Ход коня в сторону памяти: каким будет новый музей «Первая дача» в писательском Переделкине
В Переделкине открывается музейный дом «Первая дача». О выставке «Ход коня», Викторе Шкловском, формате «музея разговоров» и новой роли литературного городка «Сноб» поговорил с Дарьей Бегловой.
Как появилась идея создания музея «Первая дача»?
Коттедж № 1 был передан Дому творчества Переделкино всего три года назад, и сразу начались работы. Мы решили провести именно историческую реставрацию — полностью сохранить дом, который был на тот момент в чудовищном состоянии. И сохранить, таким образом, музейный объект. Писателям давали здесь дома «пожизненно», а потом следующий писатель переделывал все по собственному вкусу, поэтому только стены и есть то самое материальное наследие Переделкина.
Как появилось определение формата нового мемориального объекта как «музея разговоров»?
Я долго думала, из чего должен состоять музей городка писателей. Идея уже давно витала в воздухе. То количество замечательных авторов, которые жили в Переделкине, произведений, которые были здесь написаны, — вот о чем надо рассказывать. Но сложно было подступиться к такому масштабному явлению. И, размышляя о сменах поколений писателей в Переделкине, о том, сколько тут жило очень разных литераторов с разными позициями, подчас трагическими судьбами, я поняла, что все здесь происходило в процессе разговора.
Переделкино — это не дом, не объект, не чашка на столе, не мемориальный стол. Все здесь менялось — а разговоры оставались. Люди гуляли, разговаривали, встречались. Были рукопожатные, нерукопожатные, были конфликты и беседы, которые никогда не состоялись. А еще есть разговор автора и его героя. Есть разговор книги с другой книгой. Разговор с властью, естественно. Из таких разговоров и создавалась литература, и именно они стали главной идеей музея.
Его задача — не показать материальное наследие, не придумать искусственный интерьер дома, а взять нематериальное: переписки, тексты, воспоминания — то, что действительно у нас есть, — и из этого создавать ткань экспозиционного пространства.
На то, что первым героем выставки «Ход коня» станет Виктор Шкловский, повлияла передача его мемориального кабинета?
Да. Варвара Викторовна и Никита Ефимович Шкловские решили передать мемориальный кабинет Шкловского — стол и книжные полки с полным собранием сочинений Толстого, в которых очень много маргиналий Шкловского, пометок, закладок. Он довольно вольно обращался с источниками, много с ними работал. Это настоящая капсула рабочего писательского процесса.
Виктор Шкловский прожил огромную жизнь, и эта жизнь затронула самые разные литературные кружки и эпохи, среди которых и 1920-е годы, и футуристы, и «Серапионовы братья», и ЛЕФ, и сложное время 1930-х годов, и создание Союза писателей. Менялся он сам, менялись его тексты. И сам его литературный подход был биографическим. Он обладал ярким стилем, совершенно неподражаемой манерой. Исследовать жизнь Виктора Шкловского оказалось невероятно увлекательным путешествием, в котором я пребываю вот уже год. И очень надеюсь, что это передастся и нашим гостям.
Почему вы решили не пересказывать всю биографию Шкловского, а сосредоточиться на одном периоде и построить экспозицию по принципу текста и монтажа?
Есть разный подход к литературным выставкам. Для меня всегда очень интересен сам текст. Хочется, чтобы именно текст получил новую жизнь, чтобы из одного произведения создавалось новое. Кроме того, приёмы самого Виктора Шкловского (остранение и монтажный метод) тоже повлияли на подход именно к самой выставке.
Дом — небольшой, но, тем не менее, в нём удалось создать центральное пространство — большой зал, для которого художник Алексей Лука сделал потрясающую инсталляцию из 10 писательских столов разных фактур — старого и нового дерева и даже переработанного. Эта композиция из десяти столов может становиться одним большим столом или десятью экспобоксами, в которых мы будем выставлять реальные объекты. И каждый из них посвящён определённой теме: ОПОЯЗ или футуристы, военное время в жизни Шкловского и так далее.
Вокруг, в частных покоях (кухня, кладовая, спальня, кабинет и комната с печью), создано пространство для погружения в жизнь героя через аудиоспектакли, видео, через разного рода объекты. Наш драматург Алексей Синяев составил из текстов и воспоминаний самого Виктора Борисовича Шкловского, статей о нём, мемуаров, книг, где он был прототипом, множество материалов для выставки. Словом, мы проделали гигантский «монтажный» труд по созданию совершенно нового портрета героя.
Мне бы хотелось, конечно, чтобы эти мемориальные стены заговорили. И чтобы возникло ощущение присутствия, как будто посетитель стал тенью, а дом живёт и будет жить всегда разговорами разных персонажей, среди которых не только Шкловский, а огромное количество писателей, его коллег, друзей и оппонентов. Таким образом, через обстоятельства жизни Шкловского или любого другого героя мы будем понимать обстоятельства жизни литературы XX века.
Из чего ещё будет состоять экспозиция?
На втором этаже будет организовано пространство, посвящённое Архиву Переделкина. Там разместится постоянный выставочный проект «Хроники Переделкина» из исторического корпуса, и одна из исследовательских тетрадей проекта будет посвящена Коттеджу № 1, которая будет регулярно дополняться. Мы хорошо знаем первую часть истории этого дома, но, начиная с 1960—70-х, фактически только будем узнавать и исследовать, кто же здесь на самом деле ещё жил. Хотя через эти комнаты прошло очень много людей: Юрий Олеша, Расул Гамзатов, Василий Аксёнов, Геннадий Шпаликов, Семён Липкин с Инной Лиснянской. И ещё много-много фамилий.
Также на втором этаже расположится звуковой архив, с которым нам помогал Сбер, дополнительно «оживив» с помощью речевых технологий писательские голоса. Весь собранный нами корпус аудиотекстов можно послушать здесь, на прекрасной веранде с полукруглым окном, пожалуй, в одном из самых красивых мест на земле. Откроем и медиакомнату, где можно будет познакомиться с Архивом литературной жизни XX века с фотографиями и документами. В пространстве музея исследователи по согласованию смогут поработать с материалами Шкловского в его кабинете.
Работа музея будет организована в современном формате медиаций — почему сегодня такой опыт набирает популярность и почему он продуктивнее, чем классический рассказ экскурсовода?
Заявленный жанр — «музей разговоров» — конечно же, предполагает активное участие посетителей. Меньше всего хотелось бы, чтобы человек прошёл, посмотрел и вышел, ничего не почувствовав и не поняв. К тому же в Переделкино приезжают люди, которые чаще всего привязаны к этим местам воспоминаниями о своей даче, о своей книге, о каком-то произведении, которое их потрясло в детстве. Это всегда память о Переделкино, присвоенная себе. Поэтому музей сразу начнётся с разговора о памяти, о том, чем является Переделкино для наших гостей в их жизни. И плавно тема перейдёт к коллективной памяти Переделкина, в том числе сложной и не очень весёлой на самом деле и не очень романтичной — разной.
Мне бы хотелось, чтобы этот разговор был вовлечённым. Экскурсовод обычно рассказывает отрепетированную речь, а медиатор — это собеседник, который позволяет раскрыть внутри каждого интерес к той или иной теме. И литература XX века, и Переделкино, и сам Шкловский, его окружение и приёмы, которые он использовал и которые до сих пор используются писателями как техника мастерства, — всё это будет очень интересно обсудить в музее.
С какими впечатлениями — в идеале — должен выйти зритель?
История жизни Виктора Шкловского будет разделена на четыре сеанса, так как она очень разная. И революция, и голод, и война, и побег из России, и потом возвращение, несколько книг, потом сложный период адаптации, когда он пишет «Третью фабрику» и понимает, что сейчас родина переделывает его под себя. Третий период — довольно депрессивный — после смерти сына. Затем происходит кампания по борьбе с космополитизмом, от которой он сильно пострадал. В конце — признание. Спектр эмоций заложен довольно большой, и я надеюсь, что какую-то эмоцию наши посетители унесут с собой. Но моя главная надежда — что человек уйдёт с любопытством и с желанием что-то прочитать или перечитать. Любопытство — это главное!
Насколько иным будет новый музей по сравнению с давно известным домами Переделкина (Чуковского, Пастернака, Евтушенко и др)?
Новый музей действительно отличается от мемориальных домов Переделкина. Если каждый из них рассказывает историю одного писателя, то новый музей впервые объединяет всех жителей Переделкина в едином повествовании. Это не дом-биография, а пространство, которое показывает Переделкино как целостное культурное явление и литературную среду, повлиявшую на ключевые произведения XX века.
Переделкино стало публичным пространством всего пять лет назад. Это всегда было место закрытое, поэтому логичный шаг, когда мы, создавая публичное пространство, исследуя его, организуем еще и исследовательский центр, каким и является музей — центром интерпретации.
Таких коттеджа всего три на территории Переделкина: во втором открылся книжный магазин, а что с третьим?
Третий находится на реконструкции, чтобы потом создать в нем мастерскую. Собственно, коттеджи и есть мастерские для писателей — и в памяти и по документам. Так что хотелось бы попробовать сделать место, где смогут работать наши резиденты.
Как сегодня развивается программа творческих резиденций Дома творчества? Что изменилось за последний год?
У нас был совершенно замечательный год. Как и каждый год, на самом деле. Приезжают резиденты, и атмосфера, которая появляется за их общим столом или когда они работают, совершенно особенная. Происходит создание нового сообщества, происходит творчество, которое снова наполняет все вокруг. И это очень здорово.
Мы всегда находимся в поисках автора, и этой ключевой темой ознаменован наш альманах, который не так давно вышел. В нем можно прочитать произведения резидентов, написанные за последние три года. Альманах продается и в Переделкине, и в некоторых книжных магазинах в Москве.
Беседовала Елизавета Авдошина