Праздники кончились, а сюрпризы для логистики – нет: эксперты о том, что влияет на торговлю между Россией и КНР после длинных выходных

Праздники пережили

По словам Д. Говорова, сильнее всего эффект оживления спроса виден там, где короткий цикл пополнения запасов и непрерывное производство. Это сырьевые грузы, промышленные комплектующие, часть контейнерных партий для производства и торговли.

«Международные источники это подтверждают. В январе и феврале внешняя торговля КНР выросла на 18,3%, а экспорт машинотехнической продукции прибавил 24,3%. Одновременно частный производственный PMI в феврале поднялся до 52,1, а новые экспортные заказы показали максимальный рост с 2020 года», – приводит статистику эксперт.

Если смотреть по отдельным грузам, повышенная активность заметна по ряду номенклатур: «В январе и феврале Китай увеличил импорт нефти на 15,8%, железной руды на 10%. Это показывает, что после паузы рынок быстро добирает объемы там, где нельзя терять темп производства».

При этом Дмитрий Суховерша, директор направления мультимодальных перевозок FM Logistic в России, ответил про тенденции в перевозках контейнерных генеральных грузов на направлении – по его словам, по этим грузам с окончанием Китайского Нового года не видно значительного роста или спада объёма перевозок.

Узкие места и новые вызовы

Необходимость удовлетворить повышенный спрос сталкивается с рядом ограничительных факторов. «После праздников одновременно выходят накопленные заявки, пополнение складов и отложенные отгрузки. Поэтому спрос в моменте растет быстрее, чем успевают выровняться складская обработка, внутренняя подача транспорта и расписания на стыках разных видов доставки», – комментирует Д. Говоров.

Локальная перегрузка возникает, прежде всего, на стыках процессов (склады, перегрузка, таможенное оформление), но не на магистральном плече. О дефиците провозных мощностей в системе говорить не приходится, заключает собеседник издания. Судовладельцы давно учитывают китайский календарь и заранее планируют длинные рейсы, автотранспорт с китайской стороны тоже постепенно возвращается в обычный режим, февральское снижение грузопотока оставило железной дороге хороший резерв свободных мощностей, рассуждает он. «Выбор конкретного средства доставки отходит на второй план. Главная задача бизнеса состоит в быстром выравнивании всей цепочки поставок после образовавшейся паузы», – подчеркнул эксперт.

Учет таких периодов уже все-таки изучен логистами, что помогает сглаживать процессы, поэтому уже в начале марта китайское направление стабилизировалось.

Однако влияние на логистику могут оказывать непредвиденные события. Как известно, в 2026 году такие есть – это кризис на Ближнем Востоке. Это обстоятельство, уточнил Д. Суховерша, говорить о стабилизации на китайском направлении все же не дает. Эксперт рассказал, что из-за переориентации части грузопотоков с маршрутов через Ближний Восток на российские дальневосточные порты, на прямом железнодорожном и автомобильном сообщении наблюдается рост тарифов на этих направлениях.

«Говорить о сбалансированности спроса и предложения на данных маршрутах пока преждевременно», – подчеркнул собеседник.

Общие тенденции во внешней торговле

Отметим, что темы торговли с Китаем, точнее, даже ее итоги за 2025 год, а также тенденции во внешней торговле в целом, – все это обсуждалось на деловой программе выставки «ТрансРоссия», которая проходит на этой неделе в Москве.

Георгий Властопуло, основатель компании «Оптималог», отметил снижение внешнеторгового оборота России. По данным ЦБ, торговый оборот России снизился на 2,5% к итогу 2024 года.

«Эта статистика внешнеторгового оборота выражена в деньгах, а в деньгах есть стоимость товара, которая увеличилась, китайцы отгружают дороже, в деньгах есть вознаграждение агентов и прочее», – пояснил эксперт. По представленной им экспертизе, торговый оборот снизился примерно на 5–7%.

На 1,4% упал импорт, на 3,7% – экспорт, привел он также цифры. По словам Г. Властопуло, в 2025 году происходило схождение с плато 2023-го и 2024-го годов по объемам внешней торговли.

Если смотреть на статистику в разрезе стран, то, по данным эксперта, экспорт в основном уходит в азиатские страны (78%), как и импорт (почти 67%).

«Это нормально, так как мы перестроили нашу логистику и торговлю на восточные рынки. Но, с другой стороны, это породило отсутствие диверсификации. При любом негативном исходе – при вторичных санкциях, например, мы входим в глубокую зависимость от наших восточных экономических партнеров», – поясняет Г. Властопуло.

При этом год к году (2025 к 2024) с основными партнерами по внешней торговле показывается снижение – как в импорте, так и в экспорте. По приведенным данным, например, импорт с Китаем упал на 10,5%, с Турцией – на 22,1%, с Индией – на 8,2%. «Это серьезная просадка с точки зрения реальных цифр», – резюмировал эксперт.

К слову, в январе – феврале китайско-российский товарооборот увеличился на 12% в годовом исчислении, до $39,04 млрд, сообщило Главное таможенное управление КНР. Но и этот плюс эксперт предлагает рассматривать с делением на экспорт и импорт. Экспорт – это ресурсная экономика, а импорт – то, что мы потребляем. «Импортируем мы в основном высокотехнологичные продукты, например, 51% приходится на машинное оборудование. А экспортируются продукты, которые требуют переработки, – нефть, газ, сырье», – заключил Г. Властопуло.

В разрезе контейнерного рынка свою оценку торговым отношениям с Китаем дал коммерческий директор ООО «ФИТ» (ТГ FESCO) Алексей Кравченко. Он отметил, что страна остается ключевым торговым партнером России, но отношения все же меняются. «Доля китайской торговли в внешнем торговом обороте России сокращается. Сейчас это 32%, по чуть-чуть сокращается от года к году», – говорит эксперт.