Фейгин: «Лукашенко видит, что происходит с теми, кто не хочет договариваться»

Адвокат и блогер Марк Фейгин — о переговорах официального Минска и администрации Трампа. Марк Фейгин. Архивное фото — Во время переговоров со спецпосланником США Джоном Коулом Лукашенко сказал, что у нас нет политзаключенных. В советские годы, кстати, тоже всегда отрицали факт наличия политзаключенных. И российские власти также не признают статус политзаключенных. Лукашенко их назвал «правонарушителями», — отметил Марк Фейгин на Радыё Свабода. — После событий в Иране и Венесуэле у меня появилось ощущение, что Трамп пытается провести одну и ту же схему. С Ираном она вряд ли получится из-за такого ожесточенного сопротивления режима аятолл. А вот с Мадуро и его преемниками все выглядит так, что Трамп пытается действовать путем сделок. Создается впечатление, что он договаривается со всеми подобными режимами, и режим Лукашенко в этом ряду. Тема политзаключенных также была и в Венесуэле. Они там фактически распустили тюрьму, отпустили какое-то количество политзаключенных, и процесс продолжается дальше, в том числе и по другим аспектам. И.о. президента Венесуэлы уже приезжала в США, и они начали полноценно работать, открыли представительство в Каракасе и т. д. Приблизительно такая логика у Трампа, и она понятна — мы втянем в сделки, в отношения подобные режимы, и они вместо конфронтации к Вашингтону, будут обо всем договариваться. А по ходу решим и вопросы с политзаключенными, и вопросы санкций, и вопросы взаимоотношений Москвы и Минска, Минска и Пекина или что-то еще. Скорее всего, логика у Трампа именно такая — те же самые сделки. При этом, считает Фейгин, логика Лукашенко продиктована не только целью выгодополучателя, но и способом сохранить свой режим и свою жизнь. — Какова в этом смысле позиция и логика самого Лукашенко? Для него это торговые отношения, «разменный материал». Он набирает политзаключенных — отдает, набирает, меняет. Меняет, видимо, в большей степени на санкции. И, я думаю, здесь у них дела идут очень успешно. Действительно, Трамп на это идет, так как считает, что он втягивает Лукашенко глубже в какой-то процесс достижения сделок по разным вопросам или в одну большую сделку. А Лукашенко мотивируется тем, что видит, что происходит с теми, кто не хочет договариваться. Те, кто упирается, плохо заканчивают. Может, этот список, «шорт-лист», и короткий, если речь о Венесуэле и Иране, но он точно не хочет в него попасть. Есть еще причина. Путин может не слишком опасаться, что к нему прилетят ракеты, как к Хаменеи. А у Лукашенко основания опасаться этого есть. И эти основания не такие уж беспочвенные. Поэтому он охотнее будет идти на такие ограниченные условия сделки, при которых он власть не теряет. Он считает, что он ее, возможно, даже укрепляет, при этом для него просто в «расход» идут политзаключенные, которых он может еще набирать, для него это не вопрос. Но в целом он втягивается в какую-то сложную комбинацию взаимодействия с Вашингтоном, и она пока не ведет к некому принципиальному изменению трансформации системы, которую в Беларуси построил Лукашенко. А Трамп убежден, что это способ его сепарации от Москвы. Я считаю, что это глубоко ошибочно и этого не произойдет. Но тем не менее Лукашенко готов в это играть. Уверен, что с подачи Москвы, он, безусловно, все подобного рода действия согласовывает. К чему это приведет? Не думаю, что к чему-то хорошему. Так, как в Венесуэле, не будет. Там гораздо лучше перспектива изменений трансформации системы чавистов. Но тем не менее факт остается фактом, Трамп видит в этом некий инструмент изменений, который направлен на пользу, как он глубоко убежден, прежде всего, самих Соединенных Штатов. С этой точки зрения повторяется та же тактика, что и в начале 2020 года. В период, когда Трамп тоже был президентом, он посылал эмиссаров, тогда это был сам глава Госдепа Майк Помпео, чтобы наладить эти взаимоотношения после долгого перерыва. В каком-то смысле визит Кола и его миссия — это продолжение той же тактики.