"Ад на земле". США ждет страшное, если они решатся на вторжение в Иран
США не полезут в Иран сухопутными силами, пишет UnHerd. Три четверти всех американских солдат — вот цена, которую Трампу придется заплатить за подобный трюк. А в Москве и Пекине будут наблюдать за этим адом и потирать руки.
Эскалация — подарок врагам Америки
Спустя десять дней война президента Трампа с Ираном, замышлявшаяся как стремительная и скоротечная операция под стать венесуэльской, вылилась в массированную воздушную кампанию и, по сообщениям Пентагона, может затянуться аж до сентября. Изначально расплывчато сформулированные цели миссии неуклонно раздуваются — от смены режима и денуклеаризации до “безоговорочной капитуляции”, — при этом и все чаще говорится о сухопутном вторжении. Сам Трамп не исключил возможности отправки наземных войск, а пресс-секретарь Белого дома Кэролайн Левитт даже допустила, что администрация может вернуть всеобщий призыв в армию.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
Оно и немудрено. Военная история учит, что одной воздушной мощи недостаточно, чтобы достичь целей, которые поставили перед собой трамписты. Если администрация не добьется того, что исторически считалось невозможным, ей придется либо поумерить свой пыл, либо предпринять в Иране сухопутную операцию. Как бывший пехотинец армии США и участник так называемой “войны с терроризмом”, я твердо знаю одно: об этом не стоит и заикаться.
Сухопутная война против Исламской Республики на ее собственной территории ввергнет американские войска в сущий ад — во всяком случае, как мы, простые смертные, себе его представляем.
Во-первых, сам размах операции будет просто ошеломляющим. Мало-мальски серьезное американское вторжение в Иран по своим масштабам потягается с Вьетнамом или войной в Персидском заливе 1991 года — или даже превзойдет их, став крупнейшим военным начинанием США со времен Второй мировой войны. Обширная территория и высокая численность населения сами по себе представляют собой серьезное препятствие. Иран почти вчетверо больше Ирака по площади, а по населению — более чем втрое.
Местность в Иране, мягко говоря, негостеприимная. В рельефе преобладают горы, которые, по некоторым данным, составляют до половины его территории. В отличие от большинства стран, крупные иранские агломерации расположены в глубоком тылу, среди гор, а на востоке и юге их окружают безлюдные пустыни. Из-за такого сочетания плотной городской застройки и суровых природных условий американским войскам придется преодолевать многочисленные теснины, чтобы просто добраться до военных баз и населенных пунктов Ирана. И хотя Иран находится лишь в середине списка стран по плотности населения, в столице Тегеране проживает свыше 15 миллионов человек, и битва за город при ожесточенном сопротивлении противника станет крупнейшим сражением в американской военной истории.
Сама мысль о том, чтобы захватить и “замирить” Тегеран, красноречиво доказывает практическую неосуществимость этого. Отталкиваясь от плотности войск, задействованных в битве за Фаллуджу в Ираке в 2004 году, можно предположить, что для этого потребуется свыше 600 тысяч солдат — примерно столько же США развернули в годы войны во Вьетнаме. Возможно, отсюда и радумья Левитт о возращении призыва.
Опять же, опираясь на опыт вторжения в Ирак в 2003 году, можно констатировать, что аналогичная операция в Иране, учитывая численность его населения, потребует 1,6 миллиона военнослужащих. Эти оценки откровенно пугают на фоне фактической численности вооруженных сил США, которые насчитывают около 2,1 миллиона военнослужащих — на действительной службе, в резерве и в составе Национальной гвардии. Боевые подразделения составляют лишь 20% из них. Проще говоря, чтобы ввести в Иран 1,6 миллиона военнослужащих, Вашингтону придется бросить туда почти три четверти всех вооруженных сил США, включая боевые подразделения, которых у Америки просто нет.
Выходит, такая война немыслима без массовой мобилизации и решительного пересмотра основополагающих глобальных обязательств Америки — что оттянет на себя силы из Европы, Азии и других частей света. В результате вторжение в Иран поставит США перед дилеммой насчет пределов глобального военного присутствия — которой они хотели бы избежать. Сам Макс Бут, отнюдь не склонный к пацифизму (неоконсерватор Бут — один из самых ярых сторонников войны в Ираке, прим. ИноСМИ), назвал перспективу вторжения в Иран “безвылазным болотом”.
Следующая очевидная проблема — непосредственно ведение войны. Хотя вооруженные силы Ирана вряд ли добьются превосходства в воздухе и будут уступать США технологически, Исламскую Республику не следует заранее списывать со счетов. До начала нынешней войны численность регулярных сил страны оценивалась примерно в 420 тысяч штыков. Более идеологически выверенный Корпус стражей Исламской революции (КСИР) насчитывал около 190 тысяч бойцов — при поддержке ополочения “Басидж” численностью более 600 тысяч.
Вопрос, какая часть этих сил в итоге сможет противостоять вторжению, остается спорным: часть из них дезертирует, а другие будут обезврежены, так и не приступив к бою. Но очевидно, что Иран наверняка будет придерживаться своей давней доктрины глубокой обороны. Выучив назубок уроки Ирано-Иракской войны, генштаб Тегерана внедрил, по собственному выражению, “мозаичную стратегию”: децентрализованные структуры командования в сочетании с готовностью временно уступить территорию, чтобы измотать противника и поставить его на грань истощения.
Поддержку этой стратегии окажет все еще значительный арсенал ракет и беспилотников. Они уже удивили американских военных в ходе недавних боевых действий и окажутся еще опаснее непосредственно на иранской территории, где более короткое время полета лишит американцев пространства для маневра. Наконец, есть еще иранские ополченцы по всему региону — закаленные в боях, поднаторевшие в партизанской войне и во многих случаях знакомые с американской тактикой.
Американским войскам наверняка будет противостоять решительный и эффективно вооруженный противник— в асимметричной борьбе и к тому же на сильно пересеченной местности. Для вооруженных сил, более двух десятилетий не предпринимавших попыток масштабного вторжения, и с ограниченном опытом борьбы с современными беспилотными летательными аппаратами, это будет совсем не просто. Короче говоря, иранские командиры попытаются втянуть США в долгую и кровопролитную войну на истощение — используя местность и плотность населения.
Некоторые возразят, что прошлое — это не пролог (автор обыгрывает строчку “Всё, что случилось с нами, лишь пролог” из “Бури” Шекспира, прим. ИноСМИ), что иранский режим глубоко непопулярен и, следовательно, что едва ли даст серьезный бой. Однако американские бомбардировки пока не привели к расколу внутри правящей верхушки, а воздушная кампания не вдохновила иранский народ на восстание. Наоборот, всё говорит о том, что режим собрался с силами, а разрыв между общественными настроениями и мнением элиты, наоборот, сократился.
Кроме того, критики недооценивают мощь национализма — особенно в случае с Ираном. Так называемый эффект “сплочения вокруг флага” хорошо известен: в военное время граждане объединяются вокруг правительства. Ярче всего этот он проявился в Иране после вторжения Саддама Хусейна в 1980 году. В итоге режим, который иракский диктатор рассчитывал свергнуть, лишь окреп.
Даже при идеальных обстоятельствах распада государства — наподобие тех, что мы наблюдали в первые дни войны Буша в Ираке — восстание в Иране после вторжения окажется практически неизбежным. Благодаря ревнителям из КСИР и потенциальной поддержке шиитских ополченцев по всему региону для продолжения боевых действий даже не потребуется много преданных бойцов. Как Вашингтон убедился в Ираке и Афганистане, даже относительно малочисленные, но крепко замотивированные и решительные повстанческие силы могут вести войну в течение многих лет. В эти силы могут влиться до 41 миллиона годных к воинской службе иранцев, а также многочисленные шииты из Ирака, Бахрейна, Ливана и Пакистана. Как и в Ираке и Афганистане, разгром иранской армии стал бы лишь мимолетной победой США, за которым, несомненно, последовала бы бесконечная кровавая борьба с повстанцами.
Наконец, сухопутное вторжение Америки усугубит и без того серьезный региональный кризис. Отправка наземных сил в Иран станет для соперников Америки, России и Китая, прекрасной возможностью обескровить дядю Сэма и заставить его растрачивать казенные средства понапрасну. Пока что эти страны ограничивались дипломатической и разведывательной поддержкой Тегерана. Но присутствие американских войск на иранской земле станет для Москвы и Пекина заманчивой возможностью надавить с новой силой на сверхдержаву, которая и без того перегружена, погрязла в долгах и расколота изнутри. Таким образом, Иран может стать кровавой ареной борьбы великих держав.
Учитывая все особенности географии, демографии, военного потенциала и геополитических связей Ирана, перспектива американского вторжения в страну должна быть заведомо исключена. Однако опрометчивое решение Трампа начать войну в сочетании с туманными, но крайне амбициозными целями сделало этот вообще-то немыслимый сценарий допустимым — по крайней мере с военной точки зрения. Но, учитывая ужасающие издержки, которые повлечет за собой такое вторжение, Трампу следует выбрать иной путь: провозгласить “победу” и пойти на деэскалацию. Вашингтон должен прекратить транжирить средства американских налогоплательщиков и сберечь жизни отважных мужчин и женщин, которые проливают кровь ради нашей национальной безопасности.
Брэндан Бак — научный сотрудник по внешней политике Института Катона.