальднер. Это подтверждает в своих "Воспоминаниях и размышлениях" Георгий Жуков: "К исходу 7 октября все пути на Москву, по существу, были открыты".
8 октября 1941 года Гальднер сделал в дневнике следующую запись: "Противник попытается подтянуть к Москве еще кое-какие силы… Однако этих наспех собранных войск вряд ли будет достаточно для предотвращения сильной угрозы Москве, созданной нашими войсками, так что при более или менее правильном руководстве и сравнительно благоприятной погоде окружение Москвы должно удаться".
Однако погода сильно подвела гитлеровских стратегов: начавшаяся распутица резко замедлила темпы продвижения немецких войск. Это подаренное обстоятельствами время позволило советскому командованию восстановить оборону Москвы, подтянуть резервы и провести контрнаступление, похоронившее блицкриг и ставшее, по сути, переломным моментов всей Второй мировой войны.
Нет, преувеличить роль переворота в Югославии в истории войны, разумеется, не стоит. Определяющим фактором перелома явилась стойкость советских солдат. Югославия, образно говоря, сыграла роль Аннушки, разлившей масло, на котором поскользнулся вермахт. Но без этого маслица история могла пойти совсем по другому пути.