Снова в деле. Война в Иране дает курдам шанс вернуть свое значение после поглощения в Сирии
Курды вновь оказались в центре внимания. Вашингтон то подтверждает, то опровергает, что по соглашению с ним бойцы из Иракского Курдистана перешли иранскую границу и начали боевые действия на территории, где живут их собратья — иранские курды. По одной из версий, США хотят вооружить их и использовать для начала внутреннего восстания против центральных властей в Иране.
При этом из-за положения, которое сложилось в начале года в Сирийском Курдистане, казалось, что США больше не заинтересованы в курдской помощи. Речь идет о вынужденном подчинении сирийских курдов новому правительству страны. Еще в начале года соглашение между центральными властями Сирии и курдами казалось недостижимым. Переговоры, прошедшие 4 января в правительственной резиденции в Дамаске между представителями сирийского кабмина и курдскими политиками во главе с командующим курдскими Сирийскими демократическими силами (SDF) Мазлумом Абди, закончились скандалом.
Министр иностранных дел Сирии Ассад аль-Шаибани внезапно вышел из себя и потребовал от курдов покинуть помещение. Абди и выступавшие посредниками на встрече представители американской администрации пытались протестовать, но министр был непреклонен. Переговоры, на которых обсуждался план мирной реинтеграции северо-восточных регионов страны с преимущественно курдским населением в «большую» постасадовскую Сирию, встали на паузу.
В Дамаске тогда в срыве переговоров винили Абди, якобы неспособного принимать самостоятельные решения без оглядки на Рабочую партию Курдистана (РПК). Это довольно серьезное обвинение: боевые отряды РПК десятилетиями были главным врагом соседней с Сирией Турции, воюя в разные исторические периоды то за независимость курдских территорий от Анкары, то хотя бы за их широкую автономию.
В Турции опасались, что в результате гражданской войны сирийские курды получат собственное государство на осколках разваливавшейся на глазах страны и попытаются присоединить к нему еще и южные регионы Турции. Именно поэтому турки влезли в кровавый конфликт в соседней стране на стороне тех, кто явно не собирался делить Сирию на автономии. И Анкара не прогадала: в конце 2024 года в ходе молниеносного наступления сил аш-Шараа армия президента-узурпатора Башара Асада была разбита. Сам он бежал в Москву, после чего лидер повстанцев был провозглашен временным главой государства.
Как курды лишились американской поддержки
Одной из главных проблем послевоенной Сирии, которые требовали немедленного решения, был сепаратизм в населенных преимущественно курдами северных районах страны. Курды с начала гражданской войны смогли достигнуть с Асадом негласного соглашения о нейтралитете: они не поддерживали повстанцев, а правительство и армия Асада не вмешивались во внутренние дела на севере.
Позже, с появлением ИГИЛ, именно на курдов как на своих главных союзников в войне против самопровозглашенного халифата сделал ставку Запад. Сделано это было не от большой любви к ним, а потому, что иных реальных союзников найти было невозможно. Так называемая светская оппозиция, которая и начинала выступления против Асада, довольно быстро перессорилась между собой и развалилась на ни на что не способные фракции и мелкие группировки.
Сам Асад, хоть и враждебный ИГИЛ, был персоной нон грата для Европы и США. Вдобавок он был союзником Ирана, и ему помогала Россия. Так называемые умеренные исламистские группировки не всегда оказывались умеренными и порой присоединялись к откровенно враждебным Западу «Аль-Каиде» и ИГИЛ. Так что подчеркнуто светские, декларирующие свою приверженность правам человека курдские лидеры были, по большому счету, единственными, на кого мог положиться западный мир. В итоге благодаря Европе, но больше даже США, у сирийских курдов появились оружие, деньги и дипломатическая поддержка. Однако после поражения ИГИЛ иностранная помощь довольно быстро иссякла. Кроме того, ни Вашингтон, ни европейские столицы никогда не делали никаких заявлений в поддержку курдской независимости или хотя бы автономии в составе Сирии.
Когда аш-Шараа пришел к власти, о былом тесном взаимодействии с США курды не могли и мечтать. Наоборот, президент Трамп, вопреки призывам Мазлума Абди и его коллег, открыто объявил о планах вернуть из Сирии домой американские войска. Курдам казалось, что само присутствие американцев в регионе гарантировало, что Дамаск не будет силой возвращать курдские земли под свой контроль, но фактически они в тот момент просчитались.
Абди оказался в крайне непростой ситуации — без реальной поддержки вчерашних партнеров и перед лицом возможного вторжения хорошо вооруженной и отлично мотивированной новой сирийской армии. Поэтому в марте 2025 года он подписал в Дамаске соглашение о реинтеграции северных районов и возвращении их под контроль центральных властей. Документ регулировал далеко не все аспекты будущей интеграции и не давал четких ответов на множество спорных вопросов. Таких, например, как будущее курдских вооруженных формирований, статус курдского языка, разделение властных полномочий между центром и региональными органами власти. Предполагалось, что все это будет решено позднее, уже во время реинтеграции. Но процесс застопорился, встретив довольно жесткое сопротивление на местах.
Курды, привыкшие за последние полтора десятилетия к самостоятельному существованию, не спешили назад под власть Дамаска. Аш-Шараа они даже называли джихадистом, а переговоры с ним — незаконными. Этот саботаж новые сирийские власти и посчитали происками РПК, вернее, ее сирийских ветвей — Отрядов народной самообороны (YPG) и Отрядов женской самообороны (YPJ). Эти группировки составляют костяк курдских сил, во главе которых находится Мазлум Абди. При этом у них есть свое политическое руководство, проповедующее максимально далекий от идеалов исламиста аш-Шараа секулярный социализм. Он также не против автономистской риторики, которая иногда граничит с сепаратизмом.
YPG и (особенно) YPJ — не просто боевые отряды, это еще и главный символ противостояния ИГИЛ. Всему миру известны фото и видео курдских девушек в форме, бесстрашно воюющих против джихадистов. У отрядов самообороны свои четкая идеология и структура управления, которые не вписываются в представления правительства аш-Шараа о том, как должны выглядеть и функционировать силовые органы. Действительно, довольно тяжело представить себе в вооруженных силах новой, откровенно тяготеющей к сильной центральной власти и исламизму Сирии анархистские и квир-батальоны YPG.
Тяжело представить себе в вооруженных силах новой Сирии анархистские и квир-батальоны курдских Отрядов народной самообороны
Традиция курдских отрядов самим выбирать себе командиров (аж до бригадного уровня) также абсолютно не вписывается в максимально консолидированную, подчиненную непосредственно Дамаску структуру вооруженных сил Сирии. Поэтому министры аш-Шараа всегда настаивали на том, что бойцы YPG и YPJ должны влиться в новую армию поодиночке и что их надо распределить между разными подразделениями. Политическое же руководство отрядов нацелено сохранить их в нынешнем виде, в том числе и свой контроль над немалой частью сирийской армии. В потакании этому руководству Дамаск и обвинил Абди, когда сорвал переговоры.
Кризис доверия между курдами и арабами
У SDF есть основания не доверять новым сирийским властям и даже, возможно, ностальгировать по последним годам правления Башара Асада. Именно при нем они получили не просто широкую автономию, а целое квазигосударство, известное как Рожава (в переводе с курдского это означает «Запад», то есть западная часть Курдистана, к которому относят также северные районы Ирака и Ирана). В его дела Дамаск особо не лез. Это происходило потому, что Асад не имел достаточно сил, чтобы вернуть себе контроль над севером страны.
Новые власти довольно четко продемонстрировали свое отношение к курдскому национальному проекту, приняв так называемую Конституционную декларацию, которая будет действовать до принятия полноценного нового основного закона страны.
Согласно этому временному документу Сирия сохранила свое прежнее, раздражающее национальные меньшинства официальное название — Сирийская Арабская Республика. Кроме того, в декларации не содержится ни одного упоминания курдского языка (при этом арабский указан как единственный официальный). В перечне государственных праздников в Декларации были изначально только светские, мусульманские и христианские, но отсутствовал главный курдский — Новруз.
В декларации не содержится ни одного упоминания курдского языка, а в перечне государственных праздников отсутствует Новруз
Видя явное несогласие Дамаска сохранить даже намек на курдскую автономию, Мазлум Абди и его товарищи готовились не только к политическому, но и к военному противостоянию с новыми властями. А это, несмотря на солидный боевой опыт курдских формирований и все еще не иссякшие запасы западного вооружения, было бы довольно проблематично. Все-таки на стороне аш-Шараа были симпатии большей части мирового сообщества.
Он пользовался — и умело — славой победителя одного из самых кровавых диктаторов современности, тогда как курды не смогли конвертировать свой имидж бесстрашных бойцов, одолевших ИГИЛ, в симпатии к их национальному проекту, конфликтующему с общесирийским. Кроме того, в Рожаве проживает немало арабских племен, в большинстве своем довольно религиозных и консервативных, не всегда и не во всем симпатизирующих светским (а светскость на Ближнем Востоке часто приравнивается к атеизму) курдским властям.
Пока курды воевали против ИГИЛ и с помощью мягкой силы не давали Асаду вернуть свое влияние на севере Сирии, местные арабы сохраняли лояльность курдским властям и даже массово вступали в подразделения SDF. Их с удовольствием принимали и вооружали не только чтобы увеличить штатную численность подразделений, но и по идеологическим мотивам. SDF позиционировали себя как межнациональное формирование, защищающее интересы представителей всех народов, проживающих на контролируемой ими территории. А потому с готовностью брали арабов целыми общинами.
Дошло до того, что на некоторых направлениях отряды SDF только номинально были курдскими, а на самом деле являлись племенным арабским ополчением. И это обернулось катастрофой для армии Мазлума Абди. Уже через день после срыва переговоров в Дамаске — 6 января — сирийская армия начала наступление на позиции SDF в северной части города Алеппо.
К 11 января был подавлен последний курдский очаг сопротивления в городской черте, после чего армия пошла в наступление на других направлениях, быстро беря под свой контроль все новые города. Скорость и успех наступательных операций во многом были обеспечены массовым переходом арабских частей SDF на сторону центрального правительства.
Успех наступательных операций во многом обеспечил массовый переход арабских частей SDF на сторону Дамаска
Эти арабы, действующие в тылу своих недавних товарищей, координируют свои действия с основными армейскими силами, так что курдские силы вынуждены буквально воевать одновременно на два фронта. А если верить заявлениям командиров SDF о непосредственном участии в боях еще и турецких соединений, то даже на три.
Всего за две недели интенсивных боевых действий SDF утратили контроль над 80% прежде подчиненных им территорий. Не исключено, что под ударами сирийской армии вскоре пали бы и все еще удерживаемые курдскими силами города Хасака и Камышли, а также несколько сельских анклавов. Но их спасло согласие администрации Рожавы все-таки найти компромисс с Дамаском.
Вынужденная интеграция
После нескольких неудачных попыток заключить мирное соглашение около месяца назад стороны все же договорились о прекращении огня и более детально, чем прежде, прописали механизмы реинтеграции курдских территорий. Новое соглашение обязывает бойцов и командиров SDF к индивидуальному переходу на службу в сирийскую армию, переход под юрисдикцию Дамаска бригадами и батальонами невозможен. Из этих людей будут сформированы новые структурные подразделения. К службе в вооруженных силах и полиции не будут допущены иностранцы, связанные с РПК. Вопрос допуска в новые структуры сирийцев из YPG и YPJ будет решаться индивидуально. Все тяжелое вооружение, контроль над нефтеносными районами, аэропортами и границами с Ираком и Турцией переходят Дамаску. Все местные чиновники Рожавы сохраняют свои должности, но теперь контролируются не местными советами, а центральным правительством. Дамаск берет на себя обязательство помочь беженцам из региона вернуться в родные места, а также защищать их права. Лидеры SDF получают высокие посты в населенных пунктах с большой долей курдского населения и в общенациональной администрации.
Подписанию этого соглашения предшествовала публикация указа президента аш-Шараа, который дал курдскому языку официальный статус национального. Он будет использоваться в делопроизводстве в уже бывшей Рожаве, на нем можно будет преподавать в сертифицированных государством учебных заведениях.
Кроме того, всем курдам, лишенным гражданства в 1962 году (тогдашние власти лишили порядка 20% курдов гражданских прав, объявив их нелегально прибывшими в страну иностранцами), и их потомкам возвращается сирийское гражданство. В этом же указе Новруз провозглашен официальным праздником.
Комментируя свой указ, сирийский президент заявил, что курды должны принять самое активное участие в возрождении сирийской нации и что их права отныне будут защищены. В начале февраля в остающиеся под номинальным контролем SDF города по согласованию с местными администрациями вошли сирийские полиция и спецслужбы. Под их присмотром будут ликвидированы остатки квазигосударственности Рожавы: вооружения передадут Дамаску, местное законодательство перепишут в соответствии с национальным, боевые отряды распустят, а служащих в них людей перераспределят по новым подразделениям.
Многолетний эксперимент по строительству в раздираемой гражданской войной стране социалистического анклава, управляемого местными советами в соответствии с марксистскими принципами, закончен. Впереди долгая и непростая работа по интеграции миллионов людей в политическую и экономическую жизнь государства, от которого они были оторваны последние полтора десятилетия. И новое обострение в регионе в виде нападения Израиля и США на Иран и ликвидации его руководства, а также попытка иранского Корпуса стражей исламской революции поиграть в создание «ближневосточного хаоса», или войны всех против всех, открывают сейчас новые возможности, в том числе перед курдами.
Прагматичный и целеустремленный аш-Шараа ведет переговоры даже с россиянами, на счету которых убийства как минимум 7 тысяч только гражданских сирийцев. Он имеет неплохие шансы собрать разобщенную войной Сирию воедино, но тут далеко не все зависит от него. Еще недавно бойцы YPG и YPJ были дезорганизованы и растеряны, однако сейчас они могут попробовать вернуть утраченные влияние и территории. Например, если возникнет военный конфликт с Ливаном или из-за Ливана, поскольку концентрация сирийских войск пока скорее служит тому, чтобы на территорию Сирии не проникла «Хезболла», но может перерасти и в прямой конфликт с соседями, включая даже Израиль.
Между Израилем и Ираном
Очень многое также будет сейчас зависеть от того, найдется ли в регионе сила, готовая оказать курдам существенную помощь. Теоретически раньше это мог бы быть Израиль, руководство которого совсем не в восторге от правительства исламистов в Дамаске. Но на израильтян очень давят американцы, заинтересованные в долгосрочном мире в регионе. Особенно на фоне войны с Ираном, который и от Израиля, призвавшего уже больше 100 тысяч резервистов, требует полного напряжения сил.
Если же Израиль самоустранится или ограничится только поддержкой сирийских друзов, то у курдских группировок останется только один потенциальный союзник и спонсор — Иран. И сейчас как раз тот момент, когда может завязаться новый сложный клубок. С одной стороны, ходят слухи, что Дональд Трамп рассматривает возможность сделать ставку на иранских курдов против центрального правительства. Тут ему наверняка потребуется помощь иракских, а может быть, и сирийских их собратьев. Одновременно иранцы могут попытаться в отчаянии пойти на союз со своими бывшими врагами, лишь бы добавить хаоса и расшатать и без того слабый новый сирийский режим.
На официальном уровне Тегеран признает Отряды самообороны террористами, но на неофициальном — довольно тесно еще раньше начал с ними взаимодействовать. По крайней мере, об этом сообщают турецкие медиа. Турция тут еще один игрок, который не хотел противостояния с Ираном, но сейчас вынужден в него вступить и больше всего боится активации курдского вопроса. Для официальной Анкары нет ничего хуже, чем складывающийся сейчас альянс между США и Иракским Курдистаном, который грозит прирасти Курдистаном Иранским.
Правда, стоит также помнить, что Сирия десятилетиями находилась в зоне иранского влияния. Потеря контроля над сирийским правительством после разгрома армии Асада стала серьезным ударом по престижу режима аятолл, да еще и лишила их форпоста в самом сердце арабского мира. Сейчас же, в ходе войны всех против всех, Сирия снова может оказаться самым слабым и дезинтегрированным игроком в сердце большого регионального конфликта. Так что не только американцы, но и Тегеран может попробовать хотя бы частично отыграть потери в регионе и даже начать заигрывать с местными курдами, оказавшимися совсем в ином положении, чем Иракский Курдистан.
Турции же придется, рискуя поссориться с США, начинать военные операции против курдов на чужой территории — в Ираке, а может и в Сирии. И тогда снова окажется важным, с кем в этих войнах будут сирийские курды, зажатые между центральными властями страны (дружными с Турцией), Израилем, проиранскими силами в самой Сирии и в Ливане, и, наконец, своими собратьями в Иракском Курдистане.