На фоне отключений интернета в России "случилась паника": Возникла тревожная теория заговора

На фоне отключений интернета в России "случилась паника". Более того, даже возникла тревожная теория заговора. Её, однако, поспешил развеять Григорий Пащенко: "Здесь я в корне не согласен".

Временные отключения и частичные ограничения работы интернета сегодня применяются далеко не только в приграничных регионах России. Недавно это на себе в полной мере испытала и Москва. И бизнес оказался к этому совершенно не готов, обратил внимание специалист по информационным технологиям Григорий Пащенко в эфире программы "Мы в курсе" на Царьграде.

Мобильные операторы, которые сейчас предоставляют огромное количество онлайн-услуг, просто не смогли поддерживать всю эту инфраструктуру в условиях действия этих мер безопасности. И на фоне этих отключений интернета в России "случилась паника". Даже возникла тревожная теория заговора, указал эксперт.

Так, собеседник "Первого русского" обратил внимание на популярную конспирологическую версию событий: она гласит, что нынешние блокировки – это процесс обкатывания механизма тотальной изоляции интернета.

Есть теория заговора, которая сейчас у нас муссируется в социальных сетях. Якобы правительство подгоняет всех закрыть интернет, отключить от альтернативных каналов получения информации, сделать так, чтобы люди смотрели только телевизор. Здесь я в корне не согласен. Скорее всего, правильно говорить, что спецслужбы, которые нас защищают, не должны перед вами оправдываться каждый день и говорить: а вы знаете, мы, мол, тут одну секретную операцию выявили, поэтому интернетик мы отключим. А сегодня мы, дескать, выявили вот это, поэтому такой-то сайт мы отключим,

- подчеркнул специалист.

Он, кроме того, объяснил реальные причины частичных блокировок, в том числе "диванным экспертам", которые, по его мнению, зря сомневаются в целесообразности применяемых мер:

Вот говорят – а зачем, мол, глушить интернет, если ракеты и БПЛА как летали, так и летают? Главная задача отключения интернета – локализовать диверсантов, которые осуществляют свою деятельность. Вот сейчас, пока в Москве это всё не произошло, мы только слышали отголоски, что глушили где-то в других регионах. Почему теперь именно в Москве? У нас 18 марта. Это День воссоединения России с Крымом. Это праздник, мы ожидали диверсий, потому что было много массовых мероприятий. Дальше 9 Мая. Парад Победы, всё остальное.

Ранее свой анализ ситуации с блокировками сети в России представила газета The Wall Street Journal. Ряд экспертов, на которых ссылается издание, не исключают, что подобные меры могли служить не только защите от ВСУ, но и проверке механизмов централизованного управления сетью на случай более масштабных чрезвычайных ситуаций. По их оценке, подобные тесты позволяют оценить устойчивость инфраструктуры и возможности оперативного контроля над цифровыми коммуникациями. То есть выстраивается "новая архитектура национальной безопасности".

В публикации отмечается, что в течение последнего года Россия активно развивает технологические решения, позволяющие при необходимости ограничивать доступ к глобальному интернету, сохраняя при этом функционирование ключевых внутренних сервисов из так называемого белого списка. Речь может идти о создании системы приоритетного доступа для определённых ресурсов – государственных порталов, официальных СМИ и ряда приложений, которые продолжают работать даже при сокращении внешнего интернет-трафика. Такие механизмы напоминают практики, используемые в некоторых других странах.

Однако вопрос выходит далеко за рамки конкретных перебоев в работе сети. В условиях гибридных конфликтов контроль над цифровой средой становится частью общей системы национальной безопасности. Информационные потоки, каналы связи и интернет-инфраструктура всё чаще рассматриваются как стратегические ресурсы, влияющие на устойчивость государств в кризисных ситуациях.

В более широком контексте происходящее отражает одну из ключевых тенденций XXI века. Цифровое пространство постепенно превращается в самостоятельную арену геополитического соперничества. Возможность управлять коммуникациями и доступом к информации становится фактором, сопоставимым по значению с контролем над традиционными элементами власти – территорией, ресурсами и военной силой. Одновременно это усиливает общественные дискуссии о том, где должна проходить граница между требованиями безопасности и сохранением свободного доступа к информации, подчёркивается в статье WSJ.