Страна «терпела коррупцию и клептократию». Почему Казахстан стремится к пересмотру контрактов назарбаевской эпохи
Астана выдвигает претензии к западным нефтедобывающим компаниям, контракты с которыми были заключены десятилетия назад. Разбирательства в международном арбитраже проходят за закрытыми дверями, однако утечки свидетельствуют о том, что страна заявляет о подкупе иностранцами казахстанских чиновников ради получения доступа к месторождениям. Сами соглашения по-прежнему остаются непрозрачными.
В конце января стало известно, что международный арбитраж вынес решение в пользу Казахстана в споре вокруг соглашения по Карачаганаку — одному из трех крупнейших нефтегазовых месторождений страны (наряду с Тенгизом и Кашаганом), на которые приходится две трети добычи углеводородов в стране.
Казахстан выдает скупую информацию об арбитраже: министр энергетики Ерлан Аккенженов подтверждает сам факт разбирательства и подчёркивает, что оно идёт в «строго конфиденциальном режиме» и без «договорняков», но не раскрывает ни суммы, ни формулировок решения.
Иной уровень деталей содержится в утечках: агентства Bloomberg и Reuters со ссылкой на источники пишут, что арбитраж признал часть претензий Казахстана и открыл дорогу к компенсации до 4 миллиардов долларов. СМИ отмечают, что в качестве доказательств Астана использовала материалы коррупционного дела 2017 года в Италии, когда подрядчики признавались во взятках казахстанским чиновникам по Карачаганаку и Кашагану.
Параллельно Казахстан продолжает спор по Кашагану на сумму до 160 миллиардов долларов (это почти половина ВВП страны), британский нефтяной гигант Shell публично объявляет о приостановке инвестиций в казахстанские проекты, а китайская CITIC появляется в повестке вокруг газоперерабатывающего завода на Карачаганаке — всё это признаки того, что Астана начала переигрывать условия нефтегазовых контрактов под пристальным вниманием и Запада, и Москвы, и Пекина.
ПОЧЕМУ КАЗАХСТАН ОБРАТИЛСЯ В АРБИТРАЖ?
Карачаганакское нефтегазоконденсатное месторождение в Западно-Казахстанской области — один из ключевых активов страны, дающий значительную долю поступлений в бюджет и уступающий по масштабу лишь Тенгизу. Разработкой занимается консорциум Karachaganak Petroleum Operating B.V. (KPO), в который входят компании Shell (Великобритания), Eni (Италия), Chevron (США), Lukoil (Россия) и «КазМунайГаз» (Казахстан). Консорциум работает по подписанному в 1997 году соглашению о разделе продукции (СРП) до 2037 года.
По контракту вся добытая продукция юридически принадлежит Казахстану, а инвесторы возмещают свои затраты и получают прибыль через долю в нефти и газе. Соглашение о разделе продукции (СРП) заключено непрозрачно и остается закрытым, несмотря на призывы общественности обнародовать условия этого и других контрактов в нефтедобыче.
Нынешний спор вокруг Карачаганака — не первый. Крупный конфликт в конце 2000х завершился тем, что государство добилось для национальной компании «КазМунайГаза» 10процентной доли в проекте. В 2020 году стороны урегулировали ещё один момент: акционеры выплатили Казахстану около 1,3 миллиарда долларов, согласились изменить формулу раздела продукции и взять на себя дополнительные инвестиционные обязательства.
В третий раз Казахстан обратился в арбитраж в 2023 году. Уполномоченная компания PSA, которую возглавляет племянник президента Касым-Жомарта Токаева Бекет Избастин, подала иск к акционерам KPO, оспаривая, какие именно расходы консорциум относил к «возмещаемым» за счёт доли государства в продукции. В претензиях фигурируют неутверждённые перерасходы, услуги и другие затраты, которые, с точки зрения Казахстана, не должны ложиться на бюджет.
По данным Bloomberg, нефтяные компании могут обязать выплатить Казахстану до 4 миллиардов долларов.
Фактически, отмечают аналитики, Астана пытается пересмотреть сложившуюся практику того, какие статьи расходов инвесторы вправе относить к затратам, подлежащим возмещению, и тем самым изменить баланс между доходами государства и выручкой компаний.
Эксперт нефтегазовой отрасли Аскар Исмаилов отмечает, что причин для начала спора у Казахстана было несколько:
— Основная — это снижение поступлений от нефтегазового сектора в бюджет государства. Инвестиции сократились в разы. Еще не стоит забывать поручение президента Казахстана удвоить ВВП страны к 2029 году. Одной из мер поступления денег в бюджет может стать пересмотр возмещаемых затрат. Если даже не говорить про поступление в бюджет в прямом смысле, то это будет однозначно снижение затрат на возмещение, что так же критично. Возможно, арбитраж будет длиться несколько лет, но необходимо проводить работу по всем фронтам. Тем более, в отраслевых кругах уже давно обсуждается чрезмерное завышение затрат, которые выставляются Казахстану на возмещение. Это не тот случай, когда этот факт стал открытием. Просто раньше эти вопросы не обсуждались публично.
Другой ключевой причиной разбирательств, отмечает исследователь Расул Коспанов в публикации для Берлинского центра Карнеги, может быть смена стоящих у руля Казахстана людей. Нынешнее руководство Казахстана не связано напрямую с «нефтяными компромиссами» 1990-х, имевшими место в эпоху первого президента Нурсултана Назарбаева, который утратил позиции после событий Кровавого января. Для Токаева и его окружения «пересмотр подхода к недропользованию — это не только вопрос доходов, но и доказательство их политической субъектности и способности укрепить экономический суверенитет страны», подчеркивает Коспанов.
КАК СТОРОНЫ КОММЕНТИРУЮТ СПОР
Казахстанские власти подтверждают факт арбитража, но почти не говорят о его содержании. Ерлан Аккенженов подчёркивает, что разбирательство идёт в «строго конфиденциальном режиме».
— Все мы читали, что Казахстану присудили от двух до четырёх миллиардов долларов. И судя по тем публикациям, которые появились, я считаю, что это очень хорошая новость, очень обнадёживающая. На основании этих новостей у нас очень хорошие шансы, — заявил Ерлан Аккенженов.
Глава полномочной по соглашениях о разделе продукции компании PSA Бекет Избастин также не комментирует споры с нефтяными компаниями. В 2024 году он сказал, что «разрешение спорных накопившихся за исторические периоды вопросов требует разрешения».
«Да, должен подтвердить, что между Республикой и Подрядными Компаниями проектов на сегодняшний день существует ряд определенных разногласий, — сказал Избастин. — Предъявленные требования не нашли урегулирования в прошлом, в связи с чем, пользуясь своим правом по Соглашениям о разделе продукции, мы были вынуждены передать претензии на рассмотрение в независимый Международный арбитраж».
Итальянская компания Eni, входящая в состав консорциума, также не комментирует разбирательство, так как до принятия окончательного «любые распространяемые данные носят предположительный характер».
А вот британская Shell, в свою очередь, сделала заявление о том, что компания ставит на паузу новые инвестиции в Казахстан до прояснения юридических рисков.
«Это действительно влияет на наше желание инвестировать дальше в Казахстан, — сказал глава концерна Ваэль Саван инвесторам. — Мы считаем, что в Казахстане по-прежнему много потенциальных инвестиционных возможностей, но мы возьмём паузу, пока не появится более чёткое понимание того, к чему всё в итоге приведёт».
Эксперт Аскар Исмаилов отмечает, что заявление Shell — это сигнал, что юридический риск для западных инвесторов вырос.
— Это не обязательно означает уход завтра. Чаще это попытка зафиксировать позицию, снизить ожидания по будущим проектам и усилить переговорную рамку. Тем более, альтернативы Казахстану для инвестиций у компании есть, они также озвучены. Кстати, после заявлений Shell в министерство энергетики приезжала посол Великобритании в Казахстане. Официально озвучили новые проекты ВИЭ, но я склонен считать, что обсуждались и спорные вопросы по арбитражу и позиция Shell. Такие обсуждения, конечно, публично не могут быть озвучены, — говорит Исмаилов.
УТВЕРЖДЕНИЯ О ВЗЯТКАХ, ВСПЛЫВШИЕ В ХОДЕ ПРОЦЕССА
По данным Bloomberg и Reuters, международный арбитраж, заседавший в Лондоне по стокгольмским правилам, признал правомерность казахстанских претензий: часть затрат, заявленных консорциумом к возмещению, не соответствовала условиям СРП и не должна покрываться за счёт государства. Потенциальная компенсация оценивается в диапазоне от 2 до 4 миллиардов долларов, хотя окончательная сумма будет определена отдельно и может стать предметом дальнейших обсуждений и, возможно, апелляций.
— Стоит отметить, что эта «победа» — не официальное заявление, а слив в СМИ. Поэтому говорить о каких-то выгодах Казахстана рано, — говорит Аскар Исмаилов. — Во-вторых, если предположить, что арбитраж принял позицию Казахстана, то, скорее всего, идет разговор о том, как считать возмещаемые затраты, по каким механизмам. Хочется надеяться, что это даст возможность раскрыть все бюджетные статьи. Отсюда уже реально можно говорить, что невозмещаемая затраты оцениваются от 2 до 4 миллиардов долларов. Повторюсь: мы не знаем, что обсуждается в арбитраже конкретно. Пока это обрывочные «сливы».
В публикации Reuters цитируется полученное от неназванного источника решение арбитража, где цитируется позиция государства: Казахстан признаёт, что при прежнем руководстве страна «терпела коррупцию и клептократию». Также по словам издания, арбитраж принял к сведению, что казахстанские чиновники были подкуплены для утверждения расходов по Карачаганаку, которые не должны были подлежать возмещению со стороны государства.
Reuters также сообщает, что Казахстан ссылался в трибунале на документы из итальянских уголовных разбирательств 2017 года, когда подрядчики признали дачу взяток казахстанским чиновникам ради получения контрактов и утверждения завышенных затрат на проектах Карачаганак и Кашаган.
«В этих документах была изложена схема, согласно которой субподрядчики платили казахстанским чиновникам за утверждение завышенных затрат, а в некоторых случаях и ложных счетов за фиктивные работы», — пишет Reuters.
Деталей итальянского дела в открытом доступе нет. Однако об одном из дел в публикации из цикла Caspian Cabals («Каспийские заговоры») рассказывал консорциум журналистов-расследователей ICIJ. По его данным, в 2017 году итальянский бизнесмен Агостино Бьянки признал себя виновным в подкупе трех казахстанских чиновников. В числе подкупленных чиновников был зять бывшего президента Казахстана Тимур Кулибаев, который, как писали СМИ, мог использовать полученные средства для покупки роскошной недвижимости в Британии (адвокаты Кулибаева заявили, что их клиент «никогда не занимался взяточничеством или коррупцией»).
Согласно документам, предоставленным ICIJ журналом LEspresso, Бьянки подкупил чиновников с целью получения государственных контрактов, которые принесли ему прибыль в размере семи миллионов долларов.
У Бьянки конфисковали незаконно полученные средства. Бизнесмен получил 16-месячный тюремный срок с отсрочкой исполнения приговора. Кулибаеву обвинения предъявлены не были: его юристы заявили, что он не знал о деле и отрицал получение платежей от Бьянки.
Аскар Исмаилов подчёркивает, что для арбитража это особый тип аргументации:
— Это редкий тип доказательств, который суды и арбитражи воспринимают серьёзно. В материалах итальянских разбирательств фигурируют признания подрядчиков во взятках казахстанским чиновникам, и Казахстан использует это как подтверждение того, что часть решений по контрактам и затратам принималась в коррупционной среде. Логика простая: если затраты «одобряли» через подкуп, то у государства появляется аргумент, что суммы не должны ложиться на страну через механизмы возмещения затрат. Здесь важно Казахстану довести до уголовных дел и разбирательств с именами и фамилиями, чтобы доводы имели силу. Иначе арбитраж может это расценить как манипуляции, что чревато последствиями для Казахстана, — говорит эксперт.
Между тем, подчеркивает Аскар Исмаилов, заявления о существовании коррупции и клептократии в прошлом не подразумевают под собой снижение коррупции в нефтегазовом секторе в настоящее время.
— Системных изменений пока не видно. Для этого потребуется время. Очевидно, что судебная машина работает по «старым» правилам. Кардинальных реформ в судебной системе не было. Поэтому ожидать снижения коррупции пока рано. Тем более, Казахстан в рейтинге уровня коррупции снизил свои позиции. Казахстан по итогам 2025 года занял 96-е место из 182 стран в ежегодном Индексе восприятия коррупции, опубликованном Transparency International, — говорит эксперт. — В части проектов, работающих по СРП, меньше коррупции будет только при продолжении линии внутри страны. Жёсткие закупочные правила, прозрачные технические аудиты, личная ответственность за согласование капитальных и операционных затрат, и независимый контроль затрат на возмещение.
ПРЕТЕНЗИИ ПО КАШАГАНУ И ПОИСКИ «СВОЕГО ПУТИ»
За годы сотрудничества у Астаны накопились претензии и к консорциуму, разрабатывающему месторождение Кашаган.
По данным Bloomberg, иск Казахстана к оператору Кашагана North Caspian Operating Company (NCOC) достигает 160 миллиардов долларов — это в четыре с половиной раза больше доходной части годового бюджета страны. Сумма претензий делает этот спор одним из крупнейших в истории международного арбитража по энергетике.
Казахстан оспаривает как структуру расходов, предъявляемых к возмещению, так и экономику соглашения, согласно которой значительная часть доходов долгое время уходила на компенсацию затрат инвесторов, а также обсуждает задержки запусков и механизм расчета долей.
Арбитраж по Кашагану идёт отдельно, и оценки по срокам весьма осторожны. Процесс может растянуться до 2028 года.
Параллельно Казахстан судится с NCOC внутри страны. До этого компанию оштрафовали на 2,3 триллиона тенге (4,6 миллиарда долларов) из-за сверхнормативного размещения серы — побочного продукта добычи.
Годом ранее в Казахстане оштрафовали и оператора Карачаганака: 739 миллиона тенге за загрязнение окружающей среды.
Казахстан также не смог договориться с Eni и Shell о строительстве газоперерабатывающего завода на Карачаганаке. Инвесторы запрашивали увеличение стоимости проекта с 3,5 миллиарда до 6 миллиардов долларов, а также покрытия дополнительных расходов в размере около миллиарда.
Минэнерго Казахстана отказалось, и предполагаемым партнёром по проекту в публичных заявлениях стала китайская CITIC. Это не окончательное решение.
— Казахстан ищет свой путь развития. С кем он будет, зависит от многих факторов. Здесь не стоит исключать и геополитическую составляющую. Американская Chevron также является участником Карачаганакского проекта. Захочет ли Казахстан портить отношения с США? Вряд ли. Захочет ли Казахстан портить отношения с ЕС? Очень интересный вопрос, — рассуждает Исмаилов. — В постсоветских республиках мы видим, что западные игроки все же покидают нефтегазовые проекты. Наш сосед Азербайджан на нефтегазовых проектах уже сменил Total, Equinor, Engie (ранее Gaz de France) на TPAO (Турция) и Petronas (Малайзия). Да и китайские инвесторы очень сильно активизировались в республике, что очень беспокоит администрацию [президента США] Трампа.
Информации о новых претензиях Астаны относительно соглашений вокруг Тенгиза, еще одного крупного нефтегазового месторождения, не было. Когда-то скандал о подкупе высокопоставленных казахстанских чиновников ради доступа к Тенгизу разгорелся в США. В американском суде разбирали, как советник Назарбаева и гражданин США Джеймс Гиффен выступал посредником в даче многомиллионных взяток и покупке снегоходов, шуб и ювелирных изделий для семьи казахстанского лидера. Гиффен после семи лет разбирательств признал себя виновным в мелком налоговом нарушении и по вынесенному в 2010 году решению суда обязан был лишь погасить судебные расходы на 25 долларов. Назарбаев же к ответственности не привлекался — представители Казахстана отрицали получение денег.
С тех пор прошло полтора десятилетия, и теперь Астана открыто заявляет о планах пересмотреть заключенные в первые годы независимости контракты в нефтедобыче. На заседании правительства в 2025-м Токаев сказал, что подписанные при предшественнике соглашения о разделе продукции позволили Казахстану стать надежным поставщиком углеводородов на глобальный рынок, но сейчас правительству «нужно активизировать переговоры относительно продления СРП-контрактов, возможно, на обновленных и более выгодных для нашей страны условиях».
По мнению эксперта Аскара Исмаилова, вектор движения Казахстана покажут ближайшие 2–3 года, и особенно на процессы повлияют итоги арбитража как по Карачаганаку, так и по Кашаганскому проекту.