«Никогда не пробовал водку. Люди, слыша это, говорят: «Ты фейковый русский!» Воспитанник «Локо» покоряет Америку

Интервью Кирилла Пахомова. Футбольная Америка — не самый привычный маршрут для игроков из России. Сейчас в глубокой ночи приходится следить за похождениями Миранчука и Сулейманова, раньше — из самых известных, — пожалуй, лишь за Игорем Симутенковым. Новый герой худых подборок в жанре «наши в Америке» — воспитанник московского «Локомотива» Кирилл Пахомов. Футболист еще в 17 лет во многом вынужденно переехал в Сербию, не смог освоиться в местном футболе (хотя был в команде Премьер-лиги) и не нашел крутых вариантов в России. Так у Пахомова появилась Америка. Сейчас Кирилл играет в ЮСЛ (вторая по силе лига в Штатах) за «Чарлстон Бэттери» из Южной Каролины: считается, это старейший клуб в США, который существует без перерывов — хотя создан всего-то в 1993 году. Параллельно Пахомов развивает агентство Route 88: через него футболисты со всего мира могут пробраться в футбол Штатов. Автор Sport24 Марсель Арзуманян узнал, как в американском Чарлстоне оказался уроженец Курска и воспитанник московского футбола. Содержание: 1. В «Локо» Пахомов был с Морозовым и Севикяном , а брат Никита — с Батраковым. 2 . На каком языке думает человек, который родился в России, вырос в Сербии, а живет в Штатах? 3. «Сербия — футбольная страна. Думал, что после одной из лучших академий Европы смогу найти клуб». 4. В США Пахомов переехал из-за рекламы в социальных сетях! Это популярная схема. 5. В Америке можно списывать? А что по футболу? Реально попасть в профессиональный спорт? 6. Плюсы жизни в Штатах — в чем они? А минусы? 7. «Девушка играет за «Арис» из Лимасола — там же, где Кокорин».

В «Локо» Пахомов был с Морозовым и Севикяном, а брат Никита — с Батраковым

— У тебя очень необычная траектория. Ты начинал в «Локо», потом транзитом через сербский футбол и российское подземелье уехал играть в Штаты. Хочется покопаться во всех деталях. — Специально проснулся в 7:30, чтобы обо всем рассказать. — Давай тогда с самого начала. Ты родом из Курска — как оказался в «Локомотиве»? — Семья переехала в Москву, когда мне было 6. Все время до отъезда в Сербию я был в академии «Локомотива» — с 7 до 16 лет. А попал туда как все — через обычный просмотр. Мы ходили практически по всем академиям Москвы: «Динамо», ЦСКА, «Спартак», ФК «Москва», «Торпедо». — Пойти на футбол — чья это была инициатива? — Больше родителей. Отец тоже играл в Курске, но по любителям. — Кто был с тобой в «Локомотиве»? — Максим Петров, который сейчас в «Балтике». Эдгар Севикян… не помню, где он (в «Акроне». — Sport24): почти не смотрю российский футбол из-за разницы во времени и не слежу за ним. Все матчи начинаются в обед — ну как это смотреть? — Соглашусь. — Так вот. Позже стали приезжать ребята из регионов: Женя Морозов, например, который сейчас в «Локомотиве». Петухов, который играл в первой лиге за «Родину». Виталий Ботнарь: был в «Торпедо», сейчас в Казахстане. Я Первую лигу знаю лучше, чем Премьер-лигу. — Почему? — Подписан на «ФНЛ с Ильевым», иногда читаю. Следить за первой лигой интереснее! — Маленького Батракова, гуляющего по базе, видел? — Леша был в составе с моим младшим братом Никитой — оба 2005 года. Брат сейчас со мной в Штатах, но они до сих пор общаются. Помню, судил их матчи. У меня было время до или после тренировок, их возраст на нашем поле играл двусторонки: я просил тренера включиться, посудить ребят. — Кто был основным на твоей позиции перед тем, как ты ушел из «Локомотива»? — Как раз Илья Петухов. Я перестал попадать в состав, меня перевели в «Перово», потом и родители решили переехать в Сербию. По тем временам больше всех запомнился Алексей Миранчук. Смотрел на него — и заряжался, было очень inspiring. — Вдохновлял тебя? — Своим путем: я видел его в интернате, это человек из академии, который добился своего шанса играть за первую команду, реализовал потенциал, оправдал ожидания болельщиков. Это воплощение мечты. Вообще, люблю время в «Локомотиве»: это дало мне внутренний стержень, дисциплину, умение достигать целей, work ethic… Как правильно перевести на русский? Работоспособность? — Трудолюбие, но можно и так. Ты значительную часть жизни живешь не в России — из-за этого забываются слова? — Не то что забываются: на русском я разговариваю только с родственниками и вот с тобой.

На каком языке думает человек, который родился в России, вырос в Сербии, а живет в Штатах?

— Как ваша семья оказалась в Сербии? — У родителей появилась возможность переехать туда по бизнесу. В футбольном смысле терять мне было нечего — при всем уважении к филиалу в Перово, я не выделялся, никакого бешеного потенциала у меня не было. Поэтому лично мне решение далось легко. — На каком языке ты разговаривал первое время в Сербии? — На английском, но сразу начал учить сербский. Школу я тоже закончил на сербском языке. После этого и до переезда в Америку я вообще не пользовался английским — только сербский. Сейчас для меня он первый, с братом мы общаемся на сербском. — Необычно. — Я вырос отчасти в России, а Никита — в Сербии. Мы переехали в 2018-м, ему исполнилось 13 лет, мне 17. Брат закончил там среднюю школу, потом старшую — важный отрезок с 13 до 19 лет он провел в Сербии. — В какой момент вы с братом перешли на сербский? — Получилось спонтанно. Поймали себя на мысли, что используем сербский все больше. Порой сложную мысль мне проще объяснить на сербском. Ты сам слышишь: по-русски иногда запинаюсь. — На каком языке ты думаешь? — Зависит от того, о чем я думаю. Если я думаю о родителях, об отношениях с ними, то на русском. Если думаю об отношениях с братом — на сербском. Если думаю об отношениях с девушкой, которая из Испании, и мы общаемся на английском, то это на английском. О футболе думаю тоже на сербском.

«Сербия — футбольная страна. Думал, что после одной из лучших академий Европы смогу найти клуб»

— Как вы нашли первый клуб в Сербии? — Это был «Рад» из Белграда, который на то время выступал в сербской Премьер-лиге. Первые полгода мы просто тренировались, потому что не было разрешения от ФИФА: нам не было 18 лет. — Как вы нашли эту команду? — Сначала вышли на индивидуального тренера, а он помог организовать просмотр. — Когда ты уезжал из России, у тебя не было понимания, что ты найдешь клуб в Сербии? — Никакого. Но понимал, что Сербия — футбольная страна, много клубов даже в Белграде: «Рад», «Чукарички», «Земун», «Црвена Звезда», «Партизан», «Вождовац». Думал, что после академии «Локомотива» — одной из лучших академий Европы — смогу найти клуб в Сербии. — И в итоге нашел. — Получил разрешение от ФИФА, продолжил играть за команду своего возраста — U18. Потом перевели на год старше, а после коронавируса уже подтянули к основе. — В 19 лет ты получил контракт от команды сербской Суперлиги? — «Рад» всегда боролся за выживание, лет пять команда спасалась в последнем туре. Для начала неплохо — в 19 лет быть в обойме команды Суперлиги, попасть на глаза, набраться опыта игры с мужчинами. Некоторые из них — игроки очень высокого уровня. Для меня это было большим достижением, потому что я видел в этом хороший шанс заявить о себе на европейской сцене. — Дали тебе шанс в основе? — Нет. По стечению не футбольных обстоятельств мне нужно было уйти в аренду в «Жарково», команду Первой лиги. — С чем связано, если не секрет? — Не буду отвечать на этот вопрос. Не могу. — Но и в новом клубе ты не получал времени? — Сыграл суммарно 15 минут за сезон. Я был самым младшим в коллективе, а команда выдала рекордный сезон и заняла пятое место. Могли бы даже побороться за стыки, если бы стояла такая задача. Смотря правде в глаза, понимал, что заиграть в «Жарково» не смогу: попросился в команду до 19 лет, чтобы иметь хоть какой-то опыт, а потом и аренда закончилась.

В США Пахомов переехал из-за рекламы в социальных сетях! Это популярная схема

— Давай кратко: как и когда ты вернулся в Россию? Как появились «Родина» и Брянск? — После сезона в сербской первой лиге в 2020-м оказался никому не нужен там. Начал рассматривать варианты в России, но меня никто не знает, к тому моменту шесть лет жил в Белграде. Начал общаться со знакомыми, с агентами из России — всплыл вариант с «Родиной-2», которая на тот момент выступала в КФК. Я провел там время с августа по ноябрь, отыграл часть сезона. Оттуда меня порекомендовали в «Динамо» Брянск, там я отыграл 4 месяца. — Что у тебя не задалось в Брянске? — Тогда первая команда «Родины» вышла в ФНЛ, вторая заявилась во Вторую лигу, и мне хотелось играть в этой структуре, плюс немаловажно было находиться в Москве. Также мне надо было закончить школу в Сербии — последние годы я заканчивал заочно, потому что играл в России. Экзамены выпали на время последних двух туров в Брянске. Я был вынужден просто покинуть клуб. — Самая интересная часть — как случился твой переезд в Америку? — Скроллил инсту*, у меня выскочила реклама: «Ищем игроков 2001–2004 годов рождения». Я решил: вариантов в профессиональном футболе нет — напишу. Это агент, который помогает футболистам найти университеты в Штатах с футбольными командами. — Как это выглядит технически? — Агент запросил у меня запись двух полных матчей и нарезку. Главным условием для меня была стопроцентная стипендия. Я не хотел и не мог себе позволить оплачивать даже 10% учебы здесь. Один университет из Оклахомы заинтересовался мной, согласился с моими условиями — и я попал туда. — Сколько стоило обучение? — 45 тысяч долларов в год (больше 3,5 млн рублей. — Sport24). Есть и те, где стоимость достигает ста тысяч. — Почему универам интересно искать футболистов по всей Европе и приглашать их на стипендии? — Для них престижно, если их команда добивается успехов в спорте. Здесь в целом сильно развит студенческий спорт. Высшую лигу — NCAA Division 1 (Национальная ассоциация студенческого спорта. — Sport24) — транслируется на телевидении, на ESPN, мощно освещают в социальных сетях. У звезд студенческого спорта сотни тысяч подписчиков в инсте*, они популярны. Студенческий спорт — это часть культуры. Поэтому для них престижно, если их команда хорошо выступает и добивается успехов. — Ты поступаешь в универ, играешь за команду — неважно: футбол, баскет — и у тебя есть основной факультет, на котором ты обучаешься? — Естественно. Ты должен ходить на пары, выполнять домашние задания. То, что ты играешь в футбол, не освобождает тебя от студенческих обязанностей. Тебе оплачивают уроки, проживание в кампусе, питание там же. Никаких привилегий нет. — На каком факультете ты учился в Оклахоме? — Бизнес-аналитика. — Мог сказать: «Не хочу учить бизнес-аналитику, хочу стать биологом»? — Конечно. В том университете было примерно 50 направлений — мог выбрать что угодно. Но так как у меня математический склад ума, я учился в физмат-классе в Москве, мне интересны числа и в целом статистика. В футболе я с ней постоянно встречался, и мне нравилось работать с цифрами в спорте. Я подумал, что аналитика — это хороший способ даже после футбола остаться в спорте.

В Америке можно списывать? А что по футболу? Реально попасть в профессиональный спорт?

— Правда, что в Америке не списывают? — Здесь такого нет. Американцы сами не списывают и не дают списывать. У нас принято помогать друг другу — в школе, в универе. Понятно, что мой русский менталитет никуда не делся — пытался здесь списывать, пару раз даже успешно. Американцы в целом строго относятся к любому виду жульничества — не только в учебе. Они стараются жить по законам, нарушать здесь не принято. — В какой лиге играла твоя первая команда? Понимаю, студенческих лиг несколько. — Тут различие не столько в уровне команд, сколько в финансах. NCAA — это самая большая спортивная организация, самые большие университеты. Что я подразумеваю под «большими»? Большое количество студентов: 10 тысяч, 70 тысяч студентов, в некоторых университетах 100 тысяч студентов. Соответственно, они производят больше денег. NAIA (Национальная ассоциация межуниверситетского спорта. — Sport24), где была моя команда, — это ассоциация, которую я назову простым языком: соревнования маленьких университетов. В моем университете было всего 600 человек. — Скромно. — Частный, небольшой универ. Кампус небольшой, все друг друга знают. Что касается уровня футбола — в моей команде он был солидный. Вся загвоздка в том, что в NAIA могут играть бывшие и действующие профессионалы, а в NCAA — нет. — Переведу: в твоей команде из более скромной лиги были футболисты не хуже, чем в более солидной лиге? — Верно. Я приехал в 22 года — и не был самым старшим в команде. Были люди, которые приезжали в 25, 27 лет, поиграли в первой лиге Чили, в третьей лиге Бразилии, в третьей лиге Сербии, во второй лиге Боснии, во второй лиге Хорватии. Со всего мира приезжали люди. — Почти тридцатилетние дядьки — на полном обеспечении универа? — У каждого свои условия. Но я предполагаю, что да. Это называется «фулл райд». В России стипендия — это когда ты получаешь деньги на карманные расходы. Здесь стипендия покрывает обучение, проживание и питание — это не то же самое, что у нас. — На что ты жил в Америке? — У меня были сбережения в размере 2000 долларов, которых мне хватило на первый семестр, который длился пять месяцев. Это на рестораны, куда-то сходить на выходные, купить электросамокат, чтобы добираться до уроков, и так далее. — Порвались бутсы, нужна новая экипировка — кто оплачивает? — Экипировку выдавали, а бутсы — каждый сам за себя. — Полтора года спустя ты двинул в другой универ? — В NCAA Division 1, самую престижную лигу, в университет «Маршалл» (город Хантингтон, штат Западная Виргиния. — Sport24). Это топ-5 футбольных студенческих команд во всей Америке, в самом сильном дивизионе — среди 250 клубов. Они выиграли национальный чемпионат в 2020-м, в 2024-м вышли в финал национального чемпионата. — Как ты там оказался? — Мои матчи увидел сербский тренер, который работал в «Маршалле», и потом связался со мной. На тот момент он тренировал в NCAA Division 2, но я сразу обрубил: буду переходить только в первый дивизион. Позже я сам с ним связался, он мне с ходу предложил два университета, один из которых был Маршалл. И все — через два часа я уже общался по телефону с главным тренером Крисом Грасси. — И вот ты играешь в одной из лучших студенческих команд Америки? — Отыграл там целый сезон. И перешел в профессиональную команду — подписал контракт с «Чарльстон Бэттери» из ЮСЛ. — Это как наша Первая лига? — С небольшим пояснением. В Америке футбол устроен так: есть две параллельные франшизы — МЛС и ЮСЛ. МЛС всем известна, главная лига. Две эти франшизы между собой никак не сотрудничают, нет системы вылета и промоушена. — Если вы побеждаете в своем чемпионате, вы не выходите в МЛС? — Нет, это система будет введена только через сезон. В МЛС нереально подняться — только платишь взнос и заходишь в лигу. Так устроен весь спорт здесь. Если ты хочешь зайти в любую лигу, ты платишь взнос в зависимости от уровня лиги. — Как ты нашел «Чарльстон»? — Помог агент. Все матчи «Маршалла» и NCAA Division 1 есть на всех платформах — например, на Wyscout. Они меня посмотрели, пригласили на просмотр, который я прошел, и подписал контракт.

Плюсы жизни в Штатах — в чем они? А минусы?

— Три самых популярных вопроса, которые ты слышал в Штатах в свой адрес? — Насколько холодно в России? В какой части России я родился? Какая ситуация сейчас в России? Если я упоминаю «Локомотив», они говорят: «Да, команда из Лиги чемпионов». Большинство людей знают о «Зените», о «Локомотиве», о ЦСКА — о больших российских клубах знают. Но, честно говоря, о российских игроках здесь не осведомлены. — Ожидаемо. — Самый главный стереотип — что в России очень холодно, постоянная зима. Мне говорят: «Когда холодно на улице, тебе же норм?» Я отвечаю: «Я так же, как и вы, переношу холод. Просто я знаю, как одеваться в холодную погоду». Я не выхожу в тапках, как бразильцы, я выхожу в перчатках и шапке, потому что знаю, что холодно. Я привык, выходя из дома, смотреть прогноз погоды. — Неужели не спрашивали про водку? — Естественно, алкоголь — большой стереотип. Я никогда в жизни не пробовал — в том числе и водку, — и люди, слыша это, говорят: «Да нет, ты не русский. Ты фейковый русский!» — Ты в Америке уже третий год — нашел минусы жизни в этой стране? — Естественно. Самый главный, который ощущается каждый день, — это невозможность существовать без автомобиля. Ты не можешь просто пойти и погулять. В Америке ты обязан иметь автомобиль. Первый семестр в Оклахоме я пользовался электронным самокатом. Для нас оплачивались апартаменты вне кампуса. На машине добираться до него — пять минут, на электронном самокате — 15 минут, пешком — 55 минут вдоль трассы. — Принято говорить про толпы бомжей. — В центре Нью-Йорка правда есть бездомные, грязно. Минусы есть везде. — Давай три плюса Америки. — Первый — возможности. Если ты чего-то стоишь, ты можешь добиться чего хочешь. Если ты реально усердно работаешь, тебе будут открываться возможности в любой сфере — футбол, бизнес, учеба. Второй плюс — очень большой средний класс. Нет ощутимой разницы между людьми в финансовом плане. Никто не смотрит с завистью. Мне неважно, какая у соседа машина или во что он одет, потому что я смогу обеспечить себя тем же самым, выполняя любую работу. Чем бы я ни занимался, я смогу обеспечить свою семью. Наверное, это одно из самых главных преимуществ — большой средний класс. — Так, а третье преимущество? — Наверное, образ жизни: вообще нестрессовый. Люди на дорогах, например, не сигналят — это не принято. У меня в целом нет стресса — здесь размеренный образ жизни. Но я не жил в больших городах — может, там иначе.

«Девушка играет за «Арис» из Лимасола — там же, где Кокорин»

— Твоя девушка — профессиональная футболистка. — Познакомились как раз в моем первом американском универе в Оклахоме. Сейчас она играет за «Арис» из Лимасола — там же, где Кокорин. — Как вам живется на расстоянии? — Очень тяжело. Семь часов разницы. У нее загруженный график с тренировками, у меня плюс-минус то же самое. Не очень много времени на созвоны и глубокое общение. Но используем любую возможность увидеться. Я вот сейчас летал к ней на Кипр на три недели, она планирует приехать в США, когда у нее закончится сезон. — И правда сложно. — Еще и пытаемся попутно развивать свои карьеры. Идеально — встретиться в одной стране, играть в одном городе или в одном клубе — это мечта. — Хотелось бы остаться в Америке? — Нет такой цели, готов рассматривать любые варианты, в том числе и в Европе. Все-таки европейский футбол — это Лига чемпионов, это другой уровень. В целом серьезно могу себя представить и в российском футболе. Почему нет?