«Превосходит все знатные театры»: Большому — 250!
В этот день 250 лет назад, 28 марта 1776 года, началась история самого известного в мире театра России.
Затея князя Урусова
Есть расхожее выражение: «визитная карточка страны». В отношении Большого театра эти слова звучат хоть и банально, но суть и значение нашего культурного феномена определяют верно.
Театр в Москве любили и до появления Большого, однако труппы в статусе императорской в Первопрестольной не было долго. Имелись лишь частные, принадлежавшие состоятельным аристократам коллективы, домашние крепостные театры, а также замечательные творческие начинания в Университете. В то время театральное дело осложнялось здесь указом Екатерины II, по которому со всех платных зрелищ в Белокаменной повелевалось отдавать четверть дохода в пользу Воспитательного дома.
Такое положение дел не устраивало губернского прокурора князя Петра Урусова, и он обратился к императрице с прошением о предоставлении ему привилегии на все театральные показы в Москве сроком на 10 лет. При этом Воспитательному дому князь намеревался отдавать не четверть от вырученных денег, а 3100 целковых ежегодно. Урусова поддержал его приятель, московский губернатор Михаил Волконский, тоже князь.
Княжеский проект Екатерина II сочла своевременным и предоставила 17 (28) марта 1776 года просителю чаемую привилегию, обязав его «построить за свой счет в пять лет по назначению полиции театр со всеми принадлежностями, каменный, с таким внешним убранством, чтобы он городу мог служить украшением, и сверх того дом для публичных маскарадов, комедий и опер комических». Именно с этого дня принято вести отсчет истории Большого.
Искривший идеями Урусов привлек к делу выходца с британских берегов Михаила Медокса. Тот преподавал цесаревичу Павлу Петровичу физику и математику, а также занимался изготовлением часов и заведовал придворным музеем «механических и физических представлений». Но более всего англичанин увлекался лицедейством, музыкой и танцами. На салонных вечерах он выступал с эффектными фокусами, мечтая создать собственный театр — не только для души, но и для заработка.
Кое-какие средства у Медокса имелись. Они с Урусовым приобрели усадьбу князей Лобановых-Ростовских с земельным участком в историческом центре Москвы, на Большой Петровской улице, в приходе церкви Спаса на Копиях — как раз там, где и располагается поныне Большой театр.
Строительство шло долго и с немалыми трудностями. В двух шагах — река Неглинная. Место считалось удобным для подъезда, но болотистым. Пока строители вели неторопливо предварительные работы, Урусов с Медоксом, не теряя время, наняли театральный зал в усадьбе графа Романа Воронцова на Знаменке. Собрали лучших московских актеров и музыкантов, познакомились с наипервейшим русским драматургом того времени Александром Сумароковым.
Последний обеспечил труппу репертуаром. Его трагедия «Димитрий Самозванец» стала роковой. В феврале 1780 года, во время представления драмы, театр на Знаменке сгорел дотла, после чего Урусов захандрил и потерял интерес к театральному делу.
О крахе урусовских начинаний вспоминал позже, не без сарказма (устами Чацкого), Александр Грибоедов :
Или вон тот еще, который для затей
На крепостной балет согнал на многих фурах
От матерей, отцов отторженных детей?!
Сам погружен умом в Зефирах и в Амурах,
Заставил всю Москву дивиться их красе!
Но должников не согласил к отсрочке:
Амуры и Зефиры все
Распроданы поодиночке!
Лучшая сцена Москвы
Медокс не пал духом, сумел выкупить у Урусова его долю и стал единственным полноправным хозяином московской, освященной авторитетом самой императрицы театральной монополии. Британец не боялся брать в долг, и ему российские богачи ссудили более 130 тысяч полновесных рублей. Строительство театрального здания возобновилось с размахом, невиданным для тогдашней России. Этого англичанина москвичи прозвали Кардиналом — за привычку шествовать по городу в длинном красном плаще. Медокс любил театральные жесты и на сцене, и в быту.
Здание открыли под Рождество 1781 года. Дом обращался фасадом к Петровке, а не Китай-городу, как сегодня. По имени улицы театр нарекли Петровским. Потом к этому наименованию добавилось определение Большой, ведь в Москве он не знал равных.
По случаю его открытия «Московские ведомости» сообщали: «В удовольствие почтенной публике за нужное считаем сообщить для сведения, что огромное сие здание, сооруженное для народного удовольствия и увеселения, по мнению лучших архитекторов и одобрению знатоков театра, построено и к совершенному окончанию приведено с толикою прочностью и выгодностью, что оными превосходит оно почти все знатные европейские театры».
Что правда, то правда, здание получилось внушительное, величественное.
Для приема многочисленных зрителей имелось «двенадцать разных дверей к подъезду, три каменные лестницы, ведущие в партер и ложи, и еще две лестницы деревянных, ведущих в галереи».
В тот знаменательный день переполненный зал (на тысячу мест) рукоплескал пьесе Александра Аблесимова «Странники», в которой в аллегорической форме рассказывалось о том, как Москве необходим театр. Музыку к этой мистерии написал Евстигней Фомин. Завершал премьерную программу пантомимный балет «Волшебная лавка», поставленный выходцем из Австрии балетмейстером Леопольдом Парадизом.
Начались ежедневные представления. Но театр привлекал москвичей не только оными, но и отличной кухней, а также комнатами для картежников, где игра шла ночи напролет. В специальных помещениях заключались крупные сделки. Это место облюбовали замоскворецкие купцы, которые, бывало, прямо в ложах чаевничали с самоваром. В Петровском проходили юбилеи, праздничные приемы.
Через несколько лет к зданию пристроили круглую «ротунду» на две тысячи человек — для маскарадов. Подобные представления любила сама императрица, и подданные следовали моде, в которой она задавала тон.
Получился настоящий дворец развлечений, где выступали лучшие московские актеры — такие, например, как знаменитый комик Андрей Ожогин. «Он был большого роста, с комическою физиономиею и удивительно развязный на сцене; голос его был груб и сиповат», — рассказывал писатель Михаил Пыляев. Появление Ожогина в любой роли вызывало восторги и хохот.
Звездой московской сцены была несравненная Мария Синявская, блиставшая в роли Дидоны в одноименной пьесе Якова Княжнина. Эталоном русской напевной речи считалась декламация актера Василия Померанцева, совмещавшего высокую патетику с народной простотой.
Театр не принес Медоксу богатства. Наверное, он слишком любил актеров и чересчур часто старался удивлять публику праздниками. В результате разорился и передал управление Опекунскому совету, а сам остался директором на жаловании. Жил в небольшом домике рядышком с театром, который каждый день был переполнен. Зрители аплодировали пьесам Сумарокова, Петра Плавильщикова, Жана-Батиста Мольера, Пьера Бомарше и Дениса Фонвизина, операм Вольфганга Моцарта и Луиджи Керубини. «Никто не запомнит, чтобы на театре Медокса какая-нибудь пьеса была дурно слажена, плохо распределена или нерачительно поставлена», — вспоминал историк театра Федор Кони.
22 октября 1805-го театр погорел и, увы, не в переносном смысле. Это случилось во время оперы «Днепровская русалка» по вине гардеробщика, вовремя не потушившего свечу. К счастью, обошлось без человеческих жертв. Через год «погорелый театр» получил статус императорского. Спасали его всем миром и царским словом, которое дороже золота. Новое здание возвели на Арбатской площади, а после московского пожара 1812 года возродили — на пепелище, на прежнем месте — и Большой Петровский, который затмил все театры Белокаменной.
Со временем слово Петровский отпало. Театр стал просто Большим, являясь пристанищем оперы и балета, а для постановки драматических пьесы в Москве нашлись другие залы.
Михаил Зичи. «Представление в Большом театре»
Он принес русскому искусству небывалую мировую славу. Анна Собещанская и Марина Семенова, Надежда Обухова и Ирина Архипова, Иван Козловский и Сергей Лемешев, Максим Михайлов и Евгений Нестеренко, Вахтанг Чабукиани и Владимир Васильев, Галина Уланова и Майя Плисецкая, а также многие другие звезды стали в глазах поклонников искусства ровней Аполлону и его музам.
Никто уже и не помнил, что начиналось все с велеречивых пьес XVIII века.
Верхнее фото: АГН "Москва".