Какие проблемы перед Индией ставит новая война на Ближнем Востоке

«Эти корабли пришли, чтобы участвовать в учениях; когда они возвращались обратно, то очутились на неправильной стороне событий». Этими словами глава МИД Индии Субраманьям Джайшанкар, выступая на конференции Raisina Dialogue, описал потопление иранского фрегата «Дена» американской подлодкой «Шарлот» близ побережья Шри-Ланки. Заявление министр сделал по горячим следам – с момента гибели «Дены» прошло менее трех суток. Расплывчатая, ни к чему не обязывающая и солидно звучащая формулировка пришлась по вкусу газетчикам, хотя и вызвала немало вопросов. Главные из них – на чьей стороне Дели в конфликте США и Ирана, как эта война скажется на Индии и что она собирается делать в этой связи?

[caption id="attachment_1839648" align="aligncenter" width="1200"] Потопление иранского фрегата «Дена» подводной лодкой «Шарлот»[/caption]

Ближний Восток – регион для Дели особый, и любые пертурбации там немедленно вызывают проблемы в индийской экономике, внутренней и внешней политике. На этот раз проблемы оказались крайне серьезными.

Во-первых, регион Персидского залива и Аравийского полуострова остается для Индии важным источником углеводородов, несмотря на частичную переориентацию на поставки нефти из России. Из стран Залива Индия получает 40% всего импорта нефти и 80% импорта газа. Вряд ли этому стоит удивляться: Индия географически находится к Персидскому заливу ближе, чем любая другая из крупных держав. Учитывая, что более 90% потребляемой в стране нефти импортируется, любые колебания котировок, не говоря уже о нарушении цепочек поставок, тут же сказываются на состоянии и темпах роста индийской экономики, а значит, и на внутриполитических процессах. Сейчас на танкерах из-за блокады Ормузского пролива застряли 1,67 млн тонн сырой нефти, 320 тыс. тонн сжиженного нефтяного газа и 200 тыс. тонн СПГ, причем все эти объемы индийские компании уже оплатили. Простои НПЗ оборачиваются повышением цен на топливо. Это больно бьет и по производителям, и по местным перевозчикам, а в конечном счете и по рядовым индийцам, которые вынуждены из своего кармана оплачивать выросшую стоимость доставки продуктов, а заодно переплачивать за газ в баллоне, на котором они эти продукты разогревают.

[embed]https://profile.ru/abroad/udar-po-miroporyadku-pervye-10-dne...[/embed]

Кроме того, страны Персидского залива импортируют товары из Индии. Именно туда она, крупнейший экспортер риса в мире, поставляет примерно половину всего продаваемого на внешних рынках высококачественного риса басмати на сумму около $3 млрд. Крупнейший покупатель басмати в регионе – Саудовская Аравия, ненамного отстают от нее Ирак и Иран, четвертое и пятое места занимают соответственно ОАЭ и Йемен. Индийское правительство потратило немало сил, чтобы побудить фермеров выращивать дорогой, но капризный басмати вместо дешевых сортов; даже когда правительство Моди запретило экспорт дробленого риса, чтобы сдержать продовольственную инфляцию, басмати это не коснулось. Сейчас, когда цены на фрахт взлетели в четыре-шесть раз, в индийских портах стоят суда с грузом риса для стран Залива, ожидая окончания боевых действий. И не рисом единым: страны региона закупают индийские автомобили и запчасти, одежду, люксовые товары, включая драгоценные камни и украшения. От войны страдают не только фермеры, но и рабочие на заводах, мелкие бизнесмены, ювелиры, ткачи. В сумме на государства Залива приходится 14% индийского экспорта и 21% импорта, причем именно ОАЭ – главная цель ответных иранских ударов – обеспечивают основной объем товарооборота.

[caption id="attachment_1839647" align="aligncenter" width="1200"] Акция протеста индийских шиитов против убийства верховного лидера Ирана Али Хаменеи. Сринагар, 6 марта 2026 года[/caption]

Во-вторых, в странах Персидского залива работают множество индийцев. Нефтяной бум 1970-х привел к тому, что за длинным долларом в регион потянулись сотни тысяч индийцев. Сейчас численность индийской диаспоры в странах Залива составляет около 10 млн человек – это почти треть всех проживающих там экспатов, причем львиная доля приходится на ОАЭ – 8,7 млн (более 80% всего населения страны). Именно южноазиатские мигранты составляют костяк нефтяной экономики, на которой зиждется благополучие монархий Залива, и именно они в основном страдают от иранских ракет и дронов. На данный момент официально известно о 15 погибших гражданских, 11 из которых – выходцы из Южной Азии. Эвакуация членов диаспоры из зоны конфликта, во-первых, влетит в копеечку, во-вторых, оставит без источника дохода их семьи. Если в 2010–2011 годах денежные переводы из стран Залива составляли $55,6 млрд, то в 2023–2024 годах уже $118,7 млрд. В 2025 финансовом году, который по индийской традиции заканчивается 31 марта 2026 года, объем переводов должен был составить $135,4 млрд, то есть около 3,5% ВВП Индии. Еще до начала войны Резервный банк Индии подсчитал: если тенденция к росту численности диаспоры и объемов переводов сохранится, то к 2030 году Индия будет получать из стран Залива $160 млрд. Эти деньги тем или иным образом – через покупку товаров и вклады в банках – вливаются в экономику страны, без них жизнь сотен миллионов индийцев станет куда тяжелее.

Наконец, есть и социально-политический аспект. Еще полвека назад среднестатистического индийца мало волновало происходящее за границей: внешняя политика считалась уделом политических элит, в то время как простых людей в основном интересовали цены на еду и продукты первой необходимости. Но технический прогресс и рыночные реформы изменили структуру индийского общества. Возник средний класс со всеми свойственными ему атрибутами, включая повышенный интерес к вопросам международных отношений. Телевидение и интернет позволили этот интерес удовлетворить. Сегодня индийцы – причем не только горожане, но и зажиточные фермеры и даже бедняки – все активнее следят за тем, что происходит в мире, главным образом в контексте того, какую позицию занимает Индия. Интерес этот непраздный: гордость за страну позволяет компенсировать недовольство, возникающее из-за не самых удачных внутриполитических и экономических мер. И особо обострился этот интерес сейчас, когда речь идет о Ближнем Востоке, которому индийская дипломатия уделяла в последнее время особое внимание.

Еще в имперские времена власти Британской Индии рассматривали Персидский залив как регион, критически важный для безопасности страны. После того как Индия получила независимость, этот интерес преобразился, но никуда не делся. Дели рассматривал ближневосточные страны как ценных партнеров в геополитических играх, важный актив в рядах Движения неприсоединения. Кроме того, новые светские арабские режимы, покончившие, казалось, с накопленной исторической отсталостью и взявшие курс на модернизацию, представлялись индийским элитам идеологически близкими. Ключевым партнером Индии в регионе стал Ирак – один из крупнейших экспортеров нефти. Сложные перипетии холодной войны даже привели к образованию треугольника «СССР – Ирак – Индия»: Дели получал от Багдада нефть, взамен поставлял Москве предметы народного потребления и продукты, а та, в свою очередь, снабжала Ирак оружием.

Окончание холодной войны привело к переориентации индийской внешней политики в регионе. Этот процесс занял не одно десятилетие, но в итоге то, что получилось, мало напоминало старую парадигму. Если раньше Индия безоговорочно поддерживала дело палестинской независимости, то теперь проводила более гибкую линию, позволяющую, с одной стороны, сохранить связи с арабскими странами и палестинской администрацией, а с другой – начать постепенное сближение с Израилем, который в Дели рассматривают как важный источник технологий. Приход к власти в 2014 году «Бхаратия джаната парти» (БДП) облегчил этот процесс: в отличие от Индийского национального конгресса (ИНК), за правоцентристами не тянулся шлейф внешнеполитических обязательств, сужавших пространство для маневра.

[embed]https://profile.ru/abroad/pochemu-indiya-otkazyvaetsya-zaklj...[/embed]

Изменился и вектор индийской политики в Заливе. Все больше внимания Дели начал обращать на развитие отношений с арабскими монархиями, рассчитывая с их помощью обеспечить приток инвестиций. Этот курс принес и политические дивиденды: если раньше страны Залива во время каждого обострения в Кашмире поддерживали Пакистан, то теперь они, выбирая между бедными единоверцами и богатыми неверными, все чаще предпочитают не обострять отношения с Индией. В целом новый индийский поход к монархиям Залива, казалось, вполне соответствовал закрепленному в «Соглашениях Авраама» региональному тренду на завершение религиозно-идеологического противостояния и переход к прагматичному сотрудничеству. Своеобразным выражением этого тренда стал проект IMEC – экономического коридора «Индия – Ближний Восток – Европа». Довольно сомнительный с экономической точки зрения, он имел важное стратегическое значение для всех участников.

При этом Индия умудрялась сохранять хорошие отношения и с Ираном. Еще в 1990-х Тегеран и Дели вместе поддерживали Северный альянс в Афганистане; стратегическое сотрудничество продолжилось и в последующие годы. Индия взяла в аренду у Ирана порт Шахи Бешехти в Чабахаре – южные ворота коридора «Север – Юг», который должен ускорить доставку индийских товаров в Европу и проложить индийскому бизнесу путь в Центральную Азию. Индийцы успешно сотрудничали с иранцами почти по всему спектру направлений, невзирая на регулярную критику Тегераном действий индийских силовиков в Кашмире. Наибольший интерес представляет, пожалуй, опыт двустороннего взаимодействия в условиях санкций: именно на иранском треке Дели отработал набор механизмов по обходу финансовых ограничений с использованием широкого спектра методов, многие из которых сейчас применяются для обеспечения транзита российской нефти.

И теперь в этой сложной сети явных и скрытых связей, торговых потоков и политических контактов, которую индийские политические и экономические элиты выстраивали в течение десятилетий, зияет огромная дыра, пробитая США и Израилем. Позиция всеобщего друга, такая удобная в годы мира, оказалась под угрозой во время войны: когда одни друзья вцепляются в горло другим, неминуемо возникают вопросы. Дополнительное неудобство представляет для Индии то, что она сейчас председательствует в БРИКС. Хотя страны – члены этого объединения не обязаны защищать друг друга от внешней агрессии, полное игнорирование того, что на участника альянса напали, выглядит странно. Об этом не преминул напомнить премьеру Моди президент Ирана Пезешкиан, заявивший во время телефонного разговора: Тегеран рассчитывает, что Дели будет проводить независимую линию и способствовать прекращению американо-израильской агрессии.

[caption id="attachment_1839651" align="aligncenter" width="1200"] Очередь за бытовым газом в Индии. Газиабад, 14 марта 2026 года[/caption]

В сложившейся ситуации индийское руководство ведет себя, пожалуй, единственно возможным способом: пытается переждать конфликт, не испортив при этом отношения ни с одним из его участников, и в то же время минимизировать экономические потери и неприятные социальные последствия.

До сих пор из уст индийских чиновников не прозвучало ни единого слова осуждения в отношении американских, израильских или иранских политиков. Индия пытается сохранить все двери открытыми, и это приносит результаты. Так, после начала фактической блокады Ормузского пролива индийцам удалось наладить воздушный мост с арабскими странами. До начала войны на воздушные перевозки приходился всего 1% товарооборота; понятно, что заместить дешевый морской транспорт этот паллиативный авиамост не может, но какой-то объем грузов таким образом удалось перевезти. После этого индийские дипломаты договорились о пропуске саудовского танкера с нефтью и двух газовозов под индийским флагом. В проливе сейчас творится хаос – кто-то проскакивает его на свой страх и риск, кто-то втайне договаривается, кто-то использует суда-зомби, передавая чужие позывные, – и в этих условиях отследить динамику перевозок, которая могла бы указывать на тайные соглашения, крайне сложно.

[embed]https://profile.ru/abroad/zakryt-geshtalt-pochemu-prezidenta...[/embed]

Помогла Индии и налаженная схема закупок российской нефти. После громких заявлений Трампа о том, что он принудил Индию перестать закупать углеводороды в России, и публикации предварительного проекта торговой сделки между Дели и Вашингтоном индийская сторона явно готовилась подстелить соломку, снизив импорт российского черного золота в апреле – мае, чтобы не раздражать Вашингтон. Но ситуация на нефтяном рынке после начала новой войны в Заливе вынудила американцев временно снять ограничения на покупку российских углеводородов, и соломка не понадобилась: нефть из России как шла в Индию, так и идет.

[caption id="attachment_1839649" align="aligncenter" width="1200"] Танкер Shenlong Suezmax под либерийским флагом доставил нефть в порт Мумбаи, беспрепятственно пройдя Ормузский пролив, 11 марта 2026 года[/caption]

Но если экономические последствия кризиса удалось смягчить, то политических издержек избежать не получилось. С самого начала войны оппозиция критикует правительство Моди за бесхребетность, обвиняя его в отходе от дипломатических традиций, заложенных еще при Неру и Индире Ганди, фактическом предательстве Ирана, сговоре с Израилем и сервильности по отношению к США. Ничего нового тут нет: в Индии оппозиция традиционно пользуется любым реальным или мнимым промахом властей, немедленно обвиняя их во всех смертных грехах. Но в этот раз ситуация куда серьезнее: сдержанность Дели, экономически вполне оправданная, раздражает и представителей старой школы, полагающих, что США не должны вмешиваться в азиатские дела, и новый средний класс, привыкший к тому, что голос Индии в международных делах звучит с каждым годом все громче.

Но Моди – опытный политик, уже не раз умудрявшийся оборачивать, казалось бы, проигрышную ситуацию себе на пользу. В этот раз он, выступая в парламенте, предупредил, что последствия конфликта в Персидском заливе будут ощущаться еще долгое время, а значит, надо готовиться к нелегким временам. Такая позиция при должном умении позволяет объяснить любые обозримые трудности влиянием внешних факторов, а умения вести политические баталии Моди не занимать.