Ольга Лерман: счастливый роман
Оля, привет!
Привет, Вадим.
Мне кажется, сейчас у тебя время абсолютного ренессанса. Я посмотрел, что в 2025 году вышло восемь фильмов с твоим участием, в 2026-м предполагается девять фильмов. Всё идет по нарастающей. А как вообще возможно физически всё это успеть?
Всё возможно, было бы желание. Конечно, где-то у меня не главные роли, где-то главные. Но это же такой долгий процесс, ты сам наверняка знаешь: например, сериал «Хроники русской революции» режиссер Андрей Сергеевич Кончаловский снимал в 2023 году, а премьера состоялась в 2025-м. Так что хронология действий немножко нарушена. Это, конечно, не выглядит так, что я живу на съемочной площадке. Я действительно много работаю, и прошлый год был довольно насыщенным. Но у меня есть и паузы, и они довольно осознанные. Они такие верные и очень вовремя случающиеся, как мне кажется. Также бывает, что съемки в разных картинах в процессе совмещаются. Не всегда по моему желанию, иногда это производственная необходимость. В целом я не люблю совмещать, потому вектор внимания сложно удержать. Но если такое происходит, аккумулирую энергию по полной программе.
В любом случае жизнь кипит! И вот замечательный сериал «Плевако» Ани Матисон, за который ты получила «Золотого орла», — это же не просто приятно, это очень почетно.
Признаться, для меня это было неожиданно. Я не знаю, почетно ли это. У меня кто-то недавно спросил: «Золотой орёл» — это такая точка отсчета теперь? Или какое-то подведение итогов? Мне кажется, такие награды... с ними не надо ничего ассоциировать или к ним привязываться. Это какой-то процесс просто. Ну вот так случилось, что в этот раз выбрали меня. В следующий раз выберут другого. Я бы не хотела, чтобы это влияло на мое отношение к работе и на отношение коллег ко мне.
Но приятно же тебе, что выбрали тебя.
Конечно, я и говорила на премии, что мне как-то неловко, но приятно. Безусловно, во время церемонии и вручения награды эндорфин выработался. А сейчас — ну как-то жизнь пошла своим чередом.
Роль в сериале «Плевако» у тебя действительно шикарная. Еще Игорь, мой брат, с которым вы там вместе снимались, говорил мне, что Лерман грандиозно играет.
Да, у нас с Игорем была там интересная линия. Игорь — чудесный партнер. Мне было приятно с ним работать. Он невероятно тактичный, относится к партнеру с уважением и с большим вниманием. Там запутанная история этих героев: так и непонятно, была у них любовь или нет. Так что пусть зритель разгадывает сам этот ребус.
В общем, таинственные отношения.
Это точно. Знаешь, должна признаться, мы за несколько дней до церемонии встречались с Милой Ершовой, мы с ней дружим, — завтракали, болтали... И были уверены, что «Орла» дадут Марине Александровой, потому что у нас с Милой (она, кстати, была номинировна за сериал «Аутсорс», режиссер — Душан Глигоров, чудесная, на мой взгляд, работа всей команды, я их фанат) все-таки не главные, а второстепенные роли, я бы так их назвала. А Марина Александрова — всё же исполнила главную роль в сериале «Дыши», и, на мой взгляд, это совершенно прекрасная работа, за которую лично я бы ее наградила от всей души! Так что все эти награды — безусловно, дело вкуса жюри, зрителя, индустрии. А вкусы, как мы знаем, бывают изменчивы. Что касается нашей работы, в «Плевако» главный герой — Сергей Витальевич Безруков в роли Плевако, а я — скажем, этакая девушка Джеймса Бонда.
Хорошо сказала.
Действительно, Аня дала мне эту счастливую возможность куда-то нырнуть...
…Аня Матисон…
...да, режиссер. Она дала мне возможность нырнуть в эту женщину-женщину. В героиню сильную, красивую, глубокую натуру. Я даже помню, когда мы готовились к съемкам, то упоминали, что в ней присутствует и дух толстовской Анны Карениной...
…что тебе близко, поскольку Анну Каренину ты уже играла в Вахтанговском театре.
Да. Правда, это был танцевальный спектакль, но тем не менее природа несколько схожа. Желание свободы, настоящей горящей любви. Но, конечно, Мария Демидова — более сильная, скажем так, более здоровая личность, в отличие от Карениной. Она в какой-то момент стала даже второй рукой Плевако. Вела его дела, дела их большого дома и хозяйства. Держала доходные дома по Москве, воспитывала свое многочисленное семейство. Являлась примером для многих женщин того времени.
Оля, в свое время ты мне рассказывала, что любишь мальчишеские прически, а платья и женственные наряды — это вообще не твое.
Ну это было совсем в юности. В студенчестве даже. Мне кажется, с возрастом я все-таки нашла в себе женское начало. В принципе, внутри меня тоже многое поменялась, я обрела какую-то цельность.
Это после замужества произошло?
Нет, это на самом деле случилось задолго до замужества. Это, наверное, какое-то личное принятие самой себя.
А что тебе в себе не нравилось?
Сложно сказать. Почти всё. Я думаю, что у многих девочек, девушек в 20–25 есть гора комплексов, с которыми довольно сложно справляться. Неуверенность. Да и хореографическое училище оставило достаточно серьезный отпечаток.
Ты же прошла суровую школу в хореографическом училище. Начинала в Баку, потом в Краснодаре училась.
Да, да. Это тоже был такой серьезный момент, когда ты осознаёшь, что тебе надо заново знакомиться с собой. Потому что после окончания хореографического училища я понимала, что не хочу танцевать больше никогда в жизни. Не хочу существовать в этом строгом режиме. Не получаю удовольствия от этой профессии.
Но ведь там характер воспитывается.
Воспитывается. Но помимо воспитания характера эта строгая дисциплина душит твою внутреннюю свободу. Надо быть очень сильным человеком, чтобы эту свою внутреннюю свободу сохранить. Или твое окружение должно быть очень здоровое и поддерживающее тебя всегда, или педагоги — настолько талантливыми, чтобы эта сила твоя сохранялась. Чтобы помимо исполнительского навыка всё же воспитывались в тебе и фантазия, и желание создать свое, и умение импровизировать, и т.д. Или же если ты собираешься избрать новый путь, то ты собираешь себя потом по крупицам — это я по своему опыту рассказываю.
А у тебя какой-то надлом произошел? Ты ведь пошла учиться в хореографическое училище по собственному желанию?
Конечно. И мне очень нравилось. Но потом я осознала, что недостаточно талантлива в этой сфере. Ну мне было просто сложно, наверное, как-то с собой договориться. Я не была там примой — и себе в этом отдавала отчет.
Что ты не будешь первой и в дальнейшем?
Да. Какой-то надо было находить свой путь: либо я остаюсь и готова всю жизнь танцевать в кордебалете, либо иду своей дорогой, хотя еще на тот момент не знала какой.
Тебя приглашали после Краснодарского хореографического училища куда-то работать?
Да-да, в Кубанский казачий хор. И еще в несколько ансамблей Краснодарского края.
Ну это же предел мечтаний, мне кажется, для девочки, которая окончила хореографическое училище. Разве нет?
(Смеется.) Ну слушай, нет, конечно.
Обиделась, когда такое предложение поступило?
Нет. Ни в коем случае. Эти все ансамбли — прекрасные. Именитые. Но я сейчас говорю про свои мечтания. Я не хотела этим заниматься, не хотела танцевать в ансамбле, потому что понимала: я не буду получать от этого удовольствие. А вот когда я поступила в театральный институт...
…в Щукинский…
...да, в Щукинский, я получала удовольствие от того, что делаю. И сейчас, когда я занимаюсь своей профессией в театре, в кино, я каждый раз испытываю катарсис. Значит, я чем-то правильным занимаюсь.
Ты ведь росла в театральной семье. Отец — актер, отчим — тоже (он народный артист Азербайджана). Мама — заведующая постановочной частью в театре. Весь мир — театр, прямо как у Шекспира.
Ну да, просто я изначально не смотрела в эту сторону. Я вот, видишь, с детства занималась сначала художественной гимнастикой, потом решила, что буду балериной. Просто меня потом судьба очень верно привела к тому, с чего я, собственно, и начала, потому что я в детстве выходила на сцену, играла в театре у родителей, будучи маленьким ребенком. Мне это очень нравилось, но в семилетнем возрасте я сказала, что хочу быть балериной.
А почему так решила?
Я увидела однажды профессиональную балерину, увидела, как она прекрасно танцует, и захотела тоже стать балериной.
И все-таки желание пойти в драматическую сторону зрело по ходу учебы в хореографическом училище или такой импульс возник буквально в секунду?
Это скорее был импульс, даже случайный выбор. Просто задалась вопросом: а что можно было бы попробовать? И я улетела в Москву поступать в театральный институт прямо в день отчетного концерта. То есть оттанцевала концерт, забрала диплом и сразу улетела, даже не дождавшись выпускного вечера.
А мама поддержала твое решение так резко поменять судьбу?
Да. Она со мной вместе полетела в Москву. Я очень хотела поступить в Школу-студию МХАТ. Это мне не удалось. Но я ни капли не жалею, что случилось как случилось, потому что в Щукинском институте у меня был замечательный курс, экспериментальный.
Ты же на кукольном отделении, кажется, училась. Такая экзотика.
Да, у нас была сборная солянка и якобы давалось три образования.
Три в одном.
Три в одном, да. (Смеется.) Актер театра, актер кино и актер кукольного театра. В основном мы учились в Щуке, а некоторые занятия проходили у нас в Театре Образцова. К нам в какой-то момент примкнули преподаватели из ГИТИСа. Ну то есть у нас действительно был экспериментальный курс. А параллельный курс был чисто драматический. Так вот хочу сказать, что наш курс «разошелся» по театрам гораздо лучше. И в профессии осталось гораздо больше людей.
Потому что вы такие синтетические актеры.
Мне кажется, мы просто еще боролись за место под солнцем. Мы себя чувствовали в институте какими-то побочными людьми. Я даже помню, что была шуточка у кого-то про наш курс: «О, вон нифонтовцы идут в куколки играть». (Смеется.)
А, вот так?
И это, конечно, нас всех подстегивало.
То есть к вам серьезно не относились. При этом ты же играла, будучи студенткой, в Театре сатиры.
Просто так сложилось, это стечение обстоятельств.
Потому что Юрий Нифонтов, руководитель курса, — актер Театра сатиры?
Да, он был на тот момент актером Театра сатиры, у них забеременела артистка, которая играла Малыша в «Малыше и Карлсоне». А я в этот момент как раз начала с однокурсниками репетировать в комедии дель арте мужскую роль, Арлекина. «О, она, наверное, сыграет Малыша хорошо», — подумали в институте и отправили меня в театр. В «Сатире» меня как-то очень полюбили. Александр Анатольевич Ширвиндт, когда я уже уходила в Театр Вахтангова, потому что Римас Туминас меня позвал, сказал: «Не сложится — возвращайся». Ну то есть он меня ждал, я так понимала. Но у меня в планах не было возвращаться.
У тебя, конечно, с Театром Вахтангова какой-то абсолютно счастливый, я бы так сказал, роман. Придя в театр, ты за достаточно короткий срок переиграла все классические роли, о которых можно мечтать. И Анна Каренина, и Дездемона, и Наташа Ростова, и Татьяна Ларина.
Да, действительно, всё сложилось благоприятно. Знаешь, я как-то ходила на пробы к одному режиссеру и задала ему вопрос: в чем магия? Почему позавчера на одни пробы сходила, прекрасные совершенно, и вроде как пробовалась от души, и в результате — мимо, а сейчас — всё в десятку, т.е. случилось утверждение. И он мне сказал очень важную фразу, которая в меня попала в тот момент: «Ты оказалась в правильное время, в правильном месте, в каком-то правильном состоянии, и мы как-то очень верно тебя услышали, увидели, и всё сложилось». И мне кажется, с Театром Вахтангова случилось то же самое — конкретно в тот период, когда театром руководил Римас Туминас. Я просто вовремя оказалась там, где мне надо было оказаться. Вот и всё. К сожалению, это такая данность нашей профессии. У меня полная записная книжка талантливых, прекрасных, умных, красивых, владеющих профессией артистов, которые не снимаются и не играют главные роли в театрах, но это не делает их менее талантливыми. Так что случай в нашей жизни играет свою роль. Когда я только окончила институт, не могу сказать, что снималась без продыху. Нет. Моя осознанная жизнь в кино как раз началась после 30 лет. А в театре, наоборот, было такое звонкое начало.
Ты, кстати, тогда еще и Кармен сыграла.
А, да. Но это танцевальный спектакль, как и «Анна Каренина», «Отелло». Это, я думаю, меня так Анжелика Холина использовала с точки зрения моих хореографических навыков.
Но в этих спектаклях не только пластика тела, но и пластика души требовалась. В общем-то, это истории, где важно было твое актерское начало, как мне кажется.
Безусловно, но меня всё равно влечет, и я очень рада, что я как-то к этому всё больше и больше прихожу, меня влечет работа со словом. Мне очень нравится работать с текстом, нравится разбирать пьесы, нравится, когда мы делаем из литературы спектакль, то есть делается инсценировка, и мы в ней копаем, вычищаем. А насколько русский язык красивый, насколько он мелодичный и как важно бывает не менять позиции слов. И как это вообще влияет и на характер, и на энергию героя, и, собственно, и спектакля или фильма.
Ну в этом смысле у тебя идеальный опыт — «Евгений Онегин», «Война и мир».
Да, замечательная литература, совершенно прекрасная.
И замечательный режиссер Римас Туминас, который тебя, еще юную, пригласил в театр.
Я называю его своим учителем. Это вообще был очень важный человек в моей жизни — и не только в творческом плане. Иногда в паузах между репетициями у нас случались какие-то важные разговоры о жизни, о религии, о смерти... Он всегда говорил: «Знаете, вот не надо себя нести на сцену. Несите себя в жизни, если уж очень хочется, а на сцену зайдите и поговорите просто с ангелами». И в жизни, говорил Римас, надо к себе попроще относиться, с юмором...
А ты продолжаешь играть Наташу Ростову?
Нет, я завершила эту роль в прошлом сезоне.
Сама решила?
Да, это мое сознательное решение.
Хотя ты выглядишь очень юной, Оль.
Спасибо. Но это мое внутреннее ощущение. Татьяну Ларину я могу играть. Туминас так поставил спектакль, что Татьяна может быть вне возраста. Она все-таки довольно глубокая личность. Она может быть мудрой. А Наташа Ростова — такая немножко птичка, ей 13 лет, она — как в поле ветер. И я помню, на своем предпоследнем спектакле «Война и мир» читала монолог и думала: «Ой-ой-ой, я уже не имею права произносить эти слова». Понимаешь, в чем штука? Когда я пришла в театр, мне было 22. И наши 40-летние актрисы играли тогда молодых девиц. Помню, что у меня в душе был такой диссонанс и непонимание: мне 22, я должна играть этих девиц, а я их не играю, потому что играют взрослые артистки, — я никак не срасталась с этой мыслью. А теперь я на этом месте: почти 40-летняя — играю Наташу Ростову.
Тебе же нет еще 40 лет.
Нет, но я всё равно рядом с этим возрастом. У меня другая началась история. Как мне кажется, я повзрослела, я хочу пробовать в театре и другие роли. Евгений Витальевич Миронов сейчас дает мне в эту более женственную сторону шагать. В Театре Наций я играю Анну Одинцову в тургеневских «Отцах и детях» в постановке Семёна Серзина. Потом мы делали с Филиппом Гуревичем спектакль «Сато». И еще мы сделали с африканским режиссером Джеймсом Нобо на Малой сцене «Жюли» по Августу Стриндбергу. Мне сейчас интересно играть этих героинь — глубоких, разных: и флегматичных, и рефлексирующих, в них может присутствовать детскость, безусловно, но не возрастная, а природная.
Ты рассказывала про Туминаса. Еще один большой режиссер в твоей жизни — Андрей Кончаловский.
Да, с Андреем Сергеевичем было очень интересно работать. Причем он утвердил меня на роль Матильды Кшесинской чуть ли не вслепую, насколько я понимаю.
Это в «Хроники...»?
Да. Меня вызвала кастинг-директор Элина Терняева и сказала: «На самом деле Андрей Сергеевич тебя уже очень хочет утвердить, просто надо сделать пробы и показать продюсеру».
А Кончаловский тебя уже знал?
Мы были знакомы, должны были в какой-то момент вместе репетировать. У него были сложности со спектаклем «Три сестры» в Театре Моссовета, и мне предложили туда ввестись.
Наверное, на роль младшей сестры Ирины.
Да. В итоге не сложилось. Но я не жалею, потому что у меня сейчас есть мои прекрасные «Три сестры», в творческом объединении «Озеро» в постановке режиссера Андрея Маника, которые мы играем в Пространстве «Внутри», и там я тоже Ирина.
Видишь, твоя роль от тебя не ушла.
Не ушла. (Улыбается.) Снимаясь у Андрея Сергеевича, я получила огромное удовольствие. Плюс еще я, можно сказать, закрыла свой гештальт, потому что несколько лет назад я ходила на пробы к Алексею Учителю, когда он готовился к съемкам фильма «Матильда» о Кшесинской.
Я не знал о твоих пробах. Интересно.
Чуть ли не в течение года я ходила на пробы, прямо как на работу. Мне кажется, я перепробовалась со всей Москвой, но в итоге он меня не утвердил. Я это очень тяжело переживала и довольно долго. Но сейчас об этом не жалею. Кончаловский, во-первых, предложил сыграть Матильду Кшесинскую прежде всего не как героиню, страдающую влюбленную женщину. Он сделал акцент на ее авантюрной жилке, ведь Кшесинская была не только придворная балерина, но и матерая контрабандистка. Недаром эта женщина уехала из России во время революции с чемоданами драгоценностей. Прожила почти до 100 лет в достатке и в душевном спокойствии. У нее был талант захватывать сознание мужчин, пленять их, не будучи первой красавицей. Андрей Сергеевич предложил сыграть некую разбойницу, такую немножко «шальную императрицу», и мне это очень понравилось. Я с радостью вспоминаю эти съемки. Надо еще понимать, что сам Андрей Сергеевич — невероятно энергичный человек. Я была в шоке от того, как быстро и легко он перемещался по съемочной площадке, прибегал-убегал, раздавал все указания, придумывал — одним словом, фонтанировал идеями. Находясь рядом с ним, я понимала, что не имею права сказать, что я устала. Он подпитывал всех своей энергией. И это, конечно, очень важно, потому что режиссер — капитан, который всех ведет за собой.
Ты назвала Кшесинскую «шальной императрицей». Но ты императрицу тоже ведь играла, Екатерину II.
Было дело. Это режиссерский опыт оператора Морада Абдель-Фаттаха. Там нас было трое: молоденькая, средний возраст и взрослая Екатерина. Я играла императрицу в среднем возрасте, а взрослую — Аня Михалкова, молодую исполнила Нина Кучерук. Мне было интересно попробовать эту роль, потому что бóльшую часть сцен я говорила на немецком. Или же на русском, но с немецким акцентом. Мне пришлось изучать немецкий и немецкий акцент. Я говорю по-голландски, но это все-таки другая история.
У тебя ведь муж — голландец.
Да.
Несколько лет ты жила на две страны: в России и в Голландии. Но сейчас, я так понимаю, муж окончательно переехал в Москву.
Ричарду здесь очень нравится, он инженер, активно изучает русский язык. Когда по работе он должен уехать в Голландию, то быстро начинает скучать и стремится скорее обратно, в Москву.
Скажи, Оля, по своему балетному прошлому не тоскуешь?
Нет. Хотя я всю свою жизнь занимаюсь и держу себя в форме, и мне кажется, так будет всегда. Ну так просто сложилось уже ментально в моей голове. Сегодня я занимаюсь всякими практиками: пилатесом, горячей йогой.
А чем горячая йога отличается от холодной?
О, это замечательное направление, Бикрам-йога называется. Это йога в горячем классе. За полтора часа вы делаете 26 асан.
Что значит — в горячем классе?
Класс горячий — это около 40 градусов тепла и примерно 40 градусов влажности.
Ничего себе! И ты находишься в помещении с 40 градусами жары?!
Да, но там так настроено кондиционирование, что ты, безусловно, не задыхаешься. Кислорода вполне достаточно. Обожаю эти занятия. Я уже занимаюсь этой йогой лет семь-восемь. Во-первых, я вижу результат. То есть у меня идеально работает тело. Я это чувствую. И кровь, и лимфа — всё бежит и стремится куда-то. А во-вторых, я просто себя прекрасно чувствую после занятий. Всем советую попробовать!
Ты мне в юности как-то говорила, что ощущаешь себя серым безликим существом. И режиссер Анжелика Холина говорила, что вне сцены ты — серая мышь, а выходишь на подмостки — и мгновенно преображаешься. Так же и в кадре. И это уже талант, а его, как еще Чехов говорил, надо беречь. Ты и в жизни уже давно «сменила кожу», стала эффектной и симпатичной. Пусть у тебя почаще будут достойные роли, яркие, непредсказуемые.
Спасибо, дорогой. Я тоже очень хочу себе это пожелать. И всем, кто что-либо желает: пусть всё исполняется.
Фото І Сергей Щелухин.
Ретушь І Наталья Чихирева.
Гаффер І Андрей Бичаров.
Стиль І Эльмира Бабакина, Екатерина Безникина / FASHION GIRLS AGENCY Эльвиры Янковской.
Макияж и прически І Катерина Князева.
Продюсер І Дария Вавакина.
Видео І Александра Кирсанова.