Походные жены: самая жестокая традиция яицких казаков

Среди казачьих войск России яицкие казаки занимают особое место. Они стояли на страже юго-восточных рубежей, участвовали в восстании Пугачева и берегли древние традиции. Но одна из этих традиций способна заморозить кровь даже сейчас. Легенда гласит: уходя в поход, казаки убивали своих жен, чтобы те не достались врагу. И лишь одна женщина сумела сломать этот жестокий закон — та самая «бабушка Гугниха», чье имя казачки веками поминали в молитвах.

Где и когда появились яицкие казаки

Яицкое казачье войско обосновалось вдоль реки Яик (ныне Урал) — там, где сегодня проходит граница с Казахстаном. Вопрос о времени их появления имеет два ответа.

Первый, документальный: в конце XVI века отряд волжских и донских казаков под командованием сподвижника Ермака атамана Матвея Мещеряка пробился в земли ногайцев и закрепился там. Примерно 1584 год. Колонисты быстро поняли, что в одиночку им не выжить среди враждебных кочевников, и уже в 1591 году присягнули Москве. Царские власти оценили выгоду и охотно приняли их под руку. С тех пор яицкие казаки исправно несли пограничную службу и ходили в походы.

Вторая версия удревняет историю на два столетия и уводит нас в область преданий.

Эпоха Тамерлана и атаман Гугня

Самое известное предание записано со слов атамана Ильи Меркурьева в первой половине XVIII века. Согласно ему, яицкое войско сложилось еще в 1396 году, во времена грозного Тамерлана.

Казаки тогда были людьми суровыми. Семьями обзаводиться не спешили, но жен брали — из местных тюркских племен. И тут начинается самое страшное: отправляясь в поход, казак убивал свою жену.

Легенда объясняет это двумя причинами. Во-первых, страхом перед набегами: оставшись без защиты, женщина могла попасть в руки врага. Во-вторых, сугубо практическим расчетом: в походе можно было добыть новую пленницу, моложе и красивее.

Так продолжалось долго, пока среди казаков не появился атаман по прозвищу Василий Гугня. Кто он был — доподлинно неизвестно. Одни предания называют его донским казаком, другие — новгородским ушкуйником (речным пиратом). Но все версии сходятся в главном: однажды Гугня полюбил пленную ногайскую девушку так сильно, что, когда пришло время выступать в поход, не смог поднять на нее руку. Впервые жестокий закон был нарушен.

Святая Гугниха и память казачек

Пример атамана оказался заразительным. Постепенно и другие казаки отказались от убийства жен. А среди казачек Яика родился стихийный культ почитания той самой ногайской девушки — «бабушки Гугнихи». Женщины ставили свечи за упокой ее души, благодарили за то, что смогла смягчить сердце мужа и сломить кровавую традицию.

Александр Сергеевич Пушкин, собиравший материалы по истории Пугачевского бунта, знал эту легенду и относился к ней вполне серьезно. В своей «Истории Пугачева» он писал: «Казаки, по примеру атамана, покорились игу семейственной жизни. Доныне, просвещенные и гостеприимные, жители уральских берегов пьют на своих пирах здоровье бабушки Гугнихи».

Было ли на самом деле?

Сложно сказать, практиковалось ли массовое убийство жен в действительности. Возможно, легенда преувеличивает масштабы. Но сама по себе традиция не выглядит невозможной.

История знает примеры, когда народы, живущие в плотном кольце врагов, предъявляли к женщинам суровые требования. У чукчей, например, существовал обычай: женщина, издалека завидев врага, обязана была покончить с собой, чтобы не достаться захватчикам.

Так или иначе, яицкие казаки оставили нам одну из самых мрачных и одновременно трогательных легенд. В ней есть все: жестокость выживания, дикая степная вольница и история любви, способная переломить даже тысячелетний закон.