Охладить, но не заморозить: в первом квартале начали сбываться негативные экономические прогнозы

Первые экономические сводки 2026-го не внушают оптимизма: ВВП в январе упал, промышленное производство сокращается, дефицит бюджета за январь – февраль почти сравнялся с плановым показателем за весь 2026 год. Предприниматели подумывают о закрытии бизнесов, потребителей призывают туже затянуть пояса. Экономические власти уверяют: всё в порядке, это не более чем тактическое отступление в битве с инфляцией, наше хозяйство лишь возвращается «на траекторию сбалансированного роста». Эксперты же иронизируют: экономику зажали так хорошо, что вместо инфляции у нее рецессия. Попробуем разобраться, кто из них прав.

Мы продолжаем балансировать «в одном шаге» от сползания в стагфляцию (сочетание стагнации с высокой инфляцией) – так описывают текущее положение дел эксперты Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП). Это утверждение вполне бьется с цифрами официальной статистики: по данным Минэкономразвития, наш ВВП в январе просел на 2,1% год к году, индекс промпроизводства (также в годовом исчислении) сократился на 0,8%, выпуск в обрабатывающей промышленности снизился на 0,3%. Хуже всего пришлось строительному сектору – объемы работ здесь упали сразу на 16%.

Схожие оценки дают и эксперты ЦМАКП. По их подсчетам, выпуск промышленной продукции в январе сократился на 0,7%, что ниже показателей не только относительно удачного декабря, но также ноября и октября 2025 года. Весь имеющийся рост в промпроизводстве сосредоточен вокруг оборонных отраслей и в незначительной степени затрагивает нефтепереработку и пищевую промышленность.

В большинстве же гражданских секторов наблюдается стагнация или «околостагнационное» состояние. Как пример, добывающая промышленность в декабре просела на 0,6% (здесь и далее оценка месяц к месяцу), а в январе подросла на 0,4%; производство нефтепродуктов, напротив, в третьем квартале 2025 года росло с ежемесячным показателем 0,6%, а в январе сократилось на 0,1%. Еще сложнее дела в производстве стройматериалов и в черной металлургии – за январь минус 2,3% и минус 1,1% соответственно. Признаки восстановительного роста в первом месяце 2026 года отмечались лишь в автомобилестроении: прирост к декабрю составил 9,2%. Но это потому, что предшествующее падение было слишком глубоким.

Взгляды на причины наблюдаемого спада у чиновников и у независимых экономистов заметно разнятся. В ЦМАКП уверяют, что макрофинансовая политика ЦБ и экономических властей остается дестимулирующей. То есть в буквальном смысле тормозит экономику. Имеется в виду высокая ключевая ставка (15,5% годовых) в сочетании с «отрицательным бюджетным импульсом», или «изъятием доходов из экономики по фискальным каналам». Речь идет о сокращении бюджетных расходов при одновременном росте налогов, всевозможных платежей и прочего. Закрепление такой ситуации, по версии ЦМАКП, «может стать важнейшим фактором втягивания экономики в стагнацию».

[embed]https://profile.ru/economy/zaderzhka-dyhaniya-blizhajshij-go...[/embed]

Зато это помогает «давить» инфляцию, что вполне устраивает наш Центробанк. «Экономика возвращается на траекторию сбалансированного роста после неустойчиво высокой динамики конца 2025 года», – сказано в бюллетене ЦБ «О чем говорят тренды». Там же отмечается, что рост потребительских цен в феврале замедлился и приближается к целевому показателю 4% «в пересчете на год с поправкой на сезонность».

«В переводе с чиновничьего на русский: экономику зажали так хорошо, что теперь вместо инфляции у нее рецессия. Но цель ЦБ выполнена или нет?» – комментирует выкладки регулятора в своем Telegram-канале экономист Сергей Хестанов.

С инфляцией как раз не очень понятно. С одной стороны, она действительно замедляется: за три недели, с 10 февраля по 2 марта, прирост потребительских цен составил 0,39% против 0,52% в предыдущие три недели и аномально высокие 1,72% за первые три недели января. Такие цифры приводятся в «Анализе макроэкономических тенденций» ЦМАКП от 26 февраля.

Если наметившаяся тенденция сохранится, то мартовская инфляция в месячном исчислении составит 0,5%, а в годовом, то есть к марту 2025-го, – 5,63% (в январе, по данным Минэкономразвития, она достигала 6%). В целом неплохо, но до чаемых Банком РФ 4% далековато. Впрочем, регулятор признаёт: «Баланс рисков остается смещенным в сторону проинфляционных». Поэтому для устойчивого возврата к целевому показателю 4% надо и впредь вести жесткую денежно-кредитную политику. Иными словами, радикального снижения ключевой ставки в ближайшее время не ожидается, а значит, и рассчитывать на стимулирование экономики с помощью ДКП тоже не стоит.

[embed]https://profile.ru/economy/budem-tormozit-nazvany-glavnye-ri...[/embed]

Напротив, бизнесу и гражданам лучше готовиться к новым налогам, отчислениям и платежам. Дело в том, что по итогам января – февраля бюджетный дефицит вырос до 3,45 трлн руб., или 1,5% ВВП. Притом что запланированный дефицит на весь 2026 год составляет 1,6% ВВП. Столь внушительная дыра объясняется существенным ростом расходов (+5,8%) и еще более резким падением доходов – в реальном выражении они просели на 16%, прежде всего из-за снижения поступлений от продажи нефти и газа.

Большой дефицит бюджета в начале года у нас уже наблюдался, например, в 2024-м, но к лету ситуация выправилась. Правда, и положение дел в экономике тогда было иным: ВВП рос, налоговая нагрузка на бизнес была умеренной, среднегодовая цена нефти Brent составляла $82 за баррель, а российской Urals – $70, США не вводили санкций против ведущих нефтеэкспортеров РФ и не требовали от наших партнеров отказаться от покупки российских углеводородов.

В начале 2026-го всё оказалось с точностью до наоборот: международная конъюнктура хуже некуда, а граждане и бизнес пытаются адаптироваться к новым налоговым демаршам властей. Получается не очень. Согласно исследованию «Лонгитюд малого бизнеса», проведенному фондом «Общественное мнение» (ФОМ) и Высшей школой экономики (НИУ ВШЭ), 31% представителей малого бизнеса в России подумывают о закрытии или продаже своих предприятий. Сообщалось также о закрытии магазинов в крупных торговых центрах.

Даже самый богатый регион страны – Москва – начал резать расходы. Столичный мэр Сергей Собянин сообщил, что город оптимизирует расходы на свою инвестпрограмму на 10%. К 1 июня планируется сократить на 15% численность служащих в органах исполнительной власти Москвы, «а также работников отдельных подведомственных учреждений, выполняющих управленческие функции». Разумеется, всё это не кризис и не обвал, но звоночки весьма тревожные.

Помощь пришла, откуда не ждали. После того как США и Израиль развязали войну против Ирана, а тот в ответ заблокировал Ормузский пролив и начал бить по нефтяным объектам соседей, цены на черное золото резко рванули вверх. Если 17 февраля баррель Brent стоил $67, то 13 марта за него давали уже $102,6. Следом подтянулись и цены на российскую нефть марки Urals. Индийские компании, которые под давлением Вашингтона отказывались брать российское сырье, теперь с радостью встречают танкеры с нашей нефтью.

[embed]https://profile.ru/economy/stanet-li-lokomotiv-yakorem-kakie...[/embed]

Еще в декабре – январе аналитики говорили о значительном профиците на глобальном нефтяном рынке, прогнозировали среднегодовую стоимость Brent в диапазоне $60–65 за баррель и предлагали признать, что нефтегазовый комплекс больше не может служить локомотивом российской экономики. Некоторые, правда, оговаривались: так будет, если не произойдет каких-нибудь внезапных геополитических потрясений, намекая на непредсказуемость американского президента и его политических единомышленников. И Дональд Трамп не подвел.

После того как 20% потребляемой в мире нефти оказалось заблокировано в Персидском заливе, прогнозы о будущем мировой и российской «нефтянки» стали меняться. Еще неделя-другая, и нефть по $80+ с нами надолго, написал в своем Telegram-канале Сергей Хестанов. Во-первых, мало кто решится теперь идти через Ормузский пролив – его разминирование может занять достаточно долгое время. Во-вторых, страны Залива начинают сокращать добычу, поскольку добытую нефть уже негде хранить. С газом дела обстоят еще хуже: если у Саудовской Аравии имеется небольшой трубопровод, то у Катара нет сухопутных путей для транспортировки СПГ.

Главный директор по энергетическому направлению Института энергетики и финансов Алексей Громов настроен еще более оптимистично. Блокировка пролива в течение трех-четырех недель приведет к тому, что «баррель дороже $100» станет новой реальностью на ближайшие несколько месяцев, а возможно, и до конца 2026 года, полагает он.

Эксперты признают: рост цен на черное золото, скорее всего, даст российской казне дополнительные доходы и смягчит проблему бюджетного дефицита. Это не значит, что государство тут же снизит налоги, но можно надеяться, что введение новых налогов и сборов как минимум будет отложено. Однако, как предупреждает Сергей Хестанов, любая война рано или поздно заканчивается, а экономические проблемы у нас пока не решаются, наоборот, они усугубляются.