Искалеченные войной: «Щелкунчик. Несказка» на сцене «Новой оперы»
На сцене театра «Новая опера» с аншлагом прошел пятый показ премьерного танцевального спектакля «Балета Москва» — «Щелкунчик. Несказка» в постановке хореографа Павла Глухова.
Замечательная труппа «Балет Москва» входит в состав театра «Новая опера». Мысль поставить «Щелкунчика» принадлежала художественному руководителю «Балета Москва» Анастасии Яценко — мастеру, умеющему чувствовать новое. Идею подхватил хореограф Павел Глухов, чья умная многолюдная «Свадебка» полюбилась и артистам, и зрителям. Он и предложил свою интерпретацию великого балета Петра Ильича Чайковского. Как известно, композитор написал грандиозную музыку вселенского масштаба в период жестокого душевного кризиса: умерла сестра Александра — самый близкий человек, болезненно распадались отношения с меценаткой Надеждой фон Мекк, в душе поселилось предчувствие скорого ухода. Отчаяние и мука, терзающие Петра Ильича, слишком резко контрастировали со слащаво-приторным сценарным планом Мариуса Петипа.
За более чем вековую историю «Щелкунчик» превратился в синоним Рождества. На мировых сценах оживали куклы, прекрасные герои отправлялись в путешествие «по розовому морю надежд», как писал о «Щелкунчике» Борис Асафьев. Постановка в «Новой опере» далека от полной чудес сказки. В нем ничего ни сладкого, ни рождественского, о чем театр оповестил уточнением в названии — «Несказка». Придумана новая история, и сравнивать ее с привычным балетным сюжетом или повестью Гофмана — занятие бессмысленное. Но две важные темы, подвергнутые переосмыслению: война и любовь — в спектакле сохраняются. Только сражаются здесь не игрушечные солдатики и мышиное войско. Да и любовь представлена совсем не в романтическом изводе.
Фабула, сочиненная тандемом Павла Глухова и Татьяны Беловой, реалистична, увлекательна, проста. Действие происходит в небольшом французском городке. Время — 1914 год, канун Первой мировой войны. Но герои об этом не знают — все высыпали на площадь и радостно встречают Рождество. Среди собравшихся влюбленная юная пара — Клара и Натаниэль (имена позаимствованы из «Песочного человека» Гофмана, хотя героиню первоначального либретто Петипа тоже звали Кларой, Мари она стала спустя два десятилетия).
Еще одна временная локация — 1938-й год, предваряющий Вторую мировую войну. С него и начинается «рассказ». Умелец-кукольник Натаниэль мастерит из дерева солдат-щелкунчиков, в паузах ностальгически вспоминает свою юность: веселую встречу Нового 1914 года; отправку на фронт и радужную уверенность в скорой победе, надежду парней на то, что вернутся живыми и непременно героями; военные потрясения — пекло боев, потери, тотальный ужас, беда.
Танцевальный театр Павла Глухова пластичен и музыкален, и тема войны возникает в его творчестве не впервые (от раннего эскиза по «Севастопольским рассказам» Льва Толстого до недавнего «Русского характера» по прозе другого Толстого — Алексея Николаевича). Моторный, фантазийный и стремительный язык его танца — богат и изобретателен. Павел Глухов владеет редким умением без назидания, пафоса, нравоучений, морализаторства «рассказывать» конкретные частные увлекательные истории, фрагменты которой не рассыпаются на миниатюры. Вихрь танца на предвоенной вечеринке передает и счастливый экстаз первой любви, и оптимизм молодости, желающей вырваться за пределы привычного пространства. Падение высоченной праздничной елки — предощущение беды. Жуткий образ смерти — массовый бой на поле брани: стремительные взлеты и резкие падения тел, отчаянная борьба за жизнь и неизбежная гибель. «Вальс снежных хлопьев» — хрупкий напряженный танец погибших солдат — становится кульминацией первого акта.
Второе действие — возвращение с войны, начало мирной жизни, столь непростого для Клары: ее Натаниэль пребывает с психическими травмами и военными миражами. На музыку «Дивертисмента сластей» горожане празднуют долгожданную победу — и как причудливо хореограф «насыщает» музыку новыми смыслами, как отчетливо «настраивает» интонации, передает композиционную и содержательную целостность задуманного! Спектакль наполнен выразительными театральными метафорами. Одна из них — появление вдоль рампы алых головок маков на некрепких зеленых стебельках. Совсем скоро они уйдут обратно в землю и напомнят о душах умерших и о том, что жизнь человеческая — лишь краткое мгновение.
Темное пространство, созданное сценографом Ларисой Ломакиной, распахнуто для танцев и необыкновенно красиво. Прислонились к кулисам шкафы, за их стеклянными дверями — деревянные щелкунчики в военной форме и инструменты мастера-кукольника. Убегают вдаль домики с тревожно светящимися окнами, на заднике — силуэт готического собора. Перед ним в глубине сцены за прозрачным тюлевым занавесом расположился оркестр «Новой оперы» и дирижер Антон Торбеев (он же — музыкальный руководитель постановки), оказавшийся спиной к танцовщикам и лишенный возможности играть «под ноги» исполнителям. Музыка, летящая со сцены, заполняет все пространство, и отличные танцовщики труппы оказываются внутри этого симфонического мира. В трактовке оркестра «Новой оперы» все рассчитано до мелочей — тонко «прорисованы» штрихи, прозрачны акценты, напряжены трагические рыдания, музыка звучит как исповедь. Как глубокое личное переживание.
Костюмы, созданные художником Светланой Тегин, передают дух времени. Солдатские мундиры стилизованы под образцы французской военной формы. Прекрасны платья дам — песочно-коричневые в первом действии и радостно-многоцветные во втором, мирном, акте. Разглядывать фасоны платьев и шляпок, котелков и кардиганов, меха, перья и вязаные шали — отдельное удовольствие.
Техническое мастерство и художественный интеллект танцовщиков позволяют передавать эмоции и смыслы спектакля, справляясь с пластическими сложностями и с ураганным темпом. Главных героев — два: Натаниэль-юноша и Натаниэль-взрослый мужчина. Они танцуют и в дуэте, и в виртуозных трио с Кларой. Молодой герой в исполнении Андрея Лега проходит путь от подросткового наивного максимализма до трагического отчаяния, пошатнувшего его психику. Максим Исаков (Натаниэль взрослый), задумчивый, подавленный всем пережитым, невидимкой следует за собой молодым, пытаясь остепенить юношу, передать ему свой опыт. Но каждый проходит свой путь проб и ошибок...
Образную танцевальную речь Клары — юной, искренней, хрупкой, преданной, любящей — убедительно передает Ангелина Сивцева. Есть еще образ Старухи Сандрин, которая принимает привет от образцовой балетной классики. В исполнении Юрия Чулкова она — загадочная, грозная, неукротимая вещунья Кассандра, — похожа на многих гротесковых злодеек: и на фею Карабос, и на колдунью Мэдж, и на Графиню из «Пиковой дамы», и на Мачеху Золушки.
В финале Клара ждет ребенка и, видимо, ей удалось залечить моральные травмы мужа, который колдует над своими игрушками. Спектакль — история любви, за которую нужно терпеливо бороться. Но, похоже, эта теплая и печальная семейная идиллия не защищена от тотальной беды — в глубине сцены, за прозрачным занавесом новое поколение парней чеканит строевой походный шаг. Новая война не за горами.
Фотографии: Батыр Аннадурдыев/предоставлены пресс-службой театра «Новая опера»