«Они не знают, что такое объятия»
Десятки тысяч детей-сирот в России не просто лишены родительской заботы, но и совершенно не подготовлены к самостоятельной жизни. Покидая детские дома, они испытывают трудности с социальной адаптацией, чувствуют себя одинокими и потерянными. Однако уже более 20 лет в России существует программа профессионально организованного индивидуального наставничества для детей и подростков, которая помогает социализироваться и приспособиться к взрослой жизни детям, оставшимся без попечения родителей.
Ко Дню наставника, который отмечается 2 марта, мы поговорили с руководителем филиала благотворительного фонда «Наставники детям» в Санкт-Петербурге Маргаритой Айрапетовой о том, как работает социальное наставничество в России и что оно дает детям, которые выросли без родителей.
- Какая миссия у вашего фонда?
Маргарита Айрапетова: Организация существует уже 22 года в Москве, 12 лет в Петербурге. Отделения программы работают еще в восьми регионах страны. Задача фонда - дать возможность ребенку, оказавшемуся в сложной жизненной ситуации, раскрыть свой потенциал, социализироваться и адаптироваться в современном мире и обществе после выхода из учреждения через профессионально организованное наставничество.
Система «детский дом - центр содействия семейному воспитанию» закрывает все базовые потребности, такие как еда, одежда, здравоохранение, учеба. Наше государство очень хорошо заботится о детях - у них действительно есть все что нужно для жизни! Но, к сожалению, такая вот среда, в которой есть все необходимое, ограничивает ребят в плане развития их автономности.
Одна из важнейших задач наставничества - помогать детям, находящимся в системе, самостоятельно, автономно и социально приемлемо существовать после выхода из системы.
Необходимо поступать в учебные заведения, учиться, уметь утром просыпаться по будильнику самому - тебя никто не разбудит. Прийти, доехать, выстроить маршрут от места жительства до колледжа. В силу того, что ребята в социальных учреждениях передвигаются на специализированных автобусах, у них не всегда есть возможность свободно пользоваться общественным транспортом.
Что касается трудоустройства, естественно, сложности начинаются с момента подачи резюме: нужна помощь в его составлении и отправке, далее необходимы навыки в коммуникации с работодателем на собеседовании и в рабочем процессе, понимание того, как сделать так, чтобы эту работу не потерять и держаться за нее, выполняя ряд обязанностей, условий и требований.
При этом, когда ты еще ничему не научился, ты ничего не умеешь, логично, что твоя зарплата будет ниже ожидаемой - и это тоже барьер, к которому не готовы молодые люди. Так же, как они часто не готовы ко многим бытовым моментам - элементарно, как и чем постирать одежду, какой порошок использовать, как обустроить квартиру, как снимать показания счетчиков и так далее.
Они привыкли, что это все покрывает система: еда готова, одежда чистая, врачи приходят в учреждение. А теперь им надо понять, например, как прикрепиться к поликлинике, определить, что болит, к какому врачу пойти. И как в принципе записаться к нему на прием.
Все это дети впитывают в семье, где есть родители, бабушки, дедушки. Семья является примером того, как устроена жизнь. Когда у человека есть пример, он понимает, как быть и что делать. А наши подопечные, к сожалению, такого примера лишены. Особенно те ребята, которые в системе с рождения или с младшего возраста. Они не знают, что такое объятия перед сном, личное пространство и чем себя накормить.
То есть ребенок не жил в семье, у него нет этого опыта, и он сразу попадает в систему, где может находиться до 17-18 лет. И, конечно, после системы существовать самостоятельно тяжело.После выпуска из детдома, когда ребятам исполняется 18 лет, они получают пособия, накопившиеся за весь период их проживания в системе. Как правило, государство обеспечивает их однокомнатной квартирой, либо они получают то, что им достается по наследству.
Получив ключи от своей жилплощади, ребята должны научиться там жить с теми деньгами, которые у них теперь в свободном доступе. Естественно, возникает вопрос - как распоряжаться деньгами? Зачастую ребята не понимают разницу между ста рублями и тысячей. То есть за что есть смысл заплатить сто рублей, а за что - тысячу?
Реальная стоимость товаров, ценообразование - темный лес. Надо пойти в магазин, что-то выбрать. Но что? Вот есть 500 рублей, и надо на них сегодня поесть. Что я на эти 500 рублей куплю? Либо потрачу все на снеки и сладости, либо все-таки научусь какие-то адекватные продукты покупать.
Адаптация к реальной жизни после детского дома - невероятно сложный процесс. И помощь в этом ребенку является одной из ведущих задач программы «Наставники - детям».
В детдоме ребята живут в группах от 8 до 12 человек, есть дежурные воспитатели. Руку протяни - и кто-то рядом находится. То есть ребенок практически никогда не бывает наедине с самим собой. А после выхода из социального учреждения приходится учиться проживать одному. Это очень сложно, поэтому ребята зачастую кучкуются и живут вместе, чтобы не чувствовать тотальное одиночество.
Это я молчу про психоэмоциональную составляющую интеграции в новый социум, где тебя не знают и где ты по большому счету особо никому не нужен.
- Как организована работа социального наставничества? Как все это выстроено?
Это технология, которая зарекомендовала себя на протяжении уже более 20 лет. Наша задача как фонда - сначала привлечь волонтеров, которые хотят быть полезными детям, провести отбор, психодиагностику.
Кандидаты собирают определенный пакет документов, необходимый как фонду, так и социальному учреждению, и проходят обучение - 16-часовой тренинг, где наши специалисты глубоко погружают их в особенности жизни детей в детских домах, учат навыкам коммуникации с такими ребятами, а также с самой системой детского дома.
После благополучного прохождения всех этих этапов волонтер приобретает статус наставника и ждет знакомства со своим «Младшим». За каждым детским домом закреплен свой куратор-психолог от фонда, который знаком с детьми, воспитателями, службой сопровождения и так далее.
Пару «Старший-Младший» формируют кураторы-психологи фонда, исходя из интересов ребенка, психотипа, характера, хобби и прочего. Взрослый всегда подбирается под ребенка и никогда - наоборот. Далее начинается удивительный процесс - сопровождение пары. Каждую пару индивидуально курирует сотрудник нашего фонда на протяжении всей истории отношений.
Формирование и сопровождение пары - сложный и тонкий процесс, который координируют специалисты. Ведь курировать взаимодействие двух незнакомых людей, которые должны каким-то образом подружиться и вступить в танец длительного взаимодействия - большая ответственность.
Поддержка и помощь парам, иногда - решение конфликтов, укрепление и развитие сообщества наставников - требуют огромного ресурса. Мы работаем как медиаторы, супервизоры, тренеры, кураторы, психологи. Мы также активно взаимодействуем и работаем с социальными учреждениями, а это довольно закрытые системы, с которыми надо уметь коммуницировать. Мы годами зарабатывали репутацию. И добились того, что нашему опыту в сфере наставничества доверяют.
Индивидуальное наставничество основано на долгосрочности и стабильности, по правилам программы дружба «Старшего и Младшего» должна продолжаться как минимум на протяжении года. У нас в Петербурге есть пары, которые общаются уже почти 12 лет.
В Москве есть пары «Старший-Младший» с историей отношений в 18-20 лет. Конечно, они уже давно не сопровождаются фондом, но построить крепкую дружбу они смогли благодаря нашей программе.- С какого возраста вы берете детей под попечительство?
Участвовать в нашей программе имеют право воспитанники от 8 до 23 лет, потому что статус сироты сохраняется государством именно до этого возраста. Но берем мы в программу только тех, кто сам изъявил желание иметь наставника. Это добровольная история. Никто никого не заставляет. И целевая группа - это, как правило, дети с 11 до 15 лет.
- Ваши наставники - кто они? Кто к вам приходит, что это за люди?
Люди приходят очень разные, поэтому я расскажу о том, кого мы отбираем. Мы имеем право отказать на любом из этапов, так же как и человек имеет право передумать до момента знакомства и сказать: «Ребята, это не моя история, мои ожидания не оправдались».
Как правило, соглашаются люди, которые имеют какой-то другой волонтерский опыт: кто-то помогал животным, кто-то пожилым, кто-то вносил вклад в экологию. То есть для них помогать - норма жизни.
Внутренняя мотивация наставников - это желание отдавать.Люди понимают, что у них накопились какой-то опыт, знания, навыки - что-то, чем они готовы делиться, отдавать другому. Не в роли родителей или опекунов, а в роли друзей для уязвимой категории детей.
Возраст разный, но, как правило, от 25 до 45 лет - это основное возрастное ядро волонтеров. Обычно приходят те, кто уже состоялись в работе и поняли, кто они, решили какие-то свои проблемы или, по крайней мере, научились с ними справляться. У этих людей нет явных дефицитов в состоятельном автономном проживании для самих себя. Они обладают ресурсом, дополнительным временем и имеют возможность общаться с ребенком.
- А как вы оцениваете результаты? По каким критериям вы понимаете, есть результат или его нет?
Во-первых, самый классный результат - это когда ребенок не отказывается от общения, продолжает взаимодействовать. Потому что есть случаи, когда дети говорят: «Нет, спасибо, это не мой наставник, он мне не подошел». Ведь ребенок сам его не выбирал - это для него его выбрали. Но у нас таких ребят мало, потому что, как правило, специалисты все-таки отрабатывают свою экспертизу, и мы понимаем, что подобранные ими пары будут успешно существовать. Главное - грамотно координировать.
Критерием также является срок дружбы, как мы это называем. Чем дольше пара в общении - тем понятнее, что ребята друг другу подошли, они друг другу полезны, им комфортно, они находят общие интересы, не меняя ролей, - то есть это не превращается в родительство или в опекунство.
Дети четко понимают границы, а наставники понимают, что дети растут вместе с ними.
Когда мы понимаем, что в паре все хорошо, то вмешиваемся опосредованно. Да нашего вмешательства и не нужно, потому что ребята друг друга понимают. Это тоже результат. Дети часто меняют поведение, начинают лучше учиться, количество употребляемых нецензурных слов снижается.
Зачастую они начинают лучше одеваться. Это не самый явный, но все-таки результат - особенно когда девчонки начинают копировать стиль своих наставниц, начинают относиться более бережно к своей внешности, к здоровью. В пубертатном возрасте это сложно, особенно если нет рядом мамы или старшей сестры, которая могла бы помочь.
Пищевое поведение тоже улучшается, потому что зачастую у наших подопечных есть проблемы с едой. Они либо недоедают, либо наоборот - не могут насытиться и бесконтрольно потребляют пищу. Естественно, это связано с особенностями психики и ее травматизацией. Мы стараемся это выравнивать, и дети начинают лучше питаться. Как правило, нормализация пищевого поведения занимает от года до трех.
Период, пока ребенок отогреется и поймет, что рядом с ним человек, которому можно доверять, психологически достаточно сложный. Дети травмированные, и у всех разная степень травмы. У некоторых родители погибли, и там целый пласт разных нюансов. Подвижки с ними могут быть медленными, но очень ценными, если дружба сложилась, все друг друга слышат, уважают, понимают и поддерживают.
- Что-то вам запомнилось из личной практики?
Историй, конечно, много, но есть одна очень примечательная. Однажды мы познакомили наставницу с девятилетней девочкой. И через какое-то время наставница звонит куратору, сопровождавшему их пару, и говорит, что ребенок не улыбается. То есть не то что не смеется - даже не улыбается.
Мы пробовали ей какие-то смешные мультики показывать, рассказывать истории разные, как-то выводить на эмоции. Мы перебрали все, что могли дать в рамках наставнической роли - ничего не получалось. Оставалось только одно - продолжать быть в контакте с ребенком и надеяться, что ситуация начнет «теплеть».
Так и произошло. Не было какой-то «запускающей» ситуации, какого-то значимого события.
Просто ребенок начал смеяться. А мы всем коллективом начали плакать. Потому что это был не просто смех. Это был колоссальный прорыв в жизни маленького человека - ребенок смог расслабиться.Напряжение ушло. Девочка расслабилась, успокоилась, и в какой-то момент вернулась в свое естественное, соответствующее возрасту состояние - в детство. Просто рядом с ребенком появился взрослый, с которым безопасно, на которого можно опереться.
Конечно, наставник - это не волшебник в голубом вертолете. От всех травм детей, оказавшихся в центрах содействия семейному воспитанию, вылечить невозможно. Мы не можем изменить все то, что с ними уже случилось. О многом мы даже не знаем - чаще всего это закрытые семейные истории. Но переориентировать - можно! Дать шанс на лучшее будущее - можно! Просто быть рядом, без ожиданий, транслируя: «Здесь и сейчас я с тобой, со мной безопасно, можешь расслабиться и доверять» - можно!
Да, это непростой путь доверительного общения с ребенком, которого однажды обидели, бросили и который теперь с опаской смотрит на всех взрослых, даже если те желают ему только добра. Но этот путь возможен и очень нужен.